Связанные

Сидя в аудитории, Хицугая нервно постукивала карандашом по столу. Через две минуты должна начаться вторая пара, а Куросаки всё нет. После ссоры Карин так и не ответила ни на один звонок, кроме СМСки, что она добралась до дома. Кику нахмурилась, мало ли кто мог набирать текст, ведь в её телефоне также осталась СМСка Тоширо, чтоб та позвонила. В воскресенье Хицугая втихаря от брата пыталась дозвониться до подруги – безрезультатно, вежливый женский голос раз за разом объяснял, что абонент недоступен. И вот в понедельник та же тишина. Первая пара давно закончилась, а Куросаки никогда не пропускала занятия в академии. Хицугая взглянула на часы: одна минута до лекции. Горестно вздохнув, Кику набрала номер брата. С братом они тоже не разговаривали. Кику в очередной раз поставила Тоширо диагноз, Тоширо обратил её внимание на махинации с гостями. – Да? – устало ответили на том конце. – Карин нет в академии, – пожаловалась Кику. – И что? На самом деле Тоширо тоже переживал за Куросаки, но когда пришла СМСка, успокоился и не волновался до самого понедельника, когда незадолго до начала второй пары позвонила сестра. Мужчина не раз поражался, как Кику могла впасть в паранойю из-за ничего, да ещё и заразить ей всех окружающих. Не прошло и минуты, как Тоширо, плюнув на лекции, сорвался и, поддавшись уговорам сестры, рванул в Каракуру. Хорошо, что в прошлый раз он подвозил Карин до дома, хотя, покрутиться всё же пришлось. Хицугая остановил машину и, выйдя, оглядел дом. Он выглядел тихим и покинутым. Хотя фасад сверкал относительно свежей краской, было заметно, что дом местами всё же нуждается в ремонте и сильной хозяйской руке. Блондин уже было направился к дому, когда дверь на крылечке слева отворилась. *** В субботу ночью. Выпрыгнув из окна между первым и вторым этажом, Карин воровато огляделась и, поправив рюкзак на плечах, направилась к вокзалу. В голову пришла несколько хулиганская идея опробовать скоростной метод передвижения в материальном теле. Когда брюнетка подходила к кассе, её застал звонок мобильника, пришлось сбросить. И вообще, разговаривать сейчас с Хицугаями не было никакого желания, ведь ясно, что они если и помирились, то явно из-за того, что Куросаки слиняла, а это лишь перемирие, а не решение проблемы. Усевшись в практически пустом вагоне, Карин привалилась к окну и вышла из тела, используя удостоверение – хотелось побыть одной. Уже будучи синигами, она вылезла на крышу вагона, подставляя лицо встречному ветру. Тот трепал чёрное одеяние, играл с волосами, ласкал кожу, и Куросаки расставила руки, ощущая скорость несущегося поезда. Простояв некоторое время совершенно бездумно, девушка мысленно вернулась в прошедший вечер, губы сами собой расползлись в улыбке. Ласки Тоширо буквально взрывали нервы тогда и приводили в трепет своими воспоминаниями сейчас. Его предложение семьи, пусть несколько иносказательное, легло на сердце букетом жёлтых орхидей*. Вот странно: Хицугая младше Ичи-нии на пару лет, а действительно воспринимается более зрелым, взрослым, мужественным. Хоть Ичиго и сделал предложение Рукии, и даже свадьба уже на носу, но Карин прекрасно знает, сколько они с сестрой потратили нервов на объяснения и уговоры, сколько выдержки требуется Рукии, чтобы выносить порой абсолютно несносного парня. Ичиго даже сам не замечает, как становится похожим на отца. Он, конечно, не стенает у плаката с любимой, но иногда Карин кажется, что он близок к этому. Причём фотографию с успехом может заменить сама Рукия, так сказать, живьём. Говорить о зрелости отца не приходится. Он даже из собственных похорон устроил клоунаду. Возможно, Ичиго и мог бы рассказать, как Иссин разом повзрослел, оставшись один с тремя детьми, но Карин была слишком мала, и другим отца не помнит. Синигами. Если вспомнить слова Тоширо о возрасте