Связанные

Выйдя из огромных дверей здания первого отряда, Карин облегчённо выдохнула – разговор с командующим дался непросто. Отец рванул к своему лейтенанту утрясать дела отряда, Ичиго переругивался с Рукией, и мешать им абсолютно не хотелось. Неужели даже отцовство не смогло повлиять на него, и их отношения с маленькой синигами продолжают походить на переполох в курятнике? Мягко улыбнувшись воспоминаниям, Карин покачала головой и заметила Каташи, который усиленно строил рожицы, пытаясь по-тихому привлечь её внимание. Хмыкнув, женщина приблизилась к Хицугае. Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг друга. – Я скучала, – выдохнула она, одарив молодого человека нежностью, переполнявшей тёмные глаза, и, поддавшись порыву, обняла его, уткнувшись в грудь. Парень отринул всё, что просилось на язык, но ответил на объятия и развернулся, закрывая женщину от прочих любопытных глаз широкой спиной – болтать было бы излишним, а вот этот жест как раз укладывался в рамки легенды. – Я тоже, … – сглотнул он последнее слово и повторил уже еле слышно: – Я тоже. Прижавшись щекой к широкой твёрдой груди юноши, Карин чуть потёрлась, мазнув носом по голой коже в вороте косодэ. Сначала она мысленно встрепенулась, отругав себя за излишнюю сентиментальность: "Я становлюсь совсем как отец", но где-то глубоко в душе росло чувство, что это правильно, логично и закономерно – пришло его время, и ситуацию пора отпустить. Этому немало поспособствовал голос брата, криком вспоровший пространство перед Первым отрядом: – Карин, какого хрена?!! Брюнетка вздрогнула и отпрянула, на мгновение ощущая себя школьницей, застигнутой врасплох в обнимку со старшеклассником. Каташи прикрыл глаза и закусил губу, чтобы не засмеяться. Жалобы Соры на гиперзаботливого дядю успели набить оскомину, а теперь эта забота грозила затронуть его. Очень, полагаю, болезненно затронуть. Но мало этого, основным объектом заботы оказывалась, без сомнения, сильная женщина, способная едва ли ни в одиночку приструнить всех гадов в округе, начиная пустыми и заканчивая Безумным Шляпником. – Это моё личное дело, с кем обниматься, Ичи-ни! – уловил Хицугая краем уха, и в этом возгласе он слышал отражение Сорами. Не желая быть вовлечённым в отношения брата и сестры, Каташи подцепил задумчивую Мику и отправился в Десятый отряд. *** Когда Мика стала офицером, семпаи поделились с ней великой мудростью: "Как думаешь, – спросили они, – зачем офицерам Готея такая сила, на порядок превышающая силу рядового? Чтобы побыстрее расправиться с врагами и заняться отчетами!" И действительно, бумажная работа была чуть ли не самым большим камнем преткновения всея Готея и занимала большое количество времени и нервов, хотя в основном касалась руководящего звена. И так же верно, что большинство офицеров старалось как можно быстрее отделаться от этой бюрократии, чтобы заняться милыми сердцу тренировками или медитациями. Решив, что сегодняшнюю норму по японскому письменному Такинара выполнила, шатенка с чистым сердцем отправилась в тренировочный зал, хотя всё пошло не так почти сразу же. Для начала за ней увязался Хицугая, оправдывая это тем, что сейчас в отряде будет до невозможности шумно и людно. – Не хочу участвовать в очередных семейных разборках, – вздохнул он. Мика вспомнила толпу Куросаки у первого отряда и кивнула. – Вообще-то, я хотела заняться рукопашной, – предприняла она единственную попытку отвязаться, но номер не прошёл, поскольку Каташи лишь обрадовался, заявив, что это будет полезно и ему. Начали с разогрева и растяжек. – Честно говоря, – розовея, призналась Такинара, повторяя движения за парнем, – никогда не могла запомнить правильный порядок упражнений. Тот закончил с наклонами и перешёл к запястьям. – На самом деле нет ничего сложного, – ухмыльнулся он. – Главное – идти последовательно, например, снизу вверх, по порядку разрабатывая каждый сустав. Голеностоп, колени, бедра, – жестикулировал он, указывая на себе очередность. – На восемь счётов в каждую