Связанные

На мониторе – глубокое фиолетовое ничто. Сиренево-чёрные разводы слегка переливаются, указывая, что вычислительная машина не зависла от идиотских команд оператора, а усиленно работает. Но теперь на мониторе начинает формироваться собственно изображение. Сначала сетка каркаса объекта, затем на сетку – очевидно длинный объект с малым числом полигонов (то есть, практически плоский) – накладываются светотени, но сам объект еще плохо различим на фоне фиолетовой подложки. На соседнем мониторе бегут зелёные иероглифы и другие странные символы, обсчитывающие процесс формирования изображения на основе хрен знает откуда взятых параметров. Акон – третий офицер 12 отряда – хмурится, пробегая глазами лог процесса. Наконец, рендеринг объекта входит в завершающую стадию – накладываются цвета и подается свет. Акон вновь утыкается в первый монитор, следя, как на нём проступает 3-D изображение меча. Пиксели пробегают справа налево, построчно отображают сначала кончик лезвия катаны, убегают всё дальше и дальше, являя лезвие обычного стального цвета – пока ничего особенного. Где-то со средины лезвия показывается гравировка – ветвящиеся линии, сходящиеся в "ствол" ближе к гарде. Гравировка отдает серебром, впрочем, это ведь будет зависеть от освещения. Цуба овальной формы, на самом деле представляет два перекрещенных "спиной" полумесяца. Оплетка рукоятки сиреневая, но на этом изображение катаны не заканчивается. Акон чуть хмурится, наблюдая, как машина продолжает вырисовывать цепь, прикреплённую к рукоятке. Это затягивается – длина цепи метра полтора, а процесс однообразен. А вот и оконечность цепи – равносторонний крест, у которого из четырех наличествуют только три "луча", напоминая латинскую "т". Крест закреплён на цепи со стороны поперечной перекладины, а концы "лучей" заострены под 60 градусов. Акон быстрыми касаниями прошёлся по консоли, и в глубине комнаты загудел принтер, переводя на бумагу отчёт о проделанной работе и собственно изображение катаны. Через минуту подошла Нему, сжимая в руках папку толщиной сантиметра на два: – Это всё или будут еще материалы? – ровный голос без намёка на любопытство. – Не скоро, – ученый принялся выключать машину, – Технике нужен перерыв, а нам нужны дополнительные данные. Можешь отнести отчёт капитану. Лейтенант поклонилась и отправилась к непосредственному начальнику. Начальник, то бишь капитан Куроцучи, прочёл бумаги хоть и внимательно, но без особого интереса – очевидно, предполагал, что в них. Теперь перед ним стояла задача переработать глубоко научный (читай, заумный) текст во что-то более удобоваримое. Соответственно, вставал вопрос о полноте отчёта для первого отряда. "Нет, – рассуждал Куроцучи, – Институт, конечно, грешен регулярными сокрытиями особо опасных и катастрофичных исследований – не впервой перевирать отчеты. Но данный случай из другого ряда. Командир должен иметь полную картину по данной ситуации. А вот для десятого отряда, так и быть, будет отдельный отчёт. Слишком любит юное дарование разбирать проблему до основания, и слишком хрупкая вещь – связанные артефакты". *** – Так как вы пришли к таким нерадужным выводам, капитан Куроцучи? – командир Кёраку был сама любезность, хотя обычно с учёным не особо церемонился. – Институтом была разработана и реализована рабочая модель аналитической машины, – разговор с командиром был приватный, даже лейтенантов не наблюдалось, а потому Куроцучи мог позволить себе немного больше откровенности. – Хм, обычно, аналитика – прерогатива Хицугаи. Куроцучи поморщился при упоминании своего "нелюбимчика" (с чего бы капитан десятого отряда впал в такую немилость ученого?). – У капитана Хицугаи и так будет море работы – понадобится его помощь, – ученый снова недовольно морщится. Во-первых, приходится признавать свою «невсесильность», а во-вторых, придется положиться на постороннего. И не абы кого из родного отряда, а опять на малолетнего гения, хотя на то есть веские причины. – Мои исследователи заметили, что рейрёку* обладают не только сильные души, включая пустых и даже дзампакто, – продолжает Куроцучи под мерное кивание Кёраку, прописные истины, как никак, – но и события. Командующий недоуменно поднимает бровь – слишком спорно заявление учёного, но не перебивает, прекрасно понимая, что Куроцучи – тот ещё псих, и не такое изобретал. – Конечно, не все события обладают духовной силой, а лишь ключевые. Чем значимее событие, тем большее духовное давление оно создает, что вполне логично. Учёный патетично разводит руками – ну да, логично, и умные люди с этим согласны. "Умные" снова кивает и, даже, делает глоток чая, то ли чтобы показать, что не спит, то ли чтобы действительно не заснуть. Обстановка, конечно, не располагает, но мерный говор учёного притерпелся. – Событийная рейацу всенаправленна, эффект от неё схож с садом камней* или кругами на воде. Именно эти отголоски событий мы теперь способны фиксировать и расшифровывать. Ну а больший интерес с любой точки зрения представляют события положительной ветки времени. – Говоря человеческим языком, ваш Институт теперь может предсказывать будущее? – "Предсказывать будущее" – слишком пафосное заявление. "Прогнозировать вероятности" – И что удалось напрогнозировать? – Мало приятного... – протягивает первую папку. – А превентивные меры? – Кёраку быстро просматривает по диагонали пачку листов и бросает заинтересованный взгляд на учёного. – Да, – голодный оскал Куроцучи не сулит ничего хорошего... кому-то, – Так вот, кстати, о Хицугае... И капитан двенадцатого отряда открыл вторую папку, потоньше. Предстоял долгий разговор о будущем. *** Капитан десятого отряда открыл дверь в кабинет и оказался погребен под несметной кучей бумаг, отчётов и почему-то простыней. Наверное, лейтенант спала. – МАЦУМОТО! Хицугая выпутался из простыней и с удивлением обнаружил себя у себя же в комнате на футоне. – Приснится же, бр-р-р, – встряхнулся Хицугая, – Надеюсь, кричал я тоже во сне, а то с Мацумото станется завалиться сюда. За окном едва светало, и капитан приступил к обычным утренним процедурам. Лейтенант, кстати, не заявилась. С утра намечалась капитанская планёрка, но времени было вполне достаточно для небольшой разминки: и пробежаться, и мечом помахать, и, даже, на душ останется. К первому отряду Хицугая подошёл не самым последним, но вскоре подтянулись и оставшиеся капитаны. Командующий пообещал нового врага в обозримом будущем, в связи с чем предложил увеличить тренировки в отрядах, согласовать межотрядные тренировки, даже заглянуть в Академию на предмет поиска талантов, взять кого-то на стажировку в отряды, и отпустил всех на места. – Капитан Хицугая, задержитесь, – Кёраку пригласительно указал рукой в сторону личного кабинета. – Да, – молодой капитан кивнул и, спрятав руки крест накрест в рукава, неспешно проследовал в кабинет. С неудовольствием отметил, что туда же направляется и капитан двенадцатого отряда, хотя того не звали... или звали, но гораздо раньше. Определённо, раньше, ведь на столе уже лежали папки с материалами, которыми, очевидно, предстоит ознакомиться и работать. Капитаны расселись вокруг стола на дзабутоны*. Хицугая выжидательно посмотрел на командующего, при этом старательно игнорируя пристальный взгляд Куроцучи. Кёраку продолжал легко улыбаться, как умеет только он, но мечтательным вовсе не выглядел. Пауза затягивалась. Первым сдался Хицугая: – Сотайтё? Сотайтё будто опомнился, мечтательность, обычно сопутствующая Кёраку, и вовсе испарилась. – Да-а, капитан Хицугая. Двенадцатый отряд, – мимолетный взгляд обоих в сторону третьего капитана, – обнаружил интересную вещь. – Мы назвали это "Связанным артефактом", – вступил в разговор Маюри, а Кёраку протянул лист с изображением катаны. "Как два коршуна тут вокруг меня", – подумал Хицугая, старательно сдерживая раздражение. Вытащив правую руку из рукава, он взял "фотографию". "На Хёринмару чем-то похожа", – мелькнула мысль, а Куроцучи тем временем продолжил: – Согласно нашим исследованиям данная катана обладает весьма интересными свойствами, именно поэтому мы назвали сие артефактом. – Похож на Хёринмару в шикае, верно, Хицугая-кун? – вежливо поинтересовался Кёраку, который внимательно следил за обладателем самого сильного ледяного дзампакто. – Н-да, действительно, – сдержанно согласился тот и, вернув листок на стол, вновь обернулся к ученому, ожидая продолжения. Оно последовало незамедлительно: – И именно поэтому мы назвали его "связанным", поскольку он, своего рода, связан с Хёринмару и способен значительно усилить его. Хицугая скептически поднял бровь. – Понимаю, Хицугая-кун, вы еще молоды, вам есть, куда расти... – вновь вступил в разговор Кёраку, но был не очень вежливо перебит молодым: – Желание усилить связано с тем "обозримым будущим", которое вы нам обещали на собрании? – Верно-верно, капитан Хицугая. Юноша немного смутился от возвращения командира к обращению "капитан", он действительно вышел из себя "пинг-понгом", который устроили Кёраку и Куроцучи. – Катану необходимо найти, – чётко поставил задачу командующий, – я, конечно, не уповаю на этот артефакт, но глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Двенадцатый отряд предоставит вам всю добытую информацию и снабдит необходимой техникой, – продолжил Кёраку, собирая листы в папку и протягивая её Хицугае. – А ещё необходимо выяснить, – с нажимом продолжил командир и посмотрел на ученого, – что именно делать с полученным артефактом, как его "активировать"! В ответ Маюри натянуто улыбнулся. Пока старшие играли в гляделки, Хицугая пробежал глазами отчет, нахмурился: – Мир живых?! – Да! – усиленно закивал Куроцучи, – Институт провел первичный анализ и значительно облегчил вашу работу, сузив район поиска до... – драматическая пауза, – одной духовной мили! Хицугая мысленно застонал. Слова "мир живых" и "одна духовная миля" имели прочную ассоциацию с одним многострадальным городом. А если учесть, что предстояло искать артефакт, силе которого мог бы позавидовать даже Хёринмару, то догадку можно было спокойно переводить в уверенность, что и подтвердил Кёраку: – Через неделю отправитесь в Каракуру, – обрадовал командующий и отпустил капитанов.