синигами, то на сколько они выглядят, очень близко к психологическому возрасту, значит, по внешности можно судить и о их зрелости. Карин знала Ренджи – так он недалеко ушел от Ичи-нии, что по внешности, что по зрелости – такой же обалдуй. Бьякуя, вроде куда серьёзнее, но Куросаки чувствовала, что так он лишь прикрывает слабые места, так же, как Тоширо. Просто у Бьякуи опыта больше. Ну и Тоширо. Капитан Хицугая. Девушка детально вспоминала события четырехлетней давности. Синигами хоть и был умён и серьёзен не по годам, но всё это было следствием большой силы и высокой должности. В генсее он вёл себя как тот подросток, которым и казался на первый взгляд. Карин вспомнила, как по-детски наивно он воспринимал и замечания в свой адрес, и подколы девушек, и провал миссии. Вспомнила, как по-матерински утешала его, и это чувство вновь заполнило её по отношению к капитану. Нет, Тоширо прав – не встречалась Карин со зрелыми мужчинами! Мысли от Тоширо-синигами плавно перетекли на Тоширо-человека, на их вечер, и Куросаки окунулась в подробности. Вспышка воспоминаний. Хицугая стянул футболку с себя, бросив её куда-то за спину, потом повторил то же с Куросаки. Брюнетка приблизилась без стеснения, хотя на самом деле перекрыла мужчине весь обзор. Она провела пальчиками по его оголённой груди, уголки её губ дрогнули, когда она расслышала хриплый полустон-полурык. Легонько толкнув беловолосого на кровать, Карин забралась верхом на его бёдра, поскольку именно в этом месте кости таза надёжно защищают внутренние органы. К сожалению, не внешние. Мужчина выгнулся в желании, а затем, приподнявшись на локте, дёрнул Куросаки на себя, от чего женщина буквально распласталась на нём. Вновь нарываясь на неприятности, Карин провела ладошкой по коже, вызывая микро-покалывания, особенно в том месте, где касалась губами. Долго терпеть это издевательство Хицугая не стал. Поскольку Карин практически лежала на нём, Тоширо, прижав брюнетку к себе, перевернулся, оказавшись сверху. На мгновение глаза Куросаки расширились, но не из-за страха, а из-за неожиданности, а Хицугая тем временем, навис над женщиной, прижимая её запястья к кровати и не давая пространства для какого-либо манёвра. Вообще-то, Карин и не думала вырываться, но ровно до тех пор, пока колено Тоширо с силой не надавило, раздвигая сведённые ноги брюнетки. Карин дёрнулась и едва не вскрикнула, когда его колено ощутимо толкнуло в промежность, потом ещё и ещё. Брюнетка попробовала сжать ноги, но от этого ощущения сделались только острее и ярче. Толчки стали ритмичнее и сильнее, а Хицугая наблюдал за её безмолвными вскриками с непривычно-ледяным выражением, но с едва обозначенной самодовольной улыбкой при этом. Отпустив руки, Тоширо вжал женщину в постель всем телом, испытывая острое чувство дежавю. Поддавшись искушению розовых губ, беловолосый припал к ним, целуя властно и глубоко. Женские пальчики бродили где-то по спине и волосам, а встречные движения её бёдер говорили Хицугае, что удовольствие он получит несмотря на критические дни. Карин, тело которой горело желанием, а мозг плавился от прикосновений, прижалась к мужчине. – Тоширо! – жаркий прерывистый шёпот слетает с её губ. – Тоширо, не оставляй меня больше! Слышишь? – Никогда, Карин, – беловолосый вновь целует её, кажется, не замечая оговорки. – Ни-за-что. *** Выныривая из воспоминаний, Куросаки поводит плечами. Без него холодно, а в его сильных объятиях спокойно и надёжно. Хицугая – взрослый, опытный, зрелый мужчина, и, пожалуй, самое главное – живой. В отличие от некоторых. А Тоширо так и остался мальчишкой, пусть серьёзным, пусть всего лишь в её памяти. Придя в себя в прямом смысле фразы, Карин посмотрела на телефон, едва улыбнулась СМСке – заботливый, – хмыкнула, набив ответ и, выключив телефон окончательно, направилась домой. *** Карин проснулась от яркого солнца, проникающего в щель между шторами, и довольно потянулась. Несмотря на понедельник, брюнетка устроила себе выходной, предупредив только футболистов в школе, что тренировки не будет, а в академии никому нет дела, по какой причине ты пропускаешь занятия. Главное – набрать зачётный балл к концу триместра. Вскочив, она раздвинула шторы, впуская солнце, и принялась за зарядку. В кое-то веки 17 июня не было дождливым, и Куросаки улыбнулась – идти на кладбище в дождь – не айс. Позавтракав, Куросаки собрала свою сумку-рюкзачок, одела джинсовые шортики и ичиговскую рубашку в крупную красную клетку поверх чёрного топика и вышла из дома. А когда закрыла калитку и развернулась, вздрогнула, так как наткнулась на хмурый взгляд бирюзовых глаз. – Тоширо! Ты напугал меня, – Карин нервно улыбнулась, приложив руку к груди. – Что ты тут делаешь? Хицугая отлепился от машины и, скрыв свои чувства за ледяной маской, приблизился, глядя Куросаки в глаза. Беловолосый не был уверен, что Куросаки рада его видеть, и это, несомненно, обижало. Подойдя вплотную, он несколько расслабился, крепко стиснул брюнетку в объятиях, что та пискнула, и облегчённо выдохнул: – Карин, а как ты нас напугала! – И уже отстранившись, добавил: – Что у тебя случилось? – Ничего, – посмурнела Куросаки, – у меня другие дела. И она развернулась, чтобы отправиться восвояси, но кто её просто так отпустит? Тоширо поймал брюнетку за руку: – Садись в машину, я тебя подвезу. Куросаки сдвинула брови. – Не надо, я вполне способна дойти сама! Вырвав руку, она отправилась вверх по улице. Хицугая постоял несколько секунд, рассеянно глядя вслед, а потом, фыркнув, сел за руль. – Ка-рин! Куросаки скосила глаза на машину, медленно тащившуюся задом аккурат напротив девушки. Брюнетка демонстративно задрала нос, игнорируя его, но когда собралась переходить дорогу, ниссан перегородил ей путь. Куросаки чертыхнулась: – Не отстанешь ведь? – Угу, – довольно согласился Хицугая, и Карин, вся такая несчастная и обречённая, обойдя машину, села. Некоторое время сидели молча, Куросаки в своей привычной манере пялилась в окно, Хицугая ждал. – Ну, так куда ехать? – нарушил тишину мужчина. Брюнетка вздрогнула, когда Тоширо потянулся к рычагу переключения передач, как-то затравлено посмотрела на водителя, но, собравшись, кивнула и взяла в руки навигатор. Набив на панели маршрут, Куросаки всё также молча откинулась на спинку сидения и вновь уставилась в боковое окно. Следуя синему указателю навигатора, Хицугая подъехал к одному из торговых центров. – Подожди здесь немного, – не глядя бросила девушка, выскакивая из машины. Вернулась она действительно быстро, не больше, чем через семь минут. В руках у неё был пышный букет ярко-жёлтых хризантем, который она аккуратно пристроила на локте, когда забиралась в автомобиль. Тоширо, прибывавший в задумчивом настроении, подавил желание расспросить девушку немедленно, и продолжил путь, проложенный навигатором. Сверившись с указанием устройства в последний раз, ибо маршрут благополучно закончился, Тоширо вырулил на маленькую парковку, совсем пустующую по причине понедельника. – Это здесь? – Да. Спасибо, что подвёз, – Карин посидела ещё чуток, кусая губы, потом решилась: – Не нужно меня ждать, дальше я вполне справлюсь сама. Хицугая хмуро оглядел девушку, которая старалась не смотреть на него. Её голос был слегка надломлен, а взгляд всё такой же отсутствующий, как будто она пребывала где-то далеко. Проводив её взглядом, Тоширо вылез из автомобиля и осмотрелся. Помянув недобрым словом упёртость Куросаки, мужчина хлопнул дверцей сильнее, чем следовало бы, и пошёл следом, так как просто не мог оставить Карин сейчас одну. Ведь не чаи гонять она пришла на городское кладбище. Отбив сестре СМСку, что всё в порядке, беловолосый двинулся следом за девушкой на