сторону по три-четыре подхода бывает достаточно. Кстати, – брюнет хитро улыбнулся: – умеешь вот так? Каташи вытянул руки вперёд, а затем начал делать круговые движения в плечевом поясе. Такинара зависла, поскольку движения выглядели как-то неправильно. – Ну, в разные стороны, – пояснил он, снизив скорость, и поменял направления для обеих рук. Мика попробовала. Хицугая хмыкнул. – Нет. У тебя получаются попеременные махи. Сначала одна вперёд, потом другая. А надо в разные стороны: одна вперёд, другая назад. Такинара стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться, а потом с долей обиды взвыла: – Как у тебя получается?! – Опыт, – фыркнул он и рассмеялся. – Смотри... Хицугая подошёл сзади, встав к девушке вплотную, и, положив свои руки под её, принялся сначала медленно направлять её движения. – Тебе не стыдно? Так откровенно приставать к девушке... – поинтересовались от двери. Мика вздрогнула и практически отпрыгнула от парня. Тот обреченно вздохнул и хмуро уставился на женщину, прислонившуюся к стенке у самого входа. В брюнетке Такинара без проблем опознала Карин-сан, хотя её голос был довольно низким, почти как у Мацумото, но Мика знала, что голос лейтенанта десятого отряда был таким же предметом воздыхания многих мужчин, как и её формы, и, соответственно, предметом мечтаний многих глупышек. – Мне успели на тебя нажаловаться, – обличительно продолжила та. – И что мне с тобой, прикажешь, делать? В ответ Хицугая изобразил щенячьи глазки, полные раскаяния. – Любить? – сладко улыбнулся он и затрепетал ресничками. Куросаки рассмеялась и покачала головой. – Совсем Ёруити тебя испортила, – пожаловалась брюнетка вникуда, а затем сняла с пояса ножны с катаной, оставляя их в стороне. – Э-э-э... – Каташи попытался отследить логику слов и действий, но не преуспел. Тем временем Куросаки в несколько движений размяла шею, руки, ноги. – Воспитывать буду, – строго пояснила она и повернулась к Такинаре: – Присоединишься? – К чему? – Мика поражённо хлопает глазами, переводя взгляд с парня на женщину, но до неё быстро доходит и она копирует зловещую улыбку брюнетки. Куросаки – отличный соперник, чтобы подтянуть Хицугаю. – Конечно! Женщины встают в боевую стойку, готовясь к атаке, и Каташи делает шаг назад. – Эй, двое на одного – не честно! – возмущается он, пытаясь скрыть смех. Сейчас Карин больше не похожа на строгого врача маленькой клиники или беспощадного тренера, какой он видел её в Каракуре. Сейчас она светла, ветрена и кипуча, и ему это нравится! – Ты собрался на войну, о какой честности идёт речь? – серьёзные слова, но в её голосе он слышит улыбку. Дома всё не так, дома – иначе. Она иначе улыбается и почти не смеётся, кто знает, почему. Впрочем, он догадывается: дома она – взрослая и степенная японка, а здесь – синигами. Молодая, сильная… равная. Такую он видел её лишь однажды, случайно застав Карин в большом подземном бункере на тренировке, и не Урахара был тогда её партнёром. Вообще-то, Карин была права, и двое на одного – это не конец света и не катастрофа, вот только Каташи рукопашной предпочитал фехтование. С другой стороны, Хицугая знал, что работа в паре не так проста, как кажется на первый взгляд. Те, кто никогда не работал вместе, вряд ли смогут быстро сработаться и образовать действительно пару, какой были, например, Урахара-сан и Ёруити-сан или его родители. Но только не нужно думать, что роль играет различная половая принадлежность. К примеру, Тока и Тока* также составляли отличную пару, но они были братьями, можно сказать, близнецами, что на самом деле довольно странно для дзампакто разных хозяев. Только Хицугае не дали долго рассуждать на отвлечённые темы, его противницы оказались куда более слаженными, чем ему виделось. Нельзя сказать, что они били одновременно, более того, они, кажется, вовсе отказались от псевдо-одновременных атак, где действительно нужна большая согласованность действий, однако одна сменяла другую, не давая Каташи время на отдых. К тому же у них были разные