Связанные

Несмотря на все изменения, пятое мая было совершенно обычным, можно сказать, традиционным в доме Куросаки. С утра заявилась Юдзу. Она подняла всех на уши, оставила Карин наводить лоск во всех комнатах и утащила брата за продуктами. Гиперактивность сестры объяснялась просто: нынче в гости ждали главу клана Кучики. Брюнетка ворчала – о визите Бьякуи она уже подзабыла, и вообще, справлять день рождения не хотелось, настроение было ленивым. Однако, справившись с ленью, Карин вооружилась пылесосом и, поигрывая телескопической трубой на манер винтовки, принялась воевать с пылью. А после присоединилась к сестре в готовке праздничного стола. Первой идеей Юдзу относительно тематики блюд было сосредоточится на традиционной японской кухне. Но девушка быстро отвергла эту мысль – поразить здесь главу клана Кучики было бы проблематично. А вот выставить себя в самом неприглядном свете, напортачив в рецепте, или не найдя нужных ингредиентов – запросто. Поэтому Куросаки решила показать высокому гостю какую-нибудь западную кухню: итальянскую, к примеру, или испанскую. Тут, кстати, и с вином можно поэкспериментировать, ведь они уже совершеннолетние, во всяком случае, по меркам мира живых. Пока русоволосая старательно вымеряла температуру воды для пасты, вторая Куросаки взбивала блендером тесто для кексов. – Значит, ты всё-таки поступила в Академию духовных искусств, – произнесла Карин, стряхивая с венчика остатки теста. – Да, годик на адаптацию, а дальше чего ждать? – Юдзу подцепила пальцем каплю теста, облизнула и кивнула себе. – Всё равно сила есть, нужно учится ей пользоваться. То же кидо. Но скучно та-ам, – блондинка потянулась. – Привыкла я ко всяким кружкам, а тут даже студенческой газеты нет. Организовать, что ли? После обеда позвонила Рукия и попросила встретить брата, поскольку у неё самой были загадочные дела. Оставив дальнейшую готовку на Юдзу, Карин отправилась в магазин Урахары. *** – Добро пожаловать, Кучики-сан, – произнесла Куросаки ровным безжизненным голосом и неглубоко поклонилась. С Бьякуей Карин была знакома поверхностно. Капитан шестого отряда импонировал девушке, особенно на контрасте с бородачом, – всегда спокойный, хладнокровный, умиротворенный. Вокруг могли беситься подчинённые в лице лейтенанта Абарая, родственники в лице Рукии-сан и прочие неуравновешенные личности (это про Ичи-нии), но лицо Кучики оставалось непроницаемым, а в глазах, порой, проскальзывала усталость. Это отличало его от того же Тоширо, который хоть и старался держаться холодно и серьёзно, выходил из себя моментально. Карин коротко вздохнула, прогоняя воспоминания о беловолосом капитане, и тут ей в голову пришла замечательная идея. Ведь Бьякуя – тоже капитан, значит, с ним можно отлично потренироваться. А тренировка – лучший способ избавиться от лишних мыслей! Кучики смерил молодую синигами, уже покинувшую тело, пренебрежительно-холодным взглядом: – Ты так уверена, что можешь тягаться со мной? – Что Вы, господин Бьякуя, – саркастически улыбнулась Куросаки, не заметив, как дрогнула бровь капитана Кучики, – это всего лишь тренировка. Но если не упражняться с лучшими, то так и деградировать можно. Может, начнем с иайдзюцу?* "Ладно, хоть "господин" добавила", – подумал Кучики и согласился. Иайдзюцу – довольно хороший способ сравнить несравнимых противников. Ключевыми являются всего два момента: достать катану из ножен и нанести или блокировать удар. Всё. Таким образом, иайдока, практикующийся с катаной, стремится контролировать в первую очередь себя, а не своего противника. Надо сказать, что рядовые синигами не уделяют иайдзюцу должного внимания. Кто-то стремится "прокачать" физическую силу, кто-то духовную. В своё время Ёруити водила Карин в Сейретей на экскурсию, и девушка понаблюдала за тренировками студентов и рядовых, обычно они сосредотачиваются непосредственно на фехтовании. А необходимость владеть "внезапной атакой" доходит лишь до тех, кто дожил до офицерского звания (ну, то есть из первой десятки – точно все владеют на том или ином уровне). Итак, стоят двое напротив друг друга в расслабленных позах, Кучики даже ножны не придерживает. Первое – кто сорвётся раньше, второе – собственно