таком расстоянии, чтобы не нарушать её уединение, но и не выглядеть шпионом, крадущимся по следу. Поднявшись по широкой аллее в горку, Куросаки, наконец, остановилась и повернулась к одной из могил. Конечно, Хицугая предполагал, что Карин пришла к родственникам, но всё равно, увидев могилу с её фамилией, растерялся. Брюнетка тем временем положила букет на плиту и встала перед могилой, очевидно, общаясь мысленно. Тоширо не видел её лица, так как девушка стояла спиной, но, судя по всему, она была вполне спокойна. Закончив тут, Куросаки направилась дальше, совершенно не обращая внимания на следовавшего за ней блондина, впрочем, Тоширо так и рассчитывал. Поплутав немного, Карин вышла в новую часть кладбища и вскоре нашла искомое. Вот тут Хицугая целиком и полностью выпал в осадок. Ещё три могилы с общей фамилией. Вся семья! Вся её семья здесь! И могилы свежие: двум – год, а даты смерти хоть и разные, но невероятно близки. Третьей же всего месяц. Месяц! Да они с Карин знакомы… да, столько же! Но он даже не заметил… Впрочем, сейчас Тоширо начал вспоминать странные моменты в поведении девушки, провалы настроения, которые никак не мог объяснить, и вот теперь всё встало на свои места. Это открытие поразило беловолосого, как гром. Он с трудом перевёл взгляд на подругу, но та, как и прежде, была безмятежна и даже слегка улыбалась, с грустью, но тем не менее. Тем временем Куросаки сняла с плеч рюкзачок. Первым делом она извлекла пачку сигарет, которую поставила на среднюю могилу, задержалась на несколько секунд. Хицугая прикинул даты, похоже, отец и его дети. Карин снова залезла в сумку, на этот раз достав небольшую плоскую треугольную коробочку чёрного цвета, и подошла к могиле сестры. Присев на корточки, она дёрнула за завязки, раскрывая конверт, в котором оказалась… бабочка. Насекомое зашебуршало лапками, приходя в себя после плена, раскрыла чёрные крылья с красными пятнышками. Посидев немного, бабочка вспорхнула, провожаемая взглядами Карин и Тоширо. – Карин! Молодые люди резко обернулись, а Хицугая заметил, что брюнетка расплылась в улыбке. – Знала, что застану тебя сегодня здесь, – с некоей усмешкой произнесла молодая женщина довольно хрипловатым голосом. Высокая, темноволосая, но не настолько, как Куросаки, волосы короткие, лишь у шеи несколько длинных прядей. На ней был светлый спортивный костюм, и чувствовалось, что это не просто одежда, а именно форма. Она подошла к Куросаки совсем близко, и получалось, что Хицугая остался побоку, так как он продолжал сохранять дистанцию с Карин, чтобы дать ей необходимое уединение, но в то же время держать её под контролем. – Привет, Тацки, – Карин развела руками в очевидности происходящего. Арисава, заметив, как внимательно смотрит на неё молодой человек, наклонилась к уху подруги, прошептав: – А разве это не?… – Нет, – шепнула в ответ девушка, мигом растеряв хорошее настроение. Конечно, девушки могли иметь свои собственные секреты, и следовало освободить их от своего общества, чтобы не смущать. Поэтому, тряхнув головой, Хицугая окликнул подругу: – Карин! Я подожду тебя в машине. Куросаки кивнула, провожая его взглядом на пару с Тацки. – Какой заботливый молодой человек, – хмыкнула Арисава. – Твой? Брюнетка сделала неопределённое движение плечами, всё ещё глядя вслед Тоширо. – Вроде, похож на того офицера-синигами? – как будто рассуждала вслух, продолжила допытываться спортсменка. На этот раз Куросаки скривилась как от лимона. – Ладно! – Арисава хлопнула в ладоши и растёрла их. – Ты приглашение получила? – Какое приглашение? – обалдела Карин, глядя на подругу снизу вверх. – На свадьбу! – На чью? – всё менее понимая происходящее, Карин свела брови. Тацки хмыкнула. – На Ичиговскую, на чью же ещё? – Нет. Я… не пойду, – Карин опустила голову. – То есть, как не пойдёшь? – выпала Тацки. Карин отвела взгляд. – Но нельзя же так. Это же свадьба брата, как бы вы не поссорились накануне! – А когда свадьба-то? – встрепенулась было Куросаки, мысленно признавая правоту подруги. – Э-э, двадцать первого июля. – Он рехнулся?! У меня же сессия! – Карин заметалась из стороны в сторону, сыпля проклятиями в адрес брата. – Карин, успокойся. Сессия – это не смертельно. – У меня двадцать второго экзамен, мне готовиться надо! Почему, если он хотел меня видеть, то не подумал об этом?! – Ну, готовься заранее, перед смертью не надышишься. Карин резко остановилась, глаза искрились от раздражения. На самом деле Куросаки играла. Если бы она действительно хотела пойти на свадьбу, она решила бы проблему, даже если бы свадьба и экзамен были бы в один день, но вся беда в том, что Карин не могла на это решиться. И главную причину звали Хицугая Тоширо. И даже если этот Хицугая – не тот Хицугая, так подставлять парня она не собиралась, а родня наверняка спалит её. Потом и синигами будут интересоваться: тот – не тот, а давайте проверим. Поэтому можно ссылаться на сессию, винить за отсутствие приглашения и демонстративно обижаться на весь свет. – Я не приду, – поставила точку Куросаки, Арисава тяжело вздохнула. И всё же с кладбища они возвращались, обнявшись. – Так, значит, у тебя всё хорошо? – полюбопытствовала напоследок одноклассница Ичиго, многозначительно бросив взгляд на блондина, стоящего у своего автомобиля. Карин кивнула. – На свою свадьбу позовёшь? – хитро улыбнулась приколистка. – Угу, – оценила шутку брюнетка, – Ичи только не рассказывай, а то он проверять прибежит. Всю малину попортит. Арисава хмыкнула и, распрощавшись, пошла своей дорогой. *** Доехав до дома, Карин пригласила Тоширо остаться на обед, и теперь они сидели на кухне вдвоём. Хицугая чувствовал себя немного неуютно после похода на кладбище, не зная, что сказать, но есть хотелось больше. Куросаки тем временем избавилась от рубашки и, нацепив передник, принялась за готовку. – Нам с сестрой было четыре, когда умерла мама. Несчастный случай, – внезапно произнесла она, засыпая пасту в виде ракушек в кипящую воду. Хицугая, который сидел тут же за столом, разглядывая чаинки в кружке, вздрогнул и растерянно посмотрел на девушку. Признаться, он не ждал сегодня откровений. Карин между делом продолжала рассказывать историю семьи: как учились жить без мамы, как она училась играть в футбол, как потом училась жить без футбола. Как сестру сбила машина, и как отец ушёл вслед за ней, и каких глупостей наделал старший брат. Конечно, Карин не тот человек, который любит жаловаться, но одиночество последних дней больно ударило по девушке. Да и не похож был этот рассказ на жалобы, скорее на сухую констатацию фактов обтекаемыми двусмысленными фразами, и от этого Тоширо становилось ещё более жутко. – Иди ко мне, – тихо позвал он, откидываясь на спинку дивана в гостиной, куда они перебрались после обеда. Куросаки безропотно скользнула на колени мужчины и ощутила крепкие объятия, грозившие переломами рёбер, и обветренные губы на виске. Спокойно. – У меня хотя бы сестра осталась, – прошептал он, и это прозвучало как сочувствие и признание того, что он понимает Куросаки, как никто другой. – Ну, на самом деле всё не так страшно, как выглядит на первый взгляд, – пошла на попятную брюнетка. – Кстати, о сестре. Что у вас происходит? Ты знаешь, с чего она так взъелась? – Карин чуть отстранилась, чтобы видеть лицо Тоширо, но с колен не слезла. Наоборот, перекинув одну ногу, уселась верхом, прижимаясь теснее, и просунула ладошки между широкой спиной и спинкой дивана. – Ну, если начинать сначала… Наша семья жила в Ацуге. Хотя в последние годы я, а потом и сестрёнка Ки перебрались в общаги своих ВУЗов. Тоширо решил, что рассказ о своей семье будет лучшим ответом на откровенность Куросаки. Прислушиваясь к