техники, и парню каждый раз приходилось подстраиваться под противницу заново. Через двадцать минут стало ясно, что, несмотря на высокую скорость реакции, высокую духовную и немалую физическую (просто потому что парень) силу Хицугая отчаянно проигрывал опыту. Женский дуэт неплохо помял его, раскатав в блин, при этом Такинара даже не запыхалась. Это напомнило об изящной Ёруити-сан, которая играла с ним, как с кутёнком, не особо жалея не только его многострадальные косточки, но и мужское самолюбие. Здесь его тоже жалеть никто не собирался. Мика завершила серию ударов и отпрыгнула назад, а секунду спустя, её сменила Карин-сан. И вроде бы, хуже уже быть не может, но тут в зале появилась Мацумото. Всё, третью он точно не переживёт! Замешкавшись на мгновение, Хицугая тут же за это поплатился, получив пяткой в грудь. Каташи крякнул, лишившись воздуха, который внезапно покинул лёгкие, а потом завалился на спину и довольно ненатурально изобразил камбалу. Ту, что "после ночи с китом". – Мика! Вот ты где, мне нужно… – лейтенант замерла, разглядев, чем занимаются присутствующие. – Куросаки-сан? Каташи? Какого … вы тут делаете? Карин хмыкнула, направляясь к Мацумото: – Здравствуйте, Рангику-сан! Рада вновь встретиться с вами, – как бы невзначай наступила на распластавшегося по полу парня. Лейтенант сморгнула. Она не очень хорошо знала старшую из сестёр Куросаки, но сейчас остро чувствовала несоответствие между вежливыми словами, каменным лицом и нотками веселья в её голосе. Хицугая, когда по нему прошлись, демонстративно ойкнул. – Пресс качать надо, – назидательно проговорила брюнетка. Присевший было Каташи застонал и вновь опрокинулся на пол. – Давай-давай, – подбодрила его Куросаки, – упал, отжался! – Так пресс или отжался? – страдающе вопросил он. – Считаю до раз, – проигнорировала жалобы женщина, – и выбора у тебя не будет вовсе! Хицугая безропотно начал поднимал корпус, согнув ноги в коленях и закинув руки за голову. Мацумото покачала головой. Кажется, Куросаки имеет на него влияние, и это неплохо, поскольку сама Рангику уже порядком задобалась с этим мальчишкой. – Идём, Мика, – вздохнула лейтенант, возвращаясь к насущным проблемам, – капитан приволок ещё целую пачку отчётов и забрал старших офицеров, так что остались только мы с тобой. А об этом Казанове позаботятся и без нас, – добавила она игриво, подмигнув брюнетке. Наверняка, им есть, что обсудить. Карин проводила синигами задумчивым взглядом, а затем подняла свой дзампакто. – Идём на полигон, я покромсаю тебя в лапшу, – строго сказала женщина. – Я думал, ты не любишь готовить, – восстанавливая дыхание, признался парень. – Для тебя, солнце моё, всё что угодно! – с сарказмом произнесла Карин-сан, но Каташи знал, что это абсолютная правда, только женщина не хочет признавать это вот так открыто. И ещё… – М-м, а разве "Солнце" не Акиши? – Да один хрен, какая разница. Хицугая покраснел, угу, хрен один. Всё-таки, Ёруити его действительно испортила. *** Сой Фонг стояла на широкой ветке одного из деревьев на территории восьмого отряда и наблюдала за полигоном, где бились Исида и Куросаки младшие. Картина для капитана второго отряда была безрадостной, ибо оба использовали Зеле Шнайдер, пусть и в качестве мечей, хотя это было нехарактерно для квинси. Разговор с Ичиго не успокоил, а наоборот, заставил насторожиться. Как поняла глава Омицукидо, то, что эта девчонка – дочь оставшейся из сестер, было догадкой самого Куросаки, Сора только подтвердила это, но можно ли ей верить? Можно ли ей доверять? С другой стороны, сегодня собранию капитаны официально представили и Карин, и женщина ничего не возразила против того, что это её дочь. И, наконец, отчёт Куроцучи ничегошеньки не прояснил, а лишь поднял новые вопросы, разбираться в которых совсем не осталось времени. Убийство демонов не могло остаться незамеченным в стане врага, и абсолютно точно спровоцирует их на скорейшее ответное нападение. Повезёт, если это случится не сегодня. Фактически, Куроцучи