Get home

"Это выглядело так нелепо, – думал про себя Кирштайн, намыливая голову. – И, блять, так по-гейски". Шампунь попал парню в глаза. Жан принялся искать полотенце наощупь, но батарея, к величайшему огорчению Кирштайна, пустовала. Он, издав глухой рык, вылез из ванны и неуклюже подошёл к приоткрытой двери. Спустя несколько дней после примирения Бодт договорился с Кирштайном о встрече, однако накануне позвонил разъярённый Леви, чтобы поинтересоваться, "какого Ирвина" (Жан понятия не имел, кто такой Ирвин, но догадывался, что тот явно бесит невменяемого работодателя) Кирштайн пропустил смену. "Ну не говорить же ему, с кем и по какой причине я отсутствовал", – хмыкнул парень, прижимая телефонную трубку к уху. – Может, ты всё-таки объяснишь мне? – голос Леви не предвещал ничего хорошего. Впрочем, как и всегда. На заднем фоне раздавались непонятные звуки и чей-то смех. – Я прошу прощения, – протянул Жан, быстро перебирая в голове сотню заранее припасённых оправданий. – Моей матери внезапно стало плохо, я не имел возможности предупредить Вас. – …Полагаю, ты не будешь против, если на следующей неделе отработаешь смену, а сегодня уберёшь в хранилище. – Конечно, – Жан понял, что в этот раз подозрительно легко отделался. Кирштайн брился, размышляя, как поступить: звать Бодта с собой в книжный или перенести встречу. Второй вариант ему совсем не нравился. Он нахмурился, рассматривая себя в зеркало, затем сделал на голове пробор, уложив ещё влажные волосы таким образом, чтобы быть похожим на Леви. "Красавчик", – Жан скорчил рожу, явно довольный своей работой. Через некоторое время Кирштайн позвонил Марко. На ходу доедая остатки печенья, он вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Бодт с радостью согласился помочь, предложив сесть в один автобус, чтобы ехать вместе. Жан громко чихнул, дав добро. Он вытер нос тыльной стороной ладони, поднимая взгляд на светло-серое небо, затянутое тяжёлыми облаками. По неясной обоим парням причине автобус был битком набит людьми. Жан с трудом протиснулся к Бодту, который стоял у окна. Тот дал Кирштайну один наушник, мягко улыбаясь. В ответ Жан недовольно фыркнул, присоединяясь к прослушиванию музыки. Автобус резко затормозил перед светофором, Кирштайн невольно уткнулся лицом в грудь Бодта. Возмущённые пассажиры принялись ругать водителя, а не менее возмущённый Жан обвинил во всём Марко. – Скажи спасибо, иначе ты целовался бы с окном, – почему-то шёпотом произнёс парень, усмехнувшись. – Когда мы выйдем, ты у меня получишь, – рявкнул Жан, отбирая у друга плеер. – Если мы выйдем вообще! – Что с тобой? – удивился Марко, уже по своей инициативе прижимая к себе растерявшегося Кирштайна: давка стала сильнее. – Со мной? Всё нормально. Походу, перекрыли метро. Случалось подобное пару раз… – Жан нахмурился. – Отпусти. Задушишь. – Извини, не могу убрать руки, – вздохнул Марко. – Тесно. Потерпи немного, скоро остановка. "Извини, не могу убрать руки. Ты подозрительно спокоен сегодня, и я просто не в силах тебя отпустить. В голове мгновенно всплывает слово "защита", эхом разносящееся по всем уголкам сознания. Иногда мне кажется, что мои руки похожи на крылья. Так легче воспринимать действительность и оберегать тебя, трепетно прикасаясь к твоим плечам. Почему ты не реагируешь?" Кирштайн буквально вырвал Бодта из цепких объятий шумной толпы пассажиров, схватив того за локоть. Марко расхохотался, провожая взглядом автобус, двери которого еле закрылись. Из-за колючего мороза глаза Жана слезились. Давно в их город не приходила такая зима, лишая возможности согреться даже в самой тёплой одежде. Парни молча шли к переходу в тот самый момент, когда загорелся зелёный. Бодт помедлил, задерживая взгляд на дороге. Не успев ступить и шагу, Кирштайн пошатнулся, чувствуя, как его тянет назад сильная рука Марко. Прямо перед ними пронеслась легковушка, сопровождая своё появление запоздалым визгом тормозов. – Придурок! – рявкнул Жан. – Нет, ну ты видел?! – Будь осторожнее, – посоветовал парень с веснушками, всё ещё крепко держа Кирштайна за капюшон. Он судорожно вцепился пальцами в грубую ткань и отпускать невнимательного Жана не собирался, пока тот внезапно не изменился в лице. – Мать твою, – изумился Кирштайн, в ужасе глядя куда-то за спину Марко. – Это же… – В чём дело? – испуганно спросил Бодт, обернувшись. – Да так, – махнул рукой парень, еле сдерживая смех. – Крылья типа. Ангел Жопа. Знаешь, я ещё представил тебя в этих глупых белых тряпках и босиком. Бодт, проверив, не смотрит ли на него Жан, решил удостовериться в том, что никаких крыльев действительно не было, и как бы невзначай завёл руки за спину. "Он выставляет меня полным дураком, – подумал Марко. – И я не перестаю верить ему ни на секунду". Вздохнув, он крепко сжал ладонь Кирштайна и повёл его через дорогу. Жан не возражал. В магазине на него чуть не обрушилась кипа книг со стеллажа, во время перерыва Жан навернулся в хранилище, ища выключатель, а после уборки он споткнулся о ведро с водой, распластавшись на мокром полу. Бодт не находил себе места, принимая то, что Жан просто встал не с той ноги, за плохой знак. Раздражённый Кирштайн глянул на время, когда смена заканчивалась. Марко проверил скользкое крыльцо и вывел того на улицу. Парень с веснушками обо всём позаботился, выключив свет и закрыв за собой дверь. Он, звеня ключами, повернулся к Кирштайну, но того не было на месте. – Жан? – удивился Марко. Никто ему не ответил. Он спрыгнул со ступенек. Снег поблёскивал в темноте, отражая свет фонарей с проспекта. Он напоминал Бодту серебро. Никого, пустой переулок. В доме напротив горели окна. Марко почесал переносицу, в недоумении осматриваясь. Внезапно он испугался. "Вдруг с ним случилось что-то? Не взять же ему и не исчезнуть просто так. Это точно не к добру!" – взволнованно подумал парень, разблокировав экран мобильного, и набрал номер Жана. Бодт быстрым шагом направился в сторону проспекта. Толчок в спину заставил Марко в ужасе замереть: он и без того уже был слишком напряжён, взволнованный исчезновением Кирштайна. – Куда ты несёшься, придурок? – прорычал Жан, развернув парня к себе лицом. – Где ты был? – одними губами произнёс Марко. –У меня чуть инфаркт не случился, Жан… – Мы созданы друг для друга, не находишь? – Кирштайн ушёл от ответа странным путём. Он криво ухмыльнулся, закуривая. Взгляд обалдевшего Бодта смутил его, поэтому он поспешил объясниться насчёт своего внезапного ухода. – Я бегал за сигаретами, расслабься. Ты чего? – Пойдём, – пробормотал Марко. – Не надо меня пугать больше. – Тридцать четыре, – задумчиво протянул Жан, поравнявшись с парнем. – Прости? – Тридцать четыре веснушки. На твоём смазливом личике. Марко растерялся, чувствуя, как горят его щёки (кстати говоря, уж очень часто он краснеет в присутствии Кирштайна). Он украдкой взглянул на Жана, невероятно довольного своими великолепными математическими способностями. Тот как ни в чём не бывало зашагал по заснеженному переулку. У них под ногами скрипел снег, Кирштайн раздражённо топнул ногой. Он что-то говорил про неприятный звук, но Марко уже не слушал парня. Бодт заметил, с каким фанатизмом подмечает каждую мелкую деталь, рассматривая Кирштайна. Марко хорошо помнил, невзирая на то, что они достаточно долго не виделись, сколько пуговиц поверх молнии на куртке Жан забывал застегнуть, выходя на мороз, в какой руке обычно держал кофе и как… ах, как мило он щурился, встречаясь взглядом с Марко, как заразительно смеялся или раздражённо хрустел костяшками пальцев, если что-то выводило его из себя. Жан был чудесен, считал Бодт. Даже сейчас, одетый в старые джинсы, отцовские зимние ботинки, упомянутую ранее тёмно-синюю куртку и злосчастную шапку, он выглядел невероятно. Кирштайн кивнул в сторону набережной, предлагая пройтись. Зимний город умиротворял. Темнота, в которую он погрузился, расслабляла Марко. Поначалу он старательно прятал от Жана свои красные щёки, когда парни проходили под фонарями. Вскоре Марко заприметил неподалёку скамейку и выжидающе посмотрел на Жана. Внезапно его лицо озарила улыбка, и он бегом бросился к скамейке, толкнув Марко. Бодт рассмеялся, незамедлительно следуя за парнем. Победу одержал Марко, прыгнув на покрывшуюся ледяной коркой скамью с разбега. Он со стоном потёр ушибленное бедро, когда к нему подошёл возмущённый Жан. – Нечестно! – Толкаться тоже нечестно, – тепло улыбнулся Марко, приглашая друга сесть. – Кажется, я заработал синяк. Парни переглянулись. Кирштайн хмыкнул, располагаясь поудобнее. Оба запрокинули головы, уставившись на рассыпанные по небу звёзды. – Если столько и на твоём теле, я точно свихнусь, – с усмешкой произнёс Жан, затем громко чихнул. * * * "Нет, я реально педик? – спросил сам себя Кирштайн, как только слез с кровати. Уже третью (если не четвёртую) ночь подряд ему снился Марко. – Безумно хочется к нему прикоснуться. Мне нужна баба, срочно". Пожалуй, было ещё кое-что, что смущало Жана в его снах с участием друга. Они всегда завершались одинаково: Марко прогонял парня. И Кирштайн часто лицезрел его обнажённую спину в отталкивающей своим холодом темноте. Свет, падающий на Бодта, напоминал Жану лунный. Сон мог начинаться по-разному, однако всё всегда сводилось к одному, и после Кирштайн просыпался, испытывая сильное чувство тревоги. Год подходил к концу, близились праздники. Бодт пропал, видимо, занятый детьми. Жан работал в книжном. В начале месяца он заметил, что посетителей становится всё меньше. Леви отнекивался по поводу зарплаты и не давал Кирштайну раньше уходить из магазина, куда за целый день никто так и не заглянул. Жан хлопнул дверью ванной комнаты и прошёл на кухню, где его ждала старенькая кофеварка.