низкому хрипловатому голосу Хицугаи, Карин положила голову на мужское плечо. – А ещё у нас был домик в горах недалеко от города. Вокруг того поселения вырос туристический комплекс: зимой – лыжи, летом – пешие или вело-маршруты. Местные сдают дома и комнаты приезжим туристам. Вообще-то домик и сейчас принадлежит нам с сестрой, просто он в управлении турфирмой. Но тогда сдачей нашего дома занимались мама и Кику. Это позволяло иметь его свободным в то время, когда нам это необходимо, например, на католическое Рождество, западный или восточный новый год. Это произошло почти два года назад. Мы с отцом поехали туда, чтобы закрыть после очередных гостей, забрать ключи и перевести систему отопления в ждущий режим, чтоб к Рождеству там было достаточно тепло. Назад возвращались поздно вечером, почти ночью. Дорога туда сложная: не серпантин, конечно, но местность гористая, расщелины, обрывы и крутые повороты – норма. Семейный универсал, тоже ниссан, вёл папа. На ночь ударил мороз, подтаявший, было, днём снег превратил дорогу в каток. Не надо обладать ясновидением, чтобы понять, чем кончилось для Хицугаи это путешествие, а по паузам, которые делал беловолосый, по ломающемуся голосу Карин поняла, что Тоширо до сих пор тяжело переживает случившееся. Куросаки сжала его крепче, передавая силу и поддержку. – Папа не справился с управлением. Машину вынесло с дороги, и она рухнула, застряв на склоне. Как не взорвалась и не загорелась – не знаю. Подушки безопасности, конечно, сработали, вот только в водительской оказался какой-то брак. Отцу сломало шею, он умер мгновенно. Я пролежал в машине несколько часов, медленно замерзая. С тех пор я и не люблю зиму. Хицугая опять замолчал, почувствовал, как пальцы Куросаки гладят его по спине, а её нос уткнулся в шею, и мужчина улыбнулся. Страсть, горевшая между ними буквально вчера-позавчера, видимо совсем перегорела, осталось лишь тепло нежности. – Я очнулся в больнице после комы через день, на следующий день после фактического дня рождения. С тех пор двадцатое декабря – не просто день рождения, я считаю его и днём своей смерти, и днём второго рождения. Поначалу Тоширо действительно собирался рассказать тот самый момент, который в своё время рассказал сестре, и из-за которого у них образовался "раскол". Но почувствовав, как Карин вздрогнула у него в руках, поменял планы – эту женщину он не намерен терять. – Потом были два месяца лечения. Короче, я пропустил зимнюю сессию и не смог закрыть весеннюю, пришлось повторять год. Пока мама присматривала за мной в больнице, всё было относительно в порядке. Кику училась, я восстанавливался, и маме было не до своих переживаний. Даже Ниссан признал заводской брак в подушке безопасности и в качестве компенсации презентовал эту машинку, – Хицугая мотнул головой в сторону улицы, где стоял его автомобиль, – я бы вряд ли рискнул купить новую после всего произошедшего. А когда я уехал в Йокодзаму, мама осталась одна. И она сдалась. Теперь Кику стала мотаться между академией и домом, нещадно пропуская занятия. Мы даже собрались перевезти маму в Йокодзаму. Но в июле мама умерла. Из-за пропусков сестру не допустили к сессии, поэтому вы с ней и оказались на одном курсе. Мы продали дом в Ацуге, сняли квартиру в Йокодзаме, всё-таки общежитие – это общежитие. Остатки денег я разложил по инвестиционным портфелям – отец научил обращаться с фондовым рынком, так что на жизнь хватает, на учёбу тоже средства есть. – Ты так и не сказал, в чём загвоздка с сестрой. – Ну, – беловолосый споткнулся, – она считает меня шизофреником. Куросаки фыркнула: – Так у нас вся семья с приветом, но это не повод. – Но она считает это диагнозом! – пояснил Хицугая. – И она не хочет, чтобы мы были вместе именно потому, что ты её подруга, потому что считает, что это наследственно. Он потупился, понизив голос. Куросаки закатила глаза. – Она не психиатр, чтобы ставить такие диагнозы. И потом, у тебя же водительские права, ты медкомиссию должен был проходить! – Я прошёл, но Кику считает, что там недостаточно времени, чтобы распознать отклонения, да и я мог притворяться. – Фигня! Что-то я не видела её на психиатрии, чтобы она могла делать подобные заявления. Поверь, у профессиональных врачей достаточно и времени, и методик для подобных выводов! А с бытовой точки зрения… Мы часто кидаемся такими словами, как псих, шизик, идиот (тоже клинический диагноз, между прочим), но по факту это ничего не значит. И ещё раз повторю: Кику – не психиатр. Забей! – резко закончила она. Тоширо помолчал, внимательно разглядывая глаза Карин. В тёмно-серой глубине, казалось, плясали искорки негодования. – Спасибо, – прошептал Тоширо в губы. – За что? – её голос моментально сел. – За то, что ты есть в моей жизни. Куросаки хмыкнула. – Спасибо, что провёл этот день со мной. Это важно для меня. – Это всё, конечно, здорово, но мне пора в школу. В смысле, на работу, – проговорил Хицугая, оторвавшись от губ любимой. – А ты? – Я отпустила своих ещё в пятницу. До послезавтра? – Почему не до завтра? Ведь ни у тебя, ни у меня тренировок нет. – Не надо, – почти умоляюще произнесла Карин. – А то я про учёбу совсем забуду. – Я тебе напомню, – улыбнулся Тоширо, – но. Как хочешь. Хицугая ссадил женщину с коленей и, чмокнув на прощание, вышел. Он так и не сказал Карин, почему сестра считает его психом. Возможно, он сделает это позже, например, после свадьбы. Конечно, это можно было списать на галлюцинации умирающего мозга, хотя наличие той же Ренсаномару доказывает, что не всё может быть галлюцинацией. Но то простые призраки, которых даже здесь в доме Куросаки до фига и больше. А может, в горах Японии действительно водятся ледяные драконы. ------------------------------------------- Энциклопедия синигами. В мире дзампакто. Дэнко не очень любит это место – слишком холодно. Снежная равнина даёт раздолье пронизывающему ветру вперемешку со снежной крошкой. Он проникает под одежду, заставляя женщину ёжиться под ледяными порывами. Но есть и плюсы, например, скульптурный талант "ледышки". Поэтому здесь можно сидеть в уютной, хоть и ледяной беседке и, воображая себя аристократом в десятом поколении, пить горячий чай из ледяного сервиза. А еще это единственный путь, чтобы побыть семьёй. Напротив Дэнко сидит мужчина с зелёными волосами и с ледяным равнодушием в серых глазах изучает пачку листов с таким видом, будто это утренний выпуск "Таймс". – Я не понял, – брови Хёринмару сошлись над переносицей, – так ты не знала?! Дэнко невинно пожала плечиками, придерживая чашечку двумя руками. – Автор сама не знает, что я знаю и что думаю по этому поводу на самом деле. Ты ушёл не попрощавшись. – Обстоятельства поменялись слишком внезапно. – Ну да, ну да, – не поверила Дэнко, – дорога тоже обледенела совершенно внезапно. И остальные совпадения – имя, день рождения, день смерти – тоже совершенно случайны. – Это позволило вытащить его оттуда! – Хёринмару, он умер! – резко произносит Дэнко, чашка со звоном касается блюдечка, стоящего на столике. – Это, фактически, перерождение, просто тело было взрослым. Это не он! – Раз это перерождение, значит, он тот же самый, – прикрывая глаза, спокойно говорит Дракон. – Это не он: он ничего не помнит из прошлой жизни, зато память физического тела имеется в полном объёме. Он ведёт себя по-другому, и для хозяйки будет лучше, если она не будет проводить параллели, – Дэнко уже рычит. – Хорошо, это не он, – со вздохом признаёт Хёринмару. Спорить с женщиной? Да упаси Ками! – Но раз ты здесь, значит ты в курсе, и связь восстановилась? Дэнко вновь скептически пожимает плечами, глядя, как маленький дракончик копошится в снегу. - Это всего лишь "Энциклопедия".