Связанные

Надо сказать, что к фестивалю Хицугая подготовился основательно: прошерстил интернет на предмет готовящихся в Каракуре мероприятий – в Йокодзаме, где Хицугая чувствовал себя как дома, было бы проще, но Тоширо постарался. Ещё он, конечно, попытал Куросаки по поводу чисто городских традиций, которые со стороны могут быть и не заметны вовсе. В целом, прогулка не принесла Куросаки сюрпризов. Маленькие магазинчики привычно выставляли лотки с бамбуковыми палочками и полосками для написания заветных пожеланий Ткачихе, большие торговые центры организовывали развлекательные площадки на своей территории. Тут пел одинокий талант под аккомпанемент обыкновенной акустической гитары, там наяривали популярные исполнители местного разлива, здесь разыгрывались сценки традиционного японского театра или современной школьной самодеятельности. Карин старалась держать лицо и улыбаться, хотя порой проваливалась в подсознание, надолго выпадая из реальности. Правда, здраво и логично рассуждать тоже не выходило. А всё Хицугая! То, что Куросаки улыбается через силу, Тоширо заметил почти сразу. Он вёл Карин, держа в своей ладони её маленькую и хрупкую ладошку, на которой чувствовались мазольки (откуда бы?), и она тихо и спокойно следовала за ним, куда бы он ни пошёл. Это не вязалось с её обычным поведением, бурным, как горный поток, что, несомненно, настораживало. Пока Тоширо удавалось убеждать себя, что это реакция на их недавнюю близость. Вот Тоширо протолкался сквозь небольшую толпу, продолжая вести за собой Куросаки. На площадке, возвышавшейся сантиметров на двадцать-тридцать, выступал фокусник. Довольно артистичный мужчина постарше Хицугаи, в черном фраке, с тёмными волосами до плеч, мелко завитыми и с мокрым эффектом, он показывал классические уличные фокусы с платочками, кольцами и шляпой-циллиндром. Тоширо, сильнее сжав руку Карин, принялся внимательно следить за иллюзионистом. Это было своего рода забавой – разгадывать приёмы и хитрости фокусов, тем более таких, когда всё кажется на виду. Однако Хицугая нарвался. Заприметив один изучающий взгляд и один безразличный (Куросаки вообще такие развлечения не жаловала), фокусник вытащил пару на помост. Оторвав девушку от парня, он развёл молодых людей по разные концы сцены по обе стороны от себя. Далее, подойдя к столику, на котором стоял его реквизит, он подхватил небольшую чёрную коробочку, изящным жестом продемонстрировав зрителям (и Тоширо в том числе) её внутренности. Коробка ожидаемо оказалась пуста. Брюнетке же было предложено не глядя извлечь содержимое – фокусник не пользовался словами, лишь жестами под аккомпанемент негромкой электронной мелодии. Куросаки, улыбаясь как никогда робко, достала из коробочки красную ленту около трёх сантиметров шириной, которая оказалась весьма длинной, посему процесс извлечения затянулся, чем весьма позабавил публику. Карин бы разозлилась. Если бы была в настроении. Тем временем фокусник обвязал один конец ленты вокруг запястья девушки, а другой – вокруг запястья парня. После он щелкнул ножницами, разрезая ленту посредине, и стал наматывать ленту вокруг их запястий ровным рулончиком, подтягивая пару ближе друг к другу. Затем, взяв уже короткие хвостики, связал только что разрезанные концы, а через мгновение узел исчез, вновь явив цельную ленту. Тоширо наблюдал за творившимся с интересом и снисходительной улыбкой, ожидая развязки номера, Карин же, взглянув на руки, связанные алой лентой, ощутимо вздрогнула. Паника накрыла её с головой, она пыталась заглянуть в глаза иллюзионисту, подозревая его во всём на свете, вплоть до связи с Урахарой, но сделать этого незаметно для зрителей не удавалось. Воспоминания резанул сон, привидевшийся на днях. Снился Хицугая, тот, который капитан, хотя лица Куросаки не видела – просто знала. Как не слышала и голоса – слова звучали прямо в голове: - Я вернусь, Карин. Скоро. Раньше, чем ты думаешь… Брюнетка снова вздрогнула, с испугом переведя взгляд с мужской руки, обмотанной красной лентой, наверх и встретилась с бирюзовыми глазами Хицугаи, которые смотрели с нежностью и беспокойством. Блондин поймал её ладонь, переплетая пальцы, чуть сжал, призывая успокоиться, и в этот момент короткий рывок разорвал их зрительный контакт. Фокусник взмахнул рукой, дёрнув ленту за средину. Та с лёгкостью освободила запястья молодых людей, оставляя их руки сцепленными по собственной воле, и, змеясь, опала. Раздались аплодисменты, возвращая их в реальность. Нервно улыбнувшись, брюнетка, чью руку Тоширо так и не отпустил, поспешила покинуть сцену. Подталкивая Хицугаю к краю, фокусник хлопнул того по спине и, когда тот оглянулся, шепнул ему: - Не дрейфь, парень, - и заговорщицки подмигнул. *** Они молча шли вдоль набережной, продолжая держаться за руки. Карин кусала губы, пытаясь разобраться в мыслях и чувствах. Что-то маячило на заднем плане, но Куросаки никак не могла сообразить, что именно. Тоширо замедлился и, наконец, совсем остановился. Повернувшись к брюнетке, он положил ей руки на талию, привлекая к себе, Карин же мягко упёрлась ладонями в грудь мужчины. - Карин? - М? - Помнишь, я говорил, что если делаю что-то не так?.. Куросаки помотала головой. - Нет, всё в порядке, - нервно произнесла девушка, глядя чуть исподлобья. Тоширо ожидаемо не поверил. - Это из-за того, что было? - Эм, нет. Карин свела бровки, соображая, что он имел в виду, ведь её мысли ходили совершенно другими дорогами. - Ладно, - Хицугая глубоко вздохнул, убирая руки в карманы. – Тогда… Карин, я… Ты – необыкновенная женщина… Я не смогу без тебя. Выходи за меня замуж. С этими словами Хицугая вытащил из кармана тёмную бархатистую коробочку, в которой на белом бархате подклада красовалось кольцо. Куросаки инстинктивно мазнула взглядом по золотому довольно широкому колечку, но когда до неё дошёл смысл сказанного, во все глаза уставилась на блондина. Держать норовившую отвалиться челюсть приходилось с большим трудом. - Нет, - наконец, выдавила она, отводя глаза. – Прости. Теперь от возмущения чуть не задохнулся Тоширо. - Почему? - А смысл? – Куросаки вновь посмотрела на него, её голос звучал хрипло и устало. И действительно, особого смысла в этом предложении Карин не видела. Да, ей хорошо с Хицугаей, но слишком часто в последнее время она думает о капитане, а в итоге чувствует себя предательницей по отношению к парню, к обоим. Приснившийся недавно синигами опять перевернул всё в сердце вверх тормашками, неправильно всё это, не так. - Ну… - блондин запнулся. Как-то не так он себе это представлял. – А как же то, что, эм, произошло? Что мы, м-м… мы… - произнести это вслух, не опошлив, у Тоширо не получалось, и он только запинался и, кажется, краснел. Куросаки закатила глаза и покачала головой. - Тоширо, секс – не повод и не причина выходить замуж. Жениться, впрочем, тоже*. - Но ты просила не бросