Связанные

Тоширо стоял перед зеркалом в прихожей у себя дома, пытаясь уложить непокорные волосы в задуманную причёску, но спустя короткое время они вновь начинали топорщиться. Оставив, наконец, это бесполезное занятие, Хицугая поправил узел галстука и ещё раз оглядел себя с головы до ног. Строгий костюм цвета крем-брюле, как выразился продавец, тёмно-серая, почти чёрная на контрасте рубашка, светло-голубой галстук с мелкими бирюзовыми звёздочками-снежинками, – редкие вверху около узла, к низу они превращались в настоящий сугроб, – и бежевые туфли в тон костюма. Сегодня – самый важный день в его жизни. И нет, это не свадьба, как это ни парадоксально может прозвучать. Свадьба – это всего лишь обряд, объявляющий намерения двоих окружающим, ведь уже всё подтверждено соответствующими органами. И даже не регистрация брака в ЗАГСе, ведь и к этому моменту всё решено.* А решиться всё должно сегодня, в день Танабата*, когда звёзды, олицетворяющие влюблённых, Орихиме и Хикобоси (по-западному, Вега и Альтаир) могут встретиться, перейдя Великую Реку (Млечный путь). Ну, если быть совсем точным, то фестиваль Звезды будет завтра – 7 июля, но в некоторых префектурах отдаётся предпочтение ночи с шестого на седьмое, и народные гуляния начинаются с вечера. И хорошо, что в этом году Танабата выпал на выходные. Две недели, минувшие со дня грандиозной разборки и объяснений, прошли для беловолосого в розовом тумане романтики. Кику смирилась с их встречами и, хоть посматривала на брата неодобрительно, вслух ничего не говорила. Они по-прежнему встречались лишь после тренировок, и Хицугая по-прежнему довозил Куросаки до вокзала, откуда та на электричке возвращалась в Каракуру. Да и в прошлую субботу обошлись прогулкой в парке и только, а сегодня вообще не виделись – Карин исчезла сразу после занятий. Но Тоширо почти физически ощущал дрожь их связи как низкую вибрацию бас-струны, видел, как на это реагирует брюнетка, когда блики в её глазах начинали дрожать в такт колебаниям. В этот момент Карин уходила в себя, прислушиваясь к чему-то, а выныривая, робко улыбалась Тоширо. От этой улыбки Хицугая чувствовал новую волну дрожи, и начинался процесс, который в физике носил название лавинообразного самовозбуждения системы, который обычно заканчивался резонансом, а в случае с влюблёнными – поцелуем. Ещё раз глубоко вздохнув, Тоширо проверил наличие документов, ключей и другой мелочи и вышел из квартиры. Субботний вечер уже зажёг огни, и Хицугая уверенно вёл машину к Каракуре, на пассажирском сидении лежал пышный букет ярких бордово-фиолетовых гербер, разбавленных декоративной травой и мелкими незабудками*. Чуть больше, чем через полчаса, беловолосый звонил в дверь дома Куросаки. Пиликавший в глубине дома звонок в очередной раз сменился абсолютной тишиной – гостей встречать никто не рвался. Тоширо отошёл назад и оглядел дом – тот выглядел пустым и покинутым. Хицугая поёжился, смутные, пока неоформленные страхи начали пробираться в его мысли. Он ведь даже не предупредил Карин, что приедет сегодня. А вдруг она занята? А вдруг она занята с другим? Сердце дрогнуло под грузом сомнений. Несмотря на то, что целовалась Куросаки с удовольствием, она так и не сказала, что испытывает к беловолосому. Впрочем, и Тоширо больше не упоминал о своих чувствах, боясь смутить или спугнуть девушку. Мужчина достал телефон и набрал номер Куросаки. К счастью, о выключенных аппаратах никто не сообщал; к сожалению, гудки продолжали тонуть в тишине – Карин не отвечала. С телефоном у уха Хицугая не спеша двинулся в обход дома, задрав голову в попытке разглядеть окна второго этажа. Не успев завернуть за угол, Тоширо услышал сверху далёкую мелодию мобильника. Сбросив вызов и повторно набрав Куросаки, убедился, что это именно её телефон, но трубку по-прежнему никто не брал. В душе вновь закопошился червячок нехорошего предчувствия. Некстати в памяти всплыла история с отключкой, когда Карин провалилась в летаргическое состояние. А вдруг сейчас такая же история? Теперь Хицугая оглядывал дом на предмет способов проникновения, но ни открытых окон, ни забытых лестниц тут не наблюдалось. Тоширо вернулся к двери, подёргал её, обернулся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии случайных свидетелей, и хорошенько двинул плечом. К усилиям беловолосого дверь осталась равнодушна. Через пару попыток Хицугая ещё раз внимательно осмотрел дверь, особенно в районе петель. Подозрения подтвердились – дверь открывалась наружу, и выбить такую было бы весьма проблематично. Он подёргал ручку для порядка, нажал кнопку звонка всё с тем же результатом и, запустив пятерню в волосы, отошёл, собираясь изучить окна на предмет проникновения – интуиция подсказывала, что Карин внутри, и ей могло стать плохо. В этот момент замок щёлкнул, Хицугая, резко развернувшись на звук, увидел, как дверь медленно, как бы нехотя, отворяется. "Что ж, добро пожаловать", – недоверчиво хмыкнул Тоширо и зашёл – почти ворвался – внутрь. *** По-правде сказать, Куросаки чувствовала себя натуральной блондинкой, когда к концу тренировки понимала, что с замиранием сердца поглядывает на школьное крыльцо в ожидании белобрысой макушки. А глядя в его бирюзовые, но такие тёплые глаза, обнаруживала, что губы сами собой расползаются в идиотской улыбке, но поделать ничего с этим не могла. Разве что, прервать зрительный контакт, поддавшись притяжению, ощущая упругий напор мужских чуть обветренных губ. Это спасало, хоть и ненадолго. Хицугая не просил ни о чём Куросаки и больше не говорил о своей любви, но этого и не требовалось. Обволакивающая ласка его улыбки, взгляда воспринимались брюнеткой почти как физические объятия, его касания, осторожные и нежные, пускали по позвоночнику поток расплавленной лавы, что неотвратимо стекает со склон вулкана, прожигая на пути любые препятствия. И в этот раз Карин просто сбежала, будучи не в силах выносить собственное желание. А что лучше всего выбивают дурь из мозгов? Правильно, физические нагрузки! И поскольку футбол со школьниками таких нагрузок не давал, Куросаки, оставив тело валяться на кровати дома, отправилась к Урахаре. Сам Киске, гад такой, сбежал, сославшись на дела, но в качестве мальчика для битья всё же оставил Ханакари. Тот, конечно, был силён, как бык, но столь же прямолинеен, зато потом к нему присоединилась Ёруити. В итоге, тренировка вышла, что надо, и Куросаки, довольная, прыгала с крыши на крышу, возвращаясь домой. После горячих источников и массажа господина Тесая это было не сложно. А вот дома, точнее, у дома ждал сюрприз, и Куросаки чуть не споткнулась, увидев серебристую машину Тоширо, а потом и его самого, заканчивающего обход дома. Судя по всему, он проторчал тут уже достаточно, но надежды встретиться с Карин не оставлял. Синигами скрипнула зубами, глядя, как Хицугая пытается высадить дверь – не дай Ками, у него это получится… Времени на возвращение в тело не было, поэтому Куросаки со всего маху пролетела сквозь крышу, приземлившись прямо напротив двери, протянула руку, щёлкнув замком, и легонько толкнула, отворяя дверь. А сейчас тихонько, задом, задом и к лестнице, авось, пронесёт, благо, в коридоре темно. Не пронесло. Хицугая, резко распахнув дверь, застыл на пороге, ошарашено глядя на брюнетку. Затем в пару широких шагов он приблизился к девушке, глядя ей прямо в глаза, и, наконец, порывисто обнял, прошептав: – Ками, Карин, как ты меня напугала! Куросаки продолжала стоять столбом, лишь робко коснулась мужской спины, обнимая в ответ. – Карин, – шёпот обжёг, как и губы, целующие взасос, – Карин… – Тоширо слегка отстранился, взяв брюнетку за плечи, и теперь мог оглядеть Куросаки. Сумеречное освещение в коридоре не позволяло разглядеть подробностей, но Хицугая вполне различил на ней чёрное кимоно, похожее на те, в которых занимаются боевыми искусствами, а Куросаки знала, что в руке у Тоширо букет, с которым он обходил дом и ворвался внутрь. – С тобой всё в порядке? – закончил фразу Хицугая, затем, будто опомнившись, предъявил девушке "веник": – Это тебе. Он обернулся в поисках выключателя и даже потянулся к нему, но Куросаки его опередила. Перехватив мужчину за запястье, она дёрнула его за собой, а потом со словами: "Проходи, располагайся, я скоро, только переоденусь", сказанными нарочито беспечным тоном, запихала его в гостиную и закрыла за ним дверь. Хицугая недоумённо оглянулся, щёлкнул выключателем, а потом перевёл взгляд на букет. Нда, назвать это веником, значило сильно польстить. Тоширо поправил пару веточек, но плюнув на бесперспективное занятие, огляделся. Он уже бывал здесь, но тогда осматриваться было как-то неудобно. Гостиная выглядела уютно из-за бежевых стен и мебели тёпло-жёлтого оттенка, впрочем, обстановка была по-японски минималистичной. Низкие тумбы пристенной мебели, большой телевизор и большой диван, заправленный покрывалом цвета свежей зелени, составляли всё убранство гостевой зоны. Обеденная зона никак не обособлялась – просто стол и табуретки. Правда, выделялся большой плакат на стене с фотографией рыжеволосой смеющейся молодой женщины. Далее шла кухонная зона, где превалировали бело-голубые тона, но тоже тёплого оттенка. Так делили комнаты в девяностых годах, видимо, с тех пор тут ничего и не менялось. Хицугая осторожно положил цветы на журнальный столик, а сам сбросил пиджак и откинулся на диван. Как известно, девушки переодеваются долго. *** Наверху Куросаки металась по комнате. Единственными её мыслями были "Он видит синигами! Он чувствует синигами!", ну и классическое "Что делать?" Это настолько выбило девушку из колеи, что ничего более осмысленного в голову не приходило. Однако когда первый шок прошёл, Карин смогла взять себя в руки и даже начать соображать. Ну, видит, и что? Она ведь и раньше догадывалась, что духовная сила Хицугаи очень высока. Это что-то меняет? Нет, не меняет, совсем ничего не меняет. Карин, вернувшись в тело, заторопилась к гостю, но в голове продолжает крутиться, будто она что-то упускает, и это не даёт покоя. Поэтому в гостиную она входит с натянутой улыбкой и нервно подрагивающими коленями. Тоширо бодро обернулся к вошедшей девушке и недюжим усилием воли постарался удержать улыбку, которую адресовал любимой. Она ушла переодеваться. Её не было десять минут. И что? На брюнетке красовался домашний трикотажный костюмчик из коротких шортиков и обтягивающей футболочки нежно-фиолетового цвета и сиреневые совсем короткие носочки. Хицугая мысленно выругался. На этом фоне в костюме и галстуке он чувствовал себя по-идиотски, к тому же было довольно жарко. Карин застряла у порога, нерешительно переминаясь, убрала руки за спину, зацепив правой ладонью левый локоть. После таких нехитрых действий, Хицугая забрал обратно все свои невысказанные претензии: одежда обтягивала стройную фигурку брюнетки, а её поза позволила оценить объёмы и изгибы в лучшем виде. Тоширо сглотнул, встал, подхватив цветы, и подошёл к девушке. – Эм, я тут слега перенервничал, когда ты не открывала, – закусив губы, повинился он в плачевном состоянии букета. Карин взяла букет в руки, ткнулась носом в цветы. Тонкий аромат приятно ласкал обоняние, хотя запах, шедший от Тоширо, – терпкий парфюм, смешанный с едва заметными отголосками "благородного" пота (или не пота, просто мужского запаха) – будоражил и заводил намного больше. Тоширо стоял рядом, сунув руки в карманы и наблюдая за девушкой. Она молчала, нервно теребя ленточку, которая фиксировала цветочную композицию, её взгляд перескакивал с цветов на пол, в сторону и даже иногда на мужчину, но этим всё и ограничивалось. – М-м, ты не хочешь поставить их в вазу? – решил подсказать Хицугая. Карин вздрогнула, посмотрела на беловолосого удивлённо, затем рассеяно покивала, соглашаясь, и, вновь вернув букет Хицугае, отправилась в зону кухни. Глядя, как брюнетка заглядывает в каждый второй шкафчик, Тоширо поинтересовался с долей сарказма: – Только не говори, что тебе никогда не дарили цветы! – Ну, – Карин на миг замерла, – не то, чтобы совсем "никогда". Просто они никогда не доживали до дома. Наконец, достав простую стеклянную вазу с матовым рисунком, брюнетка наполнила её водой, воткнула туда цветы и принялась пристраивать её на одной из полочек в гостевой зоне, с преувеличенным вниманием расправляя листочки и веточки букета. Настоящей же причиной, по которой Карин боялась взглянуть на Тоширо, был вид мужчины. Светлый низ – тёмный верх был, своего рода, визитной карточкой капитана, когда он спускался на грунт, да и выглядел Хицугая так, что у брюнетки подгибались коленки. А ещё Куросаки старательно гнала причину, по которой Тоширо мог завалиться сегодня к ней с цветами. Если бы пришёл без цветов, ей было бы проще общаться. Наверное. – За что ты так с ними? – удивился Хицугая, снова сев на диван и закинув руку на спинку. С этого ракурса любоваться затянутой в тёмный трикотаж фигуркой было одно удовольствие. – Если бы брат узнал, что какой-то парень дарит мне цветы, – Карин тяжело вздохнула, подняв глаза к потолку, – он бы ему все руки-ноги переломал. – Хм, а если у парня были самые серьёзные намерения? – Ну, брат бы извинился. И то, если бы я его уговорила. А поскольку ради тех ухажёров я не собиралась ссориться с братом, то предпочитала не доводить до крайности, избавляясь от цветов до того, как приду домой, – устало пояснила Куросаки. – То есть, хочешь сказать, что мне несказанно повезло? – усмехнулся Тоширо. – Ты даже не представляешь, как, – нежно прошептала девушка, всё также стоя спиной к нему и поглаживая лепестки фиолетовых гербер. В этот момент она передумала кучу вариантов от "безвременно почившего" брата до возможного перерождения капитана, но до Хицугаи внезапно дошло, что он ляпнул. Подскочив с дивана, он быстро приблизился к брюнетке и положил ей руки на плечи. – Прости, я не хотел, – с тихой грустью произнёс он, его дыхание пощекотало шею, а ладони огладили руки Куросаки от плеч до локтей. Тоширо почувствовал, как по ней прошла дрожь. Карин откинулась назад, прижимаясь к широкой груди, и чуть склонила голову на другой бок, неосознанно открывая шею. Блондин поддался, осторожно прикусив мочку уха, а потом спустился ниже и с удовольствием отметил, как по шейке женщины пробежала армия мурашек. Но, несмотря на такой ответ её тела, Тоширо показалось, что Карин вообще не замечает происходящего, уйдя в себя. Он перенёс руки на талию, прижимая её ещё ближе, и, продолжая целовать шею, принялся гладить плоский животик Куросаки. Затем его руки поднялись выше, оглаживая полушария. Карин всхлипнула и повернулась в плотном кольце рук. Выглядела она озадаченной, но взгляд уже подёрнулся дымкой неги и желания. Внимательно наблюдая за её реакцией, Тоширо подтянул её руку к лицу, медленно выцеловывая каждый пальчик. Куросаки прикрыла глаза, а её губки, наоборот, приоткрылись. Хицугая очертил указательным пальцем линию скулы, подтянул лицо брюнетки за подбородок и, наконец, провёл большим пальцем по нижней губе, заставляя её раскрыться ещё больше. После этого женщина громко сглотнула и, поддавшись вперёд, растянула петлю галстука. Хицугая перенял инициативу, увлекая брюнетку за собой, а потом, развернувшись, подтолкнул дальше к дивану и, не встречая препятствий, стянул с Карин маечку. Куросаки довольно улыбнулась, услышав от мужчины разочарованный вздох: сегодня на ней был спортивный лифчик с плотными чашечками, которые скрывали малейшие неровности в виде сосков и совершенно не располагали к ласке. Теперь-то он его точно снимет! Если найдёт застёжку, ибо сама Куросаки обнаружила её только через день. Тоширо потребовалось на это полминуты, чувствуется опыт, ага. Лишь обнаружив на спине сплошную лямку, он тут же переместил руки вперёд, безошибочно найдя застёжку между чашечками бюстика. Карин фыркнула и потянулась к ремню, мужчина только успел перебросить изделие номер один из кармана брюк на диван, поближе к месту действия, и не глядя расстегнул пуговки на манжетах, помогая женщине избавить его от рубашки. Брюнетка подняла лицо, взглянув Тоширо в глаза, от чего по телу прошёл сначала озноб, а потом волна томительного тепла. Карин даже не заметила, как из вертикального положения они перешли в горизонтальное. Изучение тела Хицугая начал снизу, чередуя нос, губы и язык, дублируя прикосновения пальцами: то легко касаясь кожи подушечками, то оцарапывая мозльками на ладони – его руки знали не только клавиатуру, но и отвёртку с молотком держать умели, а иногда даже паяльник. Когда мужчина добрался до груди, Куросаки поняла, что молча это не переживёт. Его руки и губы знали, что делать, и знали, как нравится именно ей. Карин выгнулась, громко застонав. Хорошее у него всё-таки имя, томное: То-оширо-о. Желание, прежде разлитое по всему телу, свернулось тугой спиралью внизу живота; пустота требовала заполнения. Но это желание не походило на огненную страсть. Лёгкие, едва ощутимые, словно снежинки, касания мужчины здесь и там медленно подводили к обрыву, с которого совсем скоро сорвётся снежная лавина. Карин закинула руки за голову, выгибаясь навстречу, собственные вскрики заводили её саму и, кажется, Тоширо тоже. Плавные размеренные движения стали резче и глубже, толчки и пульсации участились, и лавина, набрав, наконец, критическую массу, ухнула вниз. Карин распласталась, ощущая на себе тяжесть мужского тела, с трудом подняла обессиленную руку, зарываясь в белые волосы уткнувшегося ей в плечо Хицугаи. Распутать ноги не хватало никаких сил, а потому Тоширо продолжал оставаться в ней, и Куросаки могла в полной мере насладиться чувством наполненности, и это казалось самым верным на свете. – Спасибо, – прошептала брюнетка. – Тебе спасибо, родная, – Хицугая привстал, устало улыбнувшись, и коснулся губами её губ, а затем виска. И всё-таки Куросаки не стала разлёживаться. Это только в мультяшках после самой интересной сцены опускается занавес, после чего сразу следует другая сцена, а в реальной жизни надо что-то делать. Поэтому Карин быстро натянула футболку и трусики. – Тоширо, – она остановилась у порога, повернув голову, но не смея посмотреть на него, – я в душ. Тут справа в конце коридора – вторая душевая. Полотенце там же. – Карин! – успел окрикнуть её беловолосый, и она замерла. – Я хотел погулять с тобой сегодня. Посмотреть звёзды. Оденься по-уличному, хорошо? Куросаки кивнула и вышла, но справиться с удивлением ей удалось не сразу. Зачем идти гулять, тащиться куда-то на ночь глядя, если своё он уже получил? Карин покачала головой, порой она совершенно не понимала Хицугаю. *** Приняв душ, Тоширо вернулся в гостиную. Куросаки ожидаемо ещё не было, и Хицугая решил прибрать за собой: выбросить мусор, расправить покрывало. Поведение Карин опять не укладывалось в рамки привычного или ожидаемого. Сначала соблазнила его, теперь смущается? И ещё: Фестиваль Звезды – красивый праздник, так почему не погулять под звёздами, не посмотреть на фейерверк, не загадать желание, подвесив записку на бамбуковую веточку? Девчонки это любят, но Куросаки, кажется, вовсе не горела желанием куда-то идти. Тоширо встряхнул зелёное покрывало с дивана, и его взгляд зацепился за несколько небольших багровых пятен посредине. Через пару долгих секунд до Хицугаи, наконец, дошла ситуация. Раздражённо рыкнув, он скомкал покрывало, швырнул его в угол дивана и рухнул на сидение, запустив пальца в волосы. Полное осознание произошедшего опалило жаром стыда и вины. Но ведь она вела себя так, как будто секс для неё – нечто обыденное! Тоширо даже боялся, что навсегда останется для Куросаки одним из, пусть не многих, но целого ряда, а тут… Беловолосый нервно рассмеялся… А тут он оказался первым! И потом, разве она не хотела этого? Ладно, к чёрту бесполезные рассуждения. В свете его намерений это вообще не принципиально! *** Карин спустилась через десять минут. Правда, увидев её Тоширо замер, сидя на диване. Одета она была так, что захотелось немедленно её раздеть и повторить ещё раз. Хотя, вроде, всё просто и ничего провокационного: чёрные бархатные брючки, белая с сиреневым отливом блузка с рукавами-фонариками и круглым отложным воротничком – такие лет десять как уж не носят. Но поверх блузки был надет чёрный лиф, кажется, трикотажный, надёжно пряча практически все пуговицы, и чёрные же трикотажные рукава от подмышек до средины кисти. Волосы вновь были распущены, кажется, она даже успела их вымыть и высушить. Поймав ошарашенный взгляд Хицугаи, Карин заметно смутилась и выдавила улыбку. Пока шла, заметила валявшуюся у дивана пластиковую карточку, которую подняла по ходу – хорошо, что заметила, видимо водительские права выпали у Тоширо из кармана пиджака, когда он бросил его на спинку. Всмотревшись в фотографию, улыбнулась уже открыто – на ней Хицугая был значительно моложе. – Ты совсем на себя не похож, – выдала она вердикт, – а тут ты ещё брюнет. Не хочешь поменять фотографию? Тоширо пожал плечами, продолжая наблюдать за Куросаки с дивана, откинувшись на спинку и забросив на неё руку. – Изменение цвета волос не является причиной для смены водительского удостоверения. Вот если я, например, женившись на тебе, возьму фамилию супруги… Как ты на это смотришь? – заломил бровь он, бросая пробный камень. "Впрочем, теперь она от меня всё равно не отделается", – веско решил Хицугая. Карин как-то весело хмыкнула. – Что? – уточнил беловолосый. – Ты прям в русле традиций! – развеселилась брюнетка. – Просто Куросаки – это ведь мамина фамилия. Папа взял её, когда женился на ней. – Хм, забавно. А ты не знаешь почему? Вообще-то у Карин были очевидные предположения в свете рассказа Исиды, но она лишь помотала головой и перевела внимание на строчку с именем в правах. И застыла, из последних сил удерживая маску прежней доброжелательной улыбки, хотя сердце разбилось на множество осколков, и захотелось просто упасть на колени и взвыть. Карин ещё раз убедилась в правоте Дэнко, которая с пеной у рта доказывала, что это "не Он". Знала ли дзампакто, чем обратная убеждённость может обернуться для хозяйки? Наверняка, но Куросаки допустила именно эту ошибку. Схожесть имён, внешности и, наконец, совпадение дня рождения сыграли с девушкой дурную шутку. Карин уже отмечала, что найти в Японии полного тёзку не так-то просто, и указанный случай приравнивала практически к чуду. И вот чудо рассыпалось. Растаяло кристалликами инея в утренних лучах. Куросаки прекрасно помнила, что имя капитана писалось через "льва", а тут был "дар". Да, читаются они одинаково – "си", но именно разница написания выдернула её из иллюзий. И, действительно, слишком непохожи они, несмотря на все совпадения. Вот только Карин же успела убедить себя, что Тоширо удалось вернуться, и теперь слишком больно, чтобы принять реальность. ------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Японско-русский словарь. Большая римская аудитория со столами амфитеатром в Академии Духовных Искусств. За преподавательским столом сидит студентка, сложив ноги на стол, от чего красные форменные хакама чуть задираются, оголив щиколотки в белых носочках. Её светло-русые волосы привычно собраны в пару низких хвостиков, но очков, в которых она выступала в прошлых выпусках "Японско-русского словаря" нет. Юдзу печально оглядывает аудиторию, похлопывая указкой по ладони. – Ну что, двоечники,.. тунеядцы и оболтусы? Я для кого тут распиналась? Для кого это вообще пишется, если вы смотрите в книгу, а видите японские иероглифы?! – она машет указкой на доску. На зелёной школьной доске белым мелом по центру выведено каной:

としろ

От "То:сиро:" идут две стрелки и написано уже на кандзи в два столбика:

冬獅郎 | 冬賜郎

– Для тех в танке, повторю ещё раз. Имя капитана Хицугаи пишется через 獅 (смотри главу 1.3), – будущая синигами резко стучит указкой в первый столбец, – что означает "лев". Имя красавца, сводящего сестрёнку с ума последний месяц, пишется через 賜 (смотри главу 2.5) и означает "дар", "подарок". В итоге вместе с первым иероглифом получается "зимний дар", ведь он тоже родился в декабре.