выхватить меч и рубануть. Ну, и третье – не прикончить своего напарника, особенно это относится к Кучики, ибо вряд ли девушка это переживёт. А напоследок – красиво убрать катану в ножны. Спустя часа три, когда Карин уже просто махалась мечом, отрабатывая пару приёмчиков, продемонстрированные Бьякуей, из Сенкаймона вышел ещё один капитан. Брюнет с короткой стрижкой медленно подошёл к Урахаре, который сидел в отдалении на камушке и наслаждался картиной "Кучики размазывает по земле Куросаки", присел рядом и безрадостно окинул взглядом полигон. По пыльной земле змеились глубокие и не очень трещины, многие валуны были раскрошены на мелкие камушки, Карин с трудом переводила дыхание, но упорно сжимала дзампакто, атакуя капитана шестого отряда из последних сил. Ну да, Куросаки не сдаются. Бьякуя не то, чтобы был садист, но девушка настаивала, и он просто не мог ей отказать. Как говорится, тяжело в учении – легко в бою. Выждав паузу в атаках – всё ж таки не конченный идиот, Куросаки-старший вломился между противниками и устремился к Карин с распростёртыми объятьями и воплем: – Доченька моя, папочка тебя защитит! Карин на миг опешила, раскрыв широко глаза и уронив челюсть. В голове замелькали варианты, как избежать столкновения с тушей, несущейся на тебя, и девушка, сделав полшага назад, отклонилась в сторону, а затем через разворот и вовсе ушла с траектории. К сожалению, за спиной у неё находился очередной кусок скалы, в который и впечатался капитан. Карин бы с удовольствием добавила по-семейному пинок под зад, но её взгляд наткнулся на номер отряда на спине хаори. Всё правильно, вернувшись в Готей, Куросаки занял своё прежнее место капитана десятого отряда. Карин убрала катану в ножны. – Я не думаю, что он даст нам спокойно позаниматься, – печально произнесла девушка, – Спасибо, Кучики-тайтё, – она поклонилась, и Кучики поклонился в ответ, вежливо благодаря спарринг-партнёра, пусть это всего лишь слабая девчонка, у неё всё ещё впереди. Брюнетка обернулась: папаня стенал вокруг камня со стандартной "песней" о жестокости дочери. – Кучики-сан, – решилась Карин, – покажите, пожалуйста, свой банкай! Бьякуя молча и немного оценивающе поглядел на Куросаки-младшую. Что он пытался разглядеть в ней – неизвестно, но, видимо, увидел в её глазах промелькнувшую решимость стать сильней, а банкай – то, к чему стремятся большинство синигами. И не многие, уже достигшие банкая, знают, что это не конец пути, что нет предела совершенству. Кучики слегка улыбнулся и на мгновение прикрыл глаза, как бы говоря: "Хорошо, смотри". Он отошёл подальше от этой "толпы", повернул дзампакто лезвием вниз и отпустил его: – Банкай. Сенбонзакура Кагеёши. Выросшие из-под земли лезвия рассыпались лепестками, и Карин заворожено следила за их танцем, и как Кучики ведёт рукой, управляя потоком лепестков. Несмотря на расстояние и нежелание капитана шестого отряда навредить окружающим товарищам, несколько лезвий всё-таки скользнули по коже Карин, оставляя царапины, и синигами зашипела. Лепестки взметнулись, создавая вокруг Бьякуи защитную сферу, но у Карин появилась идея. Ведь они только похожи на лепестки, а на самом деле это стальные лезвия, а значит… Куросаки неспешно достала дзампакто и коварно улыбнулась. – Разразись из-под облаков, Дэнко, – негромко произнесла она. – Дзюн Ходен!* – и указала мечом в сторону скопления лезвий. Прелесть этой техники в саморазмножении, если так можно выразиться по отношению к электрическому разряду. Лезвия Сенбонзакуры, как ни крути, – металлические пластины, имеющие углы, а углы являются точками повышенной напряжённости. Именно по этим точкам распространяется множественный разряд, сгенерированный Дэнко. Через несколько секунд он добрался до центра сферы, в которой находился Кучики. Капитан, увидев молнии, попробовал защититься, сомкнув сферу в непроницаемую оболочку, но тем самым лишь запер молнию вместе с собой. Электрический разряд прошёл сквозь тело синигами, и тот, на мгновение отключившись, потерял контроль над банкаем. Лезвия осыпались, возвращая Сенбонзакуру в вид катаны. Это позволило молнии, наконец, уйти в землю. Карин поражённо смотрела на дело своих рук, а потом бросилась к Бьякуе. В конце концов, она не собиралась его убивать, и вполне волновалась за брата Рукии. – Куросаки! – прошипел тот сквозь зубы не то, чтобы зло, но раздражённо, и даже обречённо, и окончательно потерял сознание. *** Поговорить сели уже после праздничного ужина в узком семейном кругу: только Куросаки и Кучики, практически до последнего избегая ключевой темы. Впрочем, Карин и не настаивала, старательно делая вид, что ей всё равно. Папаня достал две коробочки, запакованные в блестящую бумагу разных цветов, и закатил речь на пару часов о возрасте, красоте, парнях и прочее и прочее. Через три минуты Карин была готова приложить отца чем-нибудь тяжёлым и забрать причитающееся. Жаль, что подарки они откроют только завтра. Юдзу всё это время одёргивала сестру, уверяя вести себя сдержанно и подобающе, но терпения всё равно не хватало. Когда же эмоции улеглись, в комнате повисла напряжённая тишина. Понимая, что дальше тянуть бесполезно, Карин глубоко вздохнула и посмотрела на Кучики, глазами давая ему разрешение начинать. – В качестве пролога, нужно сказать о последней миссии Хицугаи, – приступил к рассказу Бьякуя. – Это было около четырёх лет назад, а миссия была настолько секретной, что о её задачах не знали ни лейтенант десятого отряда, ни даже капитан отряда тайных операций. – Двенадцатый отряд знал, – влез Ичиго, за что удостоился пренебрежительного взгляда капитана шестого. Карин хмыкнула: – У меня создалось впечатление, что и Тоширо не знал настоящих задач миссии, ибо информация и оборудование, которое ему давали, – брюнетка покачала головой, прикрыв глаза, – оставляли желать лучшего. А вот Урахара знал точно. – Ещё бы, Урахара чего-то не знал! – оскалился Иссин. Он хотел заявить что-то ещё, но Карин его перебила: – Простите, капитан Кучики, – и кивнула, чтобы он продолжил. Бьякуя вновь смерил всю семью Куросаки холодным взглядом и вернулся к рассказу. – Капитан Хицугая вернулся с миссии в средине мая, а к концу мая он подал в отставку. Ходили слухи, что это из-за того, что его отозвали, а задачи так и остались невыполненными. Ходили слухи, что он потерял дзампакто. Бьякуя осознанно сделал паузу, поскольку последнее заявление заставило всех вздрогнуть. Ещё бы, Рукия отчётливо помнила, какой страх поселила способность квинси забирать банкаи. Да и Ичиго, сломавший в то время Дзангецу, тоже нахмурился и поёжился. – Много позже я узнал от сотайтё, что пропал Хёринмару – дух меча, хотя сама катана никуда не делась. Поэтому он и ушёл, не в силах возглавлять отряд. Омницукидо докладывал, что Хицугая жил далеко за окраиной Руконгая, периодически наведывался в Уэко Мундо. Но и в самом Руконгае его тоже видели – он продолжал навещать свою пожилую родственницу, как делал это и раньше, покупал еду и воду. Полтора года назад, зимой, двенадцатый отряд сообщил, что на северной окраине Руконгая стали появляться не встречавшиеся до этого источники рейацу. Проанализировав их следы, капитан Куроцучи объявил, что это существа – демоны, чьё появление он прогнозировал ранее. Поскольку, это территория под юрисдикцией шестого отряда, то я отправил туда несколько разведовательных отрядов. Вернулись немногие, да и те долго отлёживались в четвёртом, поэтому, в конце концов, следующий отряд я возглавил сам. В тот день, приближаясь к 77-ому северному району, я узнал рейацу Хицугаи, которая свидетельствовала, что он сражается. Мы, конечно, поспешили, но по прибытии на место я увидел лишь как его тело распадается на духовные частицы. Бьякуя снова взял паузу и прикрыл глаза, вспоминая. Участок пустыни был залит кровью, повсюду валялись ошмётки тел. Беловолосый парень в потрёпанном сихакусё, лежавший на спине посреди этого ада, выглядел довольно паршиво, но, кажется, был даже в сознании. Кучики вздрогнул, когда Хицугая открыл глаза и с трудом протянул левую руку вверх, как бы пытаясь что-то ухватить, но в этот момент его тело осветилось голубоватым сиянием, и частицы подхватило потоком. На земле остались лишь несколько трупов, да в стороне Кучики нашёл вещмешок Хицугаи. Больше демоны не появлялись. – Это случилось 20 декабря. Останки семи демонов были доставлены в Институт. Все они имели схожую рейационную структуру, что, по словам капитана Куроцучи, свидетельствует о принадлежности их одному клану. Мы не знаем ни причин, ни места их дислокации. Но там же был уничтожен глава клана, да и по заключению анализа ситуации от Института в ближайшие годы они не вернутся. – А Тоширо?.. Как скоро души проходят на перерождение? – Официально таких исследований не проводилось, – Кучики пожал плечами. – Я знаю, что в закромах двенадцатого отряда можно найти многое, как и в секретных лабораториях некоторых кланов. Но есть ли в этом смысл? – Да нет, – согласилась Карин, – мне просто интересно. Ведь, наверное, и мама тоже должна быть где-то в Обществе Душ? – полуспросила она, но никто не ответил. – Сотайтё говорил тогда со мной, – подала голос Рукия, – интересовался возможностями Содэ но Сираюки. Я так поняла, эти демоны боятся холода, и тогда становится понятным, почему они напали на Хицугаю-тайтё. Брат? – Да, но было бы логичным, если бы они уничтожали всех обладателей ледяных и снежных дзампакто. Однако, таких нападений не было. – Значит, они боялись именно Тоширо, – важно и немного напыщенно заявил Иссин, – всё-таки малыш обладал самым сильным ледяным дзампакто! Карин грустно ухмыльнулась, представив, сколько бы воплей вызвала эта фраза у самого "малыша". Бьякуя в это время устало протёр переносицу, решая, стоит ли говорить о находке. Пожалуй, стоит, ведь если демонам была известна такая технология в целом, то в опасности может оказаться каждый. – Было ещё кое-что, о чём вам стоит знать, – решился, наконец, Кучики, и все навострились. – На поле боя я нашёл медальон, он был сломан, но капитан Куроцучи восстановил его свойства. Это техническое устройство для… – мужчина попробовал подобрать подходяще слово, – похищения духа меча. Скорее всего, демоны не смогли бы воспользоваться его силой, как квинси делали с банкаем, но и для синигами хорошего нет. Куроцучи сказал, что этот медальон был настроен на рейацу Хёринмару, а разрушение медальона привело к смерти духа. – Бы, – резко вставила Карин. – Привело бы, если бы он там был. Вы ведь сами сказали, что Хёринмару пропал раньше! Бьякуя пожал плечами: – Это всего лишь слухи. – А если бы дух меча умер в медальоне, – впервые за вечер в разговор вступила Юдзу, – то после реинкарнации душа уже не сможет стать синигами? Или у неё будет другой дзампакто? – Не совсем так, Юдзу-тян, – и Рукия вытащила из-за пазухи альбом с фломастерами. Ичиго застонал, к счастью, ему хватило ума сделать это про себя. – Дзампакто – есть отражение души синигами, – руки девушки порхали над бумагой, являя кроликов в чёрных кимоно. – Конечно, следуя этой логике, если душа одна, то и дзампакто должен быть один. Однако, в течение реинкарнаций душа меняется, значит, и дзампакто будет другим! – Дзампакто будет другим или это будет другой дзампакто? – хмуро поинтересовалась Карин. – Насколько они будут различаться? Поменяется ли рейационная структура, особенно в части стихийной принадлежности, которая является ключевой? Народ поражённо уставился на девушку. – Что? – опешила та. – У тебя такие познания в этом, Карин-тян, – протянула Юдзу. Сестра ничего не ответила, лишь припомнила Хицугае ещё один должок – он обещал ей Теорию по рейрёку. – В любом случае, мы сейчас ничего не можем сделать, – справедливо заметил Бьякуя. – К тому же, нам с капитаном Куросаки же пора возвращаться. – Уже? – Карин поднялась. – Ах, доченька моя! – пустил слезу Иссин. – Один день – это так мало для любящего папочки! Иди ко мне, моя сладенькая! – Завались, бородач, – "сладенькая" выставила кулак, отправив отца в нокаут. Проводы были недолгими и крайне нетерпеливыми, что насторожило брюнетку. Сегодня уходили только капитаны, а Ичиго, Рукия и Юдзу оставались до завтра. Нетерпение брата Карин вполне понимала, но и девушки чуть ли не с облегчением закрыли дверь за старшими. – Эй, в чём дело? – возмутилась Карин, когда обе вцепились в неё. – Пошли! – хором заявили они и недоумённо уставились друг на друга. Кажется, их замыслы были абсолютно несогласованны и независимы. – Эй, в чём дело? – повторил Ичиго, когда перед его носом захлопнулась дверь в девчоночью комнату. – Это женский секрет, братик! – послышался голосок