Связанные

В понедельник Куросаки щурилась, как сытая кошка, и собирала заслуженные комплименты. Настроение не смогла испортить ни ненавистная психиатрия, ни приставучая Хицугая, которую интересовало состояние подруги. В конце концов, чтобы отделаться от неё, Карин поинтересовалась: – Сама-то ещё не призналась брату, где проводишь ночи? – Ты сказала ему? – опешила Кику. – Нет, он сам догадался. – Уверена? Он даже не намекнул… – Уверена, – Карин мягко улыбнулась. – Он сказал, что доверяет тебе. Так что я считаю, что ты должна рассказать ему. Он твой брат и просто беспокоится за тебя. Береги это. Хицугая стала серьезной и крепко задумалась, потом всё же улыбнулась Куросаки: – Спасибо! А секунду спустя радостно лезла обниматься и тискаться. Куросаки, отбиваясь всеми руками и ногами, шипела, поминая тихим добрым словом сестру. Регулярные обнимашки от Юдзу всегда держали её в форме, а тут она расслабилась. Цветущий вид тренера не смог обмануть футболистов. Брюнетка гоняла подопечных и в хвост, и в гриву, а на тонкие намёки "вы так хорошо выглядите, Куросаки-сан, давайте немножко передохнём", отвечала таким одиннадцатиметровым, что в пору было надевать хоккейную защиту. Под конец, дабы задобрить звереющего тренера, ребята дружно собрали весь спортивный инвентарь, который доставали на тренировку, и молниеносно ретировались с поля. Карин вздохнула и посмотрела на часы в мобильном. Хицугая ещё не появлялся, и она потихоньку направилась к калитке. Выйдя за территорию школы, она, как бы невзначай, повернулась в сторону парковки и с облегчением обнаружила там автомобиль Тоширо. Значит, ничего страшного, просто задержался. – Карин! Куросаки повернулась, резко растеряв всю сосредоточенность, её лицо озарилось улыбкой. – Ты прямо светишься, – настороженно выдал Хицугая. – Просто… я влюбилась, – девушка мечтательно подняла глаза к небу. – Ясно, – уже натянуто ответит Тоширо. – Тогда, счастливо. И, засунув руки в карманы, направился к машине. Куросаки обалдело уставилась ему в след, слов не было. Совсем. С широкой спины Тоширо она перевела взгляд на девочку, возникшую позади Хицугаи. Его извечная спутница смотрела на Карин с не меньшим потрясением, беззвучно открывая рот, а потом бросилась догонять мужчину. Куросаки фыркнула. Подумаешь! Она развернулась на пятках и гордо зашагала своей дорогой, хотя сердце непривычно саднило. *** Сев в машину, Хицугая запустил пальцы в волосы и уткнулся лбом в руль. Лицо пылало, сердце ныло. Больно. Мара, оказавшаяся на заднем сиденье хмуро оглядела безрадостную картину, затем салон автомобиля. На глаза попалась аптечка. Хорошо, что не огнетушитель, хотя тоже больно, если ей приложить по макушке от всей души. – Ты чего творишь?! – взвыл Тоширо, недобро вперившись ярко-голубыми глазами в девочку. – А ты чего творишь?! Почему ты ушёл? – Мара смотрела смело, но в глубине серо-стальных глаз плескалось отчаяние. – Ты же слышала – она влюбилась, – тихо прохрипел он, махнув в ту сторону рукой. – В кого? – саркастически поинтересовался призрак. – Ну… Тоширо мысленно вернулся во вчерашний день. Их поцелуй, полный жажды. Изгибы прижимающегося к нему женского тела. Её бездонно-тёмные глаза с искорками звёзд. – Бли-и-ин! – протянул Хицугая, резко заводя двигатель и включая передачу. – Во-во, – подтвердила Мара. – Надеюсь, она не успела никого найти, чтоб поплакаться. Приложи. Девочка протянула мужчине кусочки льда, и где взяла только? Но Хицугая отмахнулся, чтоб она не мешала вести машину. *** Карин перешла дорогу и, повернув направо, поплелась, обгоняемая машинами и пешеходами. Впрочем, долго порефлексировать ей не дали. Буквально за первым же домом Куросаки почувствовала неприятное покалывание в висках. Это напоминало присутствие слабого пустого, датчик молчал. Куросаки постояла, подозрительно вглядываясь в темноту подворотни между домами, прикидывая, насколько будет разумно сунуться туда, но вскоре поняла, что не сможет уйти со спокойной совестью, если не проверит лично. Найдя в сумке гиконган, она вышла из тела. – Подожди меня здесь, Ририн. Где-нибудь в сторонке. Душа-плюс кивнула. С Куросаки Карин она не шибко ладила. Возможно, дело было в схожести взрывных характеров, возможно, в том, что Ририн практически перестала быть самостоятельной, не бывая ни в гигае, ни в игрушке. Брюнетка утверждала, что это для блага их обеих: во-первых, таскать игрушку в институт – это нездорово, а во-вторых, она тоже не выносила стервозный характер напарницы. Правда, вот в такие минуты опасности Ририн чётко выполняла указания, заботилась о теле Куросаки, за что Карин была ей благодарна, но не больше. Ририн оглядела себя: свободная футболка, под которой ощущался плотный спортивный топ, чёрные легинсы, кеды. Душа-плюс фыркнула, считая, что девушка должна одеваться более элегантно или, хотя бы, чуток изящнее, но её лекций давно никто не слушал. Ририн снова надела рюкзачок на плечи, и прислонилась к стене дома, опустив голову и сложив руки на груди – типа, задумалась. – Карин? – услышала душа-плюс встревоженный оклик. Голос казался смутно знакомым, но когда Ририн подняла голову… В общем, хорошо, что сзади была стенка. Ририн открыла рот, чуть не ляпнув "капитан Хицугая?", но вовремя спохватилась, сглотнула, что, конечно, не изменило ошарашенного выражения её лица. – Карин? Карин, ну прости меня, дурака, – жаркий шёпот обжёг кожу. Сухие губы беспорядочно и коротко касались щёк, носа, губ, висков брюнетки, а мужские чуть шершавые ладони, обнимающие скулы, не позволяли отстраниться. – Пойдём, – он потянул слабо сопротивляющуюся девушку к машине, открыл дверцу, задержался, видя, что она, похоже, сомневается в правильности такого решения. – Как обычно, до вокзала, да? Ририн отчаянно просчитывала варианты, но всё портило отчаянное желание кого-то пристукнуть за подобную подставу. Упускать этого парня не хотелось, но, опять же, нужно пойти, предупредить Куросаки, а если та вывалится на улицу в том виде, он наверняка её увидит. То, что беловолосый способен видеть духов, Ририн не сомневалась – не зря сама была датчиком, но вот его рейрёку не обладала ярко выраженным оттенком, как у капитана. Определившись, брюнетка сбросила с плеч рюкзак, закинула его на сиденье и, бросив на ходу: "Я скоро", скрылась между домами. Хицугая удивлённо посмотрел ей вслед, перевёл взгляд на сумку. Хорошо, что она её оставила, значит, вернётся. Но вот за каким демоном Карин понесло в подворотню, Тоширо придумать не мог. Он захлопнул дверь и привалился к машине. Оставалось лишь подождать немного. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Она ведь сумку оставила. Мысленно плюнув, Тоширо отправился за девушкой. *** Всё оказалось просто и сложно одновременно. Во-первых, душа убитого здесь несколько лет назад мужчины была привязана к месту – такие не регистрируются датчиками. Во-вторых, окопавшийся тут же пустой питался эмоциональными выбросами тех, кто таки забредал в несчастливое место, и был хил на столько, что также не обнаруживался, но со временем это, несомненно, могло вылиться в проблему. Карин уже убирала дзампакто в ножны, когда в переулке появилась Ририн, злая и ошарашенная одновременно. – Какого фига? – холодно поинтересовалась Куросаки и, сведя брови, добавила: – А где сумка? – В машине твоего парня. Кстати, не познакомишь? – Какого парня? – выпала Карин. – Седовласого такого. С бирюзовыми глазами. Который со мной… то есть с тобой целовался. Так кто это? – вперилась в неё душа-плюс. – Целовался? – Куросаки попыталась сообразить, что это было. – Карин? – донеслось с улицы. – Чёрт! – зашипели девушки хором, хватаясь друг за друга. Мужчина остановился невдалеке и огляделся, не замечая их. – Он нас не видит? – шепотом спросила синигами. – Нет, я поставила иллюзию. Но вполне может слышать. Хицугая прошёл вглубь, и похожие как близнецы брюнетки на цыпочках выползли на улицу. – Ну?! – требовательно повторила Ририн. – Ты потише со стенкой разговаривай, – сердито отозвалась Куросаки и тяжело вздохнула: – Я не знаю. Дэнко говорит, что это не он, – ловко ушла она от собственного мнения, а потом быстро взяла инициативу в свои руки: – Так, всё, заканчиваем. Мне ещё с ним объясняться. Карин вошла в тело и, поймав на лету горошину с душой-плюс, перевела дыхание. Вот тоже проблема. Дай ей чуть больше свободы, и она немедленно донесёт Урахаре. С другой стороны, продавец всегда умудряется быть в курсе всего, что происходит в Каракуре, и рано или поздно узнает и о Хицугае. С третьей – на Урахару всегда можно рассчитывать с той точки зрения, что он выступает на стороне Общества Душ, а не конкретных придурков, которым моча в голову ударила, всё-таки сообщение о пропадающих молодых людях с высокой духовной энергией напрягло Куросаки. Да и постебаться над бывшими коллегами – это Киске тоже всегда "за", так что тут его помощь может быть очень кстати. Набравшись смелости, Куросаки показалась в проёме переулка и позвала: – Тоширо! Хицугая подошёл немедленно. – Что произошло? – строго спросил он. – Ничего, – равнодушно соврала Куросаки, и Хицугая свёл светлые брови. – Это мои собственные тараканы. – Призового размера? – вот тут в голове Тоширо мелькнула мысль, что под тараканами подразумевается нечто более конкретное, нежели дурные мысли. – Они самые. Едем? – и она приоткрыла дверь автомобиля. Беловолосый кивнул. Прощались долго и со вкусом. Первой, к слову, начала Куросаки. Сначала в салоне машины, потом ещё снаружи, благо в паркинге вокзала было темно и безлюдно, и молодые люди тоже старались говорить тихо. – Пока. – Пока. – Позвони, как доберёшься. – Ага. – Обязательно. – Конечно. – Тебе пора. – Угу. Ещё секунду. И каждая фраза чередовалась с обстоятельным поцелуем. *** В субботу с утречка пробегая по холлу академии, опаздывающая Куросаки, не удержавшись, метнула взгляд в большое зеркало и споткнулась. Возможно, всё-таки не стоило этого делать, но теперь уже ничего не изменить. В зеркале отражалась красивая в своей изящной строгости девушка. Кипельно-белая блузка с рукавами в три четверти больше походила на приталенный жакет, подчёркивающий тонкую фигурку девушки. Чёрная кожаная юбка-восьмиклинка, которую некогда всучила Ёруити, обнимала бёдра, скрывая их угловатость. Чёрные закрытые туфли на пятисантиметровом каблуке и белые носочки с рюшами, волосы едва ли доходили до плеч, длинная чёлка не скрывала лица. Довершал картину лёгкий дымчатый макияж в чёрно-серой гамме. Куросаки ещё раз выругалась – зря так разрядилась. С Хицугаей они встречались исключительно после тренировок, чему Карин была несказанно рада – слишком внезапно их отношения из дружеских стали любовными. А сегодня ей нужно на что-то решиться: изображать недотрогу после того, что было на неделе – глупо, косить под дурочку – так на фига разоделась, спрашивается, но и согласиться на всё без оглядки – не тот сегодня день, ох, не тот. В результате до аудитории Карин дошла в наисквернейшем настроении, обвела притихших сокурсников хмурым взглядом и с самым независимым видом села на место. – Куросаки, ты с дуба рухнула? – справедливо поинтересовалась Хицугая. – Во-о-от! – наставительно протянула черноокая красавица. Потом через паузу ответила: – Вот и я о том же, – и тяжко вздохнула. Выйдя из академии, Карин повернула в сторону, противоположную воротам. Через академгородок проще было добраться до корпусов политеха, где учился Хицугая, и Куросаки была уверена, что встретит его по дороге. Его брюнетка заметила издалека. Тоширо шёл, сосредоточенно глядя перед собой. Одет он был в традиционные серые брюки и светлую рубашку с коротким рукавом. Через плечо была перекинута чёрная лямка сумки, руки в карманах. Куросаки улыбнулась, залюбовавшись серьёзным лицом, вокруг которого ветер трепал белые пряди. Мужчина чуть посторонился, пропуская мимо неузнанную Куросаки. Рефлексы сработали раньше, чем Карин просчитала последствия своей выходки: она резко выставила руку в сторону. Получив под дых, Хицугая согнулся, но, к счастью, кулак был левый, и он сильно не пострадал. Сердитый взгляд чуть прищуренных глаз сменился ошарашенным, челюсть плавно отвисла. Поражённо осмотрев девушку, которая выглядела хмурой и удовлетворённой одновременно, Тоширо, наконец, отвис: – Карин…-сан? – всё ещё не веря глазам уточнил он. – Я… – сглотнул, – не узнал тебя. – Я так и подумала, – саркастически улыбнулась брюнетка, закатив глаза, когда он произнёс именной суффикс. Тоширо приблизился, осторожно отодвинув с лица чёрные прядки, и тихонько коснулся уголка губ. Это простое и, кажется, уже забытое на фоне вчерашней страсти действие заставило обоих вздрогнуть, Карин смущённо опустила взгляд, что порядком позабавило Хицугаю. Он никогда не видел Куросаки настолько женственной и хрупкой. После тренировок она не переодевалась, оставаясь в спортивной одежде, да и в те редкие субботы, когда они виделись, она тоже носила брюки. Её удары, что по мячу, что по живым мишеням (Итимото, в частности) были сильны, и Тоширо ничуть не сомневался, что она запросто сможет уложить его на лопатки, и тем больше трепетной нежности пробуждал в нём этот "встрёпанный воробей". *** На улице жарко. Ночью был дождь, и, хотя асфальт успел высохнуть, влажность всё ещё высокая. Бело-розовый цвет декоративных деревьев давно сменился сочной зеленью их листвы. Клумбы пестрят синими, сиреневыми, белыми клематисами, некоторые виды которых походят на цветы лотоса. Пара идёт по академическому парку молча, сплетя пальцы, и каждый думает о своём. Карин упорно пытается почувствовать духовную силу спутника. Она должна быть достаточно велика, ведь Хицугая ощутимо реагировал на перепад духовного фона Каракуры. Но сейчас сила совсем не ощущается, как будто она запечатана. Правда, потом Карин вспоминает, что решила наплевать на готейские страсти. Черты её лица смягчаются, а внутреннее волнение проходит, и она вновь чувствует себя защищённой от жизненных перипетий в руках этого мужчины. Тоширо украдкой поглядывает на идущую рядом девушку. Глубокомысленное выражение её лица навевает мысль о том, что она разбирается с теми самыми тараканами, и Тоширо малодушно рассматривает идею расстаться с Куросаки, пока не поздно. Но из глубин подсознания приходит осознание, что поздно. Что не просто влюбился в эту необычную женщину: бойкую, яркую, сильную, искрящуюся, но и не представляет рядом с собой другую. И пусть с ней будет в три раза сложнее, Хицугая никогда не променяет её на тихую послушную домохозяйку. За вторую руку хватается Мара. Девочка такая же задумчивая, как и Карин, она доверчиво жмётся к мужчине, и композиция всё больше напоминает Тоширо семейную идиллию, только папа, почему-то, посредине. Хицугая ощущает себя почти стариком. Если бы не та история два года назад, то будущей весной он бы уже окончил университет, хотя и сейчас ему приходится обеспечивать семью. Или то, что от неё осталось. Даже сестра уже не ощущается таковой, они почти чужие. Именно поэтому ему так важно создать свою семью, тот оплот, точку равновесия, без которой жизнь и работа теряют смысл. Мама потеряла смысл без папы, а они с Кику уже были достаточно взрослыми. Вот, кстати, завтра – день отца, и пусть они не поедут в Ацугу, всё равно надо будет купить белых роз*. Улыбнувшись своим мыслям, беловолосый чуть сильнее сжал руку Куросаки. Та ответила таким же пожатием и улыбнулась, не поворачиваясь к нему. Такое взаимопонимание, без сомнения, радовало. А тараканы… у кого их нет? Будут вместе выводить новую породу. С Карин даже поход по магазинам не воспринимается как наказание. В понятии Сакико, да и Кику, "пройтись по магазинам" – означает полдня торчать в бутиках, выбирая шмотки, косметику и прочую ерунду. За продуктами Тоширо в большинстве случаев ходил сам, без сестры. Куросаки же, наотрез отказавшаяся идти в кафе, по-семейному, без стеснения заполнила тележку практически на свой вкус, убедив парня, что наличие овощей банально разнообразит бесконечный рис. – Хорошо, только, чур, готовить будешь сама, – пропыхтел Тоширо, вытаскивая пакеты из лифта. – Да пожалуйста! – отмахнулась она, направляясь следом. – Думал меня напугать этим? Вообще, от их похода за продуктами веяло какой-то фатальностью, как будто они – счастливые молодожёны, как и от того, что Карин принялась готовить не только ужины, но и завтраки. – А если я попрошу приготовить пасту? – поставив один пакет на пол, Хицугая щёлкнул замком и открыл дверь в квартиру. – А сам-то не боишься отравиться? – хмыкнула Куросаки. – Впрочем, я тут тренировалась. Получается вполне съедобно… если не садиться за PlayStation. Тоширо закатил глаза. С кем он связался? С геймером! – Ты невыносима! – оставив пакеты на полу в прихожей, он разулся. – А ты просто не выноси меня. Хицугая замер на мгновение от открывшихся перспектив. – Ты хоть поняла, на что только что подписалась? – Э, нет. Тоширо? – Карин опасливо отступила назад, но в глазах и на губах была улыбка, и Хицугая принял игру. Он буквально втащил женщину в комнату и в мгновение ока бросил её на кровать, которая даже не скрипнула. Хицугая сел на Карин верхом, сжимая её бедра между колен. Горячие губы опаляют дыханием, её пальцы, путающиеся в его волосах, не дают прервать поцелуй. Жар зарождается в паху, поднимается по позвоночнику, разливаясь по телу, плавит мозг. Сквозь тонкую майку (рубашка успела куда-то испариться) он чувствует упругую женскую грудь, отчего дыхание окончательно сбивается. Тоширо прижимается плотнее, но вместо желанных форм натыкается на ладонь, упрямо встретившую напор мужского тела. Картинка, бывшая расплывчатой ещё несколько мгновений назад, обрела чёткость внезапно даже для самого беловолосого, мозг заработал с прежней ясностью, просвещая хозяина, как он не прав. – Прости, – стараясь не смотреть на лифчик под расстегнутой блузкой, Хицугая сел и, сглотнув, прохрипел: – Я тороплюсь, да? – Н-нет, – Карин села рядом, слишком близко, чтобы Тоширо это проигнорировал, заправила растрепавшиеся пряди за ухо. – Всё немного не так, как тебе кажется. – Она глубоко вздохнула, поскольку изначально вовсе не планировала просвещать парня на этот счёт: – У меня... месячные. Прости. Куросаки покусывает губы и бросает на него виноватые взгляды, ощущая себя последней свиньёй. Не нужно было заводить мужчину, если не собиралась продолжать, но что делать, если его прикосновения отключает у Карин рассудок. Тоширо подхватывает её подбородок сгибом указательного пальца и поворачивает лицо к себе, вновь утопая в тёмном омуте глаз. – Доверься мне, – шепчет он, – тебе понравится. Озвучивать согласие Карин нет необходимости, мужчина просто ощущает его, вновь припадая к губам самой желанной женщины в его жизни. Бывшая Тоширо была большой затейницей, и критические дни её никогда не останавливали, поэтому мужчина вполне разбирался, с какой стороны можно подойти к девушке, когда нельзя. Карин выгибалась в ответ на прикосновения и лишь всхлипывала, стараясь не стонать в голос – кто знает, насколько тонкие в квартире стены. И, наконец, не выдержала: – Тоширо. Я больше так не могу, – буквально выдавила она. – Я хочу тебя в себе, ну их, к чёрту! Кого "их", пояснять не потребовалось. Хицугая перекатился на бок и внимательно уставился на женщину, довольно щурясь. Затем произнёс, растягивая гласные: – Ка-рин. Ты – молодая здоровая женщина. Тебе ещё рожать, – его ладонь легла на живот ниже пупка в охранном жесте. Через значительную паузу, в течение которой Куросаки внимательно смотрела на своего партнёра, он с самым серьёзным выражением лица добавил: – И я хочу, чтобы ты родила мне здорового малыша. Карин всё-таки подавилась. Смерив Хицугаю скептическим взглядом, она смущённо произнесла: – Странные у тебя желания для парня. Хицугая фыркнул. – Ты, видимо, никогда не встречалась со зрелым мужчиной, – с долей наигранного бахвальства ответил беловолосый. Карин хотела возразить, что общалась с достаточно большим количеством взрослых мужиков (синигами все старше ста, ага), но потом справедливо решила, что возраст абсолютно не означает зрелость. В итоге она потянулась, касаясь мужской сильной груди кончиками пальцев, Хицугая застонал, прикрыв глаза. А перед сном их ждал второй тур. *** Карин вновь проснулась ночью, подняв голову с груди Хицугаи, прислушалась. То, что её разбудили не пустые, Куросаки поняла сразу, потому ещё некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь. Из прихожей донеслось шебуршание. Брюнетка осторожно вылезла из кровати и оглядела себя. Кроме трусов на ней остался лифчик, который Тоширо отказался снимать с женщины по загадочной причине, но даже в таком виде выходить в прихожую Куросаки не собиралась. Она нашла свою блузку, накинула её, застегнув пару пуговиц, и уже после этого приотворила дверь. На полу, сжавшись в комок и привалившись к стене, всхлипывала Хицугая-младшая. – Кику? Брюнетка подняла красные глаза. – Карин? Тут её прорвало окончательно. Бросившись в объятия подруги, она разревелась в три ручья. Куросаки, присевшая рядом на корточки, ободряюще гладила Хицугаю по спине, находясь в некотором шоке от случившегося. Что могло произойти? – Так, кончай сырость разводить! – строго велела Куросаки. – Иди, умойся прохладной водой, а я чай поставлю. Чайник выключился быстро, поскольку был неполный. Карин разлила чай по кружкам как раз к приходу Кику. Та уже не выглядела несчастной, а очень даже боевой. – Что ты тут делаешь? – прошипела она, оглядев подругу цепким взглядом. – В гости зашла, – фыркнула та в ответ, резкий тон Хицугаи Карин очень не понравился. – Но меня тут не было, – Кику заломила бровь. – Меня дома тоже не было. Однако это не помешало тебе поехать в гости ко мне. Во всяком случае, брату ты сказала именно это! – Карин свела брови и сложила руки на груди. Битва началась, хотя во время спора девушки старались говорить не слишком громко, из-за чего разговор стал напоминать шипение змей. – Я сказала, держись от моего брата подальше! – Я думала, мы – подруги. И ты будешь рада... – Мы – подруги! Именно поэтому я тебя прошу, – голос Кику дрогнул. – Это для твоего же блага! – Ну, что вы тут развели? – недовольным голосом поинтересовался объект разговора. Кику обернулась, широко раскрыв глаза. Сонный, встрёпанный, в одних трусах, он протёр глаза от яркого света на кухне и уставился на Кику. – Ты чего посреди ночи пришла? – А ты, я посмотрю, не рад! – А какие проблемы? Ты встречаешься со своим парнем, я встречаюсь со своей девушкой. – Я тебя предупреждала, чтоб ты не трогал Куросаки? Предупреждала. – Но почему ты так против? – влезла Карин. – Это не твоё дело! – Это моё дело! Девушки вперились друг в друга взглядами. – Я знаю, что ты думаешь, Ки, но это – бред! Я тебе уже говорил... – Нет, это то, что ты говоришь – бред! Сколько раз тебе повторять?! Хотя, о чём я? Это же первый признак! – Ты хоть сама себя слышишь? – усмехнулся Тоширо, сложив руки на груди. – Прекрасно слышу, а вот у тебя с этим, похоже, проблемы! Карин закатила глаза и сделала глубокий вдох. Брат с сестрой углубились в личные разборки, не обращая внимания на происходящее вокруг и точно также не слыша друг друга. Влезать отношения брата и сестры? Нет, Куросаки ещё не настолько рехнулась. Бросив на ходу: – Позвоните, когда разберётесь, – она вышла из кухни. Хорошо, что Куросаки была почти одета. Натягивая юбку и застёгивая блузку на все пуговицы, брюнетка смотрела в окно. Первым её желанием было махнуть через подоконник, правда, неизвестно, хватило бы ей способностей приземлиться с четвёртого этажа. Но тут она вспомнила, что в прихожей осталась её обувь, так что придётся выходить, как все нормальные люди. Тихонько прикрыв дверь, дабы не отвлекать увлекшихся родственников, Карин припала к лифту, пытаясь навскидку определить положение кабины, а потом поскакала по ступенькам, рюкзачок хлопал по пояснице. В районе второго этажа на лестничной площадке Куросаки заметила открытое окно и, сев на подоконник, перекинула ноги на улицу. *** Устав спорить с упрямой сестрой, Тоширо плюнул и отправился в свою комнату, где замер. Карин нигде не было. Крутанувшись, он вылетел в прихожую, выругался, заметив отсутствие вещей Куросаки. Беловолосый схватил телефон, набирая номер любимой, но девушка сбросила вызов. Кику наблюдала за братом с хмурым равнодушием. Она была убеждена, что подруге с братом сближаться не стоит. Если бы они оставались друзьями – другое дело, но, похоже, всё зашло слишком далеко, и то, что Карин ушла, обидевшись, Кику полностью устраивало. Тоширо оделся на скорую руку и выскочил из дома, в обозримой видимости никого не было. Поколебавшись с полминуты, он вернулся в гараж и вывел машину. Карин могла отправиться на вокзал, чтобы вернуться домой, но ни по дороге, ни на вокзале её не оказалось. Хицугая прождал её около часа, продолжая периодически звонить ей, но ничего не менялось. Решив, что девушка обиделась, на что, в общем-то, имела право, и что они могли разминуться (хотя негде), Тоширо набрал сообщение: "Приедешь – позвони!" и вернулся домой. Мобильник мигнул, получив СМСку "Я дома", и Хицугаи даже успокоились (оба, ага), но в понедельник Куросаки в академию не пришла. ------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Из опубликованного. Куросаки забралась на кровать с ногами, сев на Тоширо верхом в районе пояса. Он перехватил девушку за запястья и чуть развёл руки в стороны. Потеряв равновесие, Карин упала вперёд, а поскольку сидела она достаточно высоко, то уткнулась носом в белые вихры. Но это была только половина беды, так как её грудь, стянутая кружевным лифчиком, оказалась напротив лица парня. Его горячее дыхание щекотало чувствительную кожу сквозь ткань. Поскольку Куросаки практически лежала на нём, вытянувшись, то ему не составило труда освободить свои ноги. Хицугая обвил ими ноги брюнетки и резко крутанулся, подмяв девушку под себя. Ситуация поменялась: теперь он сидел на брюнетке верхом, прижимая её руки к кровати. Карин смотрела на Тоширо широко раскрытыми сейчас практически чёрными глазами, и Хицугая почувствовал, как его опять затягивает в омут. Он чуть согнул руки в локтях, не в силах сопротивляться притяжению... Вспышка. Кажется… Кажется, этот фрагмент был в первой части.