переложил всю ответственность на неё, мол, я сообщил, а что с этим делать – ваши проблемы. И никого не волнует, что если Сой Фонг ошибётся, Сейрейтей будет стёрт с лица Общества душ, сделают это демоны, квинси или Куросаки, мстя за племяшку. Внизу послышались шаги, и под деревом встал собственно капитан восьмого отряда. Брюнетка отметила, что, несмотря на всё ещё неважную чувствительность чужой рейацу (а она ведь закрылась), Куросаки, тем не менее, чуял её каким-то нутром. Женщина глубоко выдохнула, готовясь к неизбежному, и спрыгнула позади. – О, капитан Сой Фонг, – обернулся мужчина. – По правде говоря, как раз хотел переговорить с вами. Глаза женщины пораженно распахнулись, но глава Омницукидо тут же взяла себя в руки. – Да? И о чём же, Куросаки? – она довольно сложила руки на груди. Его желание поговорить выглядело немного странным, если учесть, что в последние дни они общались регулярно, и всё на предмет проблемной девицы. – О Соре, – Ичиго неподражаемо улыбнулся, и Сой Фонг мысленно цыкнула: неужели ещё не наговорился? – Сора, несомненно, талантлива, – капитаны медленно двинулись по аллее, – и быстра тоже, не спорю. Но я не могу допустить, чтобы с ней что-то произошло. Карин с меня тогда три шкуры спустит. Куросаки нежно улыбнулся, поминая сестру. Сой Фонг мысленно фыркнула. – А от меня-то ты что хочешь? – Если я просто запрещу ей участвовать в этом, она и слушать не станет. Подозреваю, мать тоже, иначе, Карин не реагировала бы так спокойно... – А ты не думал, что твоя сестра относится так спокойно, потому что это не её дочь? – закинула очередную удочку глава отдела тайных операций, у которой был нюх на такие подставы. – Не начинай! – устало прорычал Ичиго. – Есть ещё одна подобная проблема. Женщина на минуту задумалась. – Твой сын! – прищелкнула она пальцами. – Мой сын, – убито подтвердил рыжий. – Яблочко от яблони, – задумчиво отметила Сой Фонг, поскольку в голове рождался план, как изолировать подозрительную личность и не вступить в конфронтацию. С такой постановкой вопроса, как обеспечение безопасности чада, у неё не должно возникнуть тех проблем, которых она так опасалась. Конечно, это определенным образом связывает ей руки, не давая использовать весь арсенал Омницукидо, ибо не преступников задерживает, и всё-таки получить на изоляцию Соры санкции Куросаки – это плюс. То, что довеском к ней пойдет Куросаки-младший – это мелочи, как и то, что не пристало будущих синигами воспитывать подобным образом, излишне оберегая. Как говорится, это уже не её проблемы. – Хорошо, – улыбнулась Сой Фонг, – я позабочусь, чтобы твоя мелочь не мешалась на поле боя. – Спасибо, – с благодарностью ответил Ичиго. – Так мне будет намного спокойнее. *** Такинара мрачно оглядела заваленный бумагами стол. Где капитан откопал столько отчётов? Столько даже под диваном не поместятся, разве что, за шкафом. Тяжко вздохнув, лейтенант принялась за работу, и Мике ничего не оставалось, как последовать её примеру, правда, Мацумото хватило от силы на пару часов. Несмотря на то, что стопки уже подходили к концу, женщина начала с регулярной периодичностью издавать стенающие звуки и подолгу зависать, отсутствующе поглядывая в окно. Это жутко отвлекало, потому что с каждым демонстративным вздохом лейтенанта Такинара сама отключалась от работы, а её мысли, освобожденные от необходимости заполнять отчёт, неизменно возвращались к черноволосому юноше. Обладая гибким умом, Такинара быстро оценивала изменяющуюся обстановку на поле боя, однако с чувствами, особенно своими, были проблемы. Вот и сейчас, спустя несколько часов, ситуация только начала доходить от ноющего сердца до тормозящего мозга. Его флирт с Куросаки-младшей раздражал, но не более, чем его обычное поведение. Не выводил из себя, а просто изредка царапал, так же, как спокойная реакция Исиды-младшего. Было в этом какое-то несоответствие, какая-то нарочитость с одной стороны и полная индифферентность с другой. Совсем другая картина открылась Мике, когда Каташи общался с Куросаки-старшей. То, с какой нежностью смотрела на него Карин-сан, то с каким трепетом отвечал ей юноша. Блин, да за всё время пребывания Хицугаи в Обществе Душ Такинара ни разу не видела его таким… кротким? Стесняющимся? Заботливым, чёрт побери! И это, несомненно, выдавало его настоящие чувства к этой женщине. Мика поставила локти на стол, закрыла глаза, уткнувшись лбом в ладони, рвано выдохнула, зачёсывая чёлку назад тонкими пальцами. Ревность. Такого жгуче-раздирающего чувства ей испытывать ещё не приходилось, но почему к Карин, а не к Соре? Осознав последнюю мысль, Такинара зависла, и странное поведение подчинённой не могло не остаться незамеченным для лейтенанта. – Мика? Та подняла потерянный взгляд и отстранённо посмотрела на Мацумото. – Что? – отрывисто спросила она. – Вот и я спрашиваю, что с тобой? – хмыкнула светловолосая, не отводя от девушки внимательных серо-голубых глаз. Такинара тускло покачала головой, не желая вдаваться в подробности. Кого интересуют мелкие переживания глупой девчонки, влюбившейся в симпатичную мордашку? Но, видимо девушка плохо знала эту сторону своего лейтенанта. – Ми-ка, – пропела Рангику, – коли-ись! Шатенка ещё раз глубоко вздохнула и "раскололась": – Каташи и Карин-сан… – А? – Я говорю, каковы их шансы? – Ну-у… – протянула Рангику, приложив пальчик к губам, – я бы дала очень высокие. Видишь ли, – Мацумото подошла к столу, за которым сидела Такинара, и, присев на его краешек, пустилась в объяснения: – Я знаю, что у Тоширо и Карин были очень близкие отношения, несмотря на то, что многие, – она выразительно глянула на Мику, – утверждали обратное. Второе, что известно достоверно, и двое Куросаки это подтвердили, это то, что дзампакто Карин (не знаю, как её зовут) и Хёринмару – Связаны. Именно так – с большой буквы. Это возвращает нас к тому, что и хозяева Связанных дзампакто должны иметь особые отношения, – слово "особые" выделяется с совершеннейшей тщательностью. – И, наконец, третье, Каташи – нынешний хозяин Хёринмару. (Конечно, хозяин, – Мацумото как бы размышляет вслух, – иначе он бы не мог им так свободно пользоваться вплоть до банкая.) А это приводит нас к выводу, что Каташи – перерождение Тоширо, и они с Карин по-прежнему Связаны, ведь Карин сама подтвердила, что может общаться с Хёринмару через внутренний мир. Это, конечно, звучит бредово, – Рангику в порыве носится по кабинету, взлохмачивая волосы и провожаемая потерянным взглядом своего офицера, а затем вновь возвращается к столу и заканчивает: – Тем не менее, всё именно так, или скажи, где я ошиблась. Такинара некоторое время молчит, обдумывая приведённые доводы и перебирая известные факты и постулаты, пока не находит лазейку: – Ну, эм, Карин-сан старше Каташи раза этак в два, – в конце слышится вопрос. – Я просто думала… думала… Мика замолчала, не зная как выразиться. Мацумото понимающе улыбнулась, очень мягко, как младшей сестре, и погладила девушку по волосам. – Думала, что Связанные, раз им суждено провести вместе жизнь, должны быть примерно одного возраста? – её голос звучал успокаивающе. Шатенка опустила глаза и прикусила губу. Рассказывать о своих чувствах, тем более Мацумото, не хотелось, хотя Такинара догадывалась, что по ней и так всё видно. – А ты не считала, во сколько сама старше Хицугаи? – чуть задорно продолжила Рангику. Мика вздыхает. Считала. – Ну так, мы и не Связанные. Я просто… Угу, она "просто". Так просто влюбиться в симпатичного обходительного юношу, а синигами,.. они по-другому меряют время. Вдруг Мацумото расцветает в улыбке, как будто ей пришла самая гениальная на свете мысль. Она крепко сжимает кулак и радостно объявляет подчинённой: – Мне… надо поговорить кое с кем, – Рангику кивает себе и вылетает из кабинета. – Закончи здесь, ладно? – доносится до Мики отдалённый голос. *** Брюнетка сидела на лавочке, задумчиво глядя на медитирующего юношу, что завис посреди поля. И хотя встрёпанную и запыхавшуюся Рангику было не заметить невозможно, женщина даже не обернулась. Мацумото заправила выбившуюся золотистую прядку. – Карин? Брюнетка повернулась, и лейтенант подавилась воздухом, ухнув в беспросветную серость её глаз. Мацумото сглотнула подошедший к горлу ком. Почему рядом с ней она чувствует себя маленькой девочкой? – Карин, – произносит она, чуть запинаясь, так как не знает, какой суффикс поставить к имени, – я понимаю, что он чертовски похож на Тоширо… Мы все немного прифигели, когда впервые увидели его, – брюнетка задорно хмыкает на такое замечание, но Рангику старается не обращать на это внимания. – Но тебе не кажется, что это чересчур? Пауза, в течение которой Куросаки пытается понять смысл вопроса, для Мацумото заполнена оглушительными ударами собственного сердца. – Ну, допустим, – Карин задумчиво кривит рот. – И что ты хочешь, чтобы я сделала? – Отпусти его, – мягко произносит она, а ветер подхватывает золотисто-ржавые пряди. – Твоё время рядом с ним вышло. Карин молчит, внимательно глядя на синигами, затем хмурит брови, и Мацумото видит, как её зрачки меняют фокус. Несколько секунд женщина поглощена собственными мыслями, а когда она вновь обращается к Рангику, её глаза становятся почти синими, и Мацумото даже кажется, что более молодыми. Куросаки расплывается в дерзкой ухмылке и озорно заправляет выбившуюся чернильно-чёрную прядь за ухо. – А знаешь, – Карин переводит взгляд на всё ещё сидящего с закрытыми глазами юношу, и голос её звенит, – ты чертовски права. Даже формальные два дня ничего не изменят, но дело не в моём желании или нежелании. Или его. Я достаточно хорошо знаю Каташи, чтобы понимать: чтобы стимулировать его двигаться вперёд и держать подальше от глупостей, нужна сильная женщина, думаю, ты понимаешь, о чём я. Вероятно, это было моей самой большой ошибкой – пустить всё на самотёк. Но ты ведь сейчас не о себе говорила, – брюнетка усмехается. Мацумото поражённо смотрит на… женщину. Теперь она действительно понимает, почему она – синигами, лейтенант, в разы старше её, но склоняется перед силой брюнетки. Женской силой и женской мудростью. Карин – мать, через что Мацумото никогда не проходила, и вряд ли уже пройдёт. – Что же касается той синигами, – Куросаки опять обращается к лейтенанту десятого отряда и чуть прикрывает глаза, вспоминая, – Такинара Мика, кажется? Ну, что ж, – в голосе звучит снисхождение, – пусть попробует. Хотя я не думаю, что из них получится пара. И Рангику ничего не остаётся, как смиренно склонить голову. Действительно, чтобы выносить Каташи, нужна особая хватка. Например, как у Соры. -------------------------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Из черновиков. – Это, конечно, звучит бредово, – Рангику в порыве носится по кабинету, взлохмачивая волосы и провожаемая потерянным взглядом своего офицера, а затем вновь возвращается к столу и заканчивает: – Тем не менее, всё именно так, или скажи, где я ошиблась. – Ты как-то упоминала о дзампакто-близнецах. Глаза Мацумото поражённо распахиваются, потом она устремляет взгляд в окно, обращаясь к воспоминаниям. История о дзампакто-близнецах коснулась тогда непосредственно их отряда и её в частности, ибо речь шла о Хёринмару. В то время, проведённое под вынужденным домашним арестом, она не могла ничего решить, поскольку главные подробности ей были неизвестны. После того, как всё закончилось благополучно, Рангику не сильно заморачивалась нюансами, но теперь Мацумото посмотрела на ситуацию совсем по-другому. Кусака умер за несколько лет до смерти Тоширо, таким образом, Каташи запросто мог быть перерождением совсем другого хозяина Хёринмару (а почему нет, ведь совпадение фамилий – это всего лишь совпадение). Лейтенант нахмурилась, а затем вскинулась, и мир вокруг застыл: – Ты какого хрена творишь, Автор-сама? У меня и так каша в голове, хочешь, чтобы и читатели в конец запутались?! Ну-ка, стирай это всё на фиг!!! Тинори оторвалась от клавиатуры и недоумённо уставилась на строчки в текстовом редакторе. – Та ла-адно?! Неужели, ещё непонятно, откуда взялся Каташи?