младшей. – Если что, мы тебя позовём. *** – Фух! – Рукия скатилась по стеночке под любопытным взглядом сестёр. – Стоило ли его выгонять? – Юдзу приложила пальчик к губам, размышляя. – Стоило! – Рукия прошла в комнату и села на одну из кроватей. – Иначе бы он убил капитана Хицугаю второй раз. Лейтенант достала из-за пазухи небольшой конверт и протянула его брюнетке: – Вот, это нии-сама просил передать. Он сказал, что нашёл её в вещах Хицугаи, которые остались на поле битвы, но передавать это в Омницукидо никак нельзя. Удивлённая Карин открыла незапечатанный конверт и достала оттуда фотографию. На лице черноволосой заиграла мягкая улыбка – Карин вспомнила, при каких обстоятельствах была сделана фотка. В загородной поездке на втором этаже коттеджа, где Карин плакалась блондину в жилетку, несмотря на то, что на нём были одни брюки. Да и на девушке было на одну деталь женского гардероба больше. – У! Где это вы? Когда это вы? – посыпалось с двух сторон. Куросаки мечтательно улыбнулась: – Да, было время… Так, с этим всё ясно! – она отложила фотографию на стол и выжидательно посмотрела на Юдзу: – Что у тебя, сестрёнка? – Это от папы, – русоволосая помахала свёрнутым листочком. – Какого фига он не отдал это сам? – Он не хотел показывать его Кучики-тайтё, простите, Рукия-сан, – Юдзу закусила губу. – А должен был? – спросила лейтенант. – Ну, на самом деле… это копия, оригинал папа сдал во второй отряд. Карин развернула записку. На ней было несколько иероглифов, которые, кажется, и вовсе не были связаны по смыслу. – Эм, может, теперь позовём Ичи? – Угу, только фотку убери, – Рукия ткнула пальцем в сторону стола. Карин сцапала с полки одну из фоторамок, на ней, кстати, тоже были Хицугая с Куросаки в день семнадцатилетия близняшек. Хицугая в молочно-белом пиджаке и с бессовестно белыми волосами контрастировал с Куросаки в чёрной кофточке, чёрные волосы которой рассыпались по оголённым плечам. Они стояли вполоборота, спиной друг к другу, на мрачных лицах обоих явственно читалось "оставьте нас в покое". Карин сняла заднюю крышку рамки и вставила туда фотку вторым слоем, замерла. На обороте фотокарточки было выведено аккуратным и твёрдым почерком "Прости". Брюнетка сжала зубы – желание повторно прибить Хицугаю возрастало с каждым моментом. За что? За всё хорошее! --------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Flashforward. Месяц прошел в привычных заботах: отряд, тренировки, редакция. Хисаги вновь стоял перед кабинетом своей зазнобы с пачкой Серетейского вестника, который старшим офицерам он разносил лично. Оправив хаори, Хисаги вошёл. Кабинет десятого отряда выглядел умеренно-захламленным: на столе – несколько стопок отчётов, кружки из-под чая, у дивана – бутылка сакэ. Над спинкой дивана же болтались ножки лейтенанта – Мацумото в любимой позе читала. Читала всё ту же книжечку неотрывно. Хисаги оторопел, ведь к нему за интервью так и не пришли. Обменяв Вестники, капитан девятого отряда заперся в своем кабинете. Пролистав Академический вестник, Хисаги заскрежетал зубами – в нынешнем номере было опубликовано интервью с десятым отрядом. – Э, а где девятый?! Почему пропустили девятый, я вас спрашиваю? – но ему никто не ответил, поскольку в кабинете было пусто. Сграбастав книжку, Сюхей отправился в Академию на разборки. Выяснив, где находится редакция у прохожих студентов, Хисаги с пинка открыл дверь, но подавился словами, когда на шум обернулась девушка в форме академии. Она была небольшого роста, её волосы тёплого медового оттенка были забраны в два озорных хвостика, а личико, поначалу детское и милое, нахмурилось. – Мне нужен главный редактор, – Хисаги помахал Вестником. – Я вас слушаю, – студентка улыбнулась, но Сюхей сам почувствовал себя студентом, ибо больше всего эта улыбка напомнила ему капитана Унохану. – Э-э, а почему у вас после восьмого отряда идет десятый? – стушевался Хисаги. – Потому что капитанов Куросаки я знаю, а если капитан девятого отряда и впредь будет неаккуратно обращаться со школьным имуществом, будет стоять последним. Студентка быстро подошла к двери и, оскалившись, с громким хлопком вернула дверь на место. А если кто-то остался в проеме – это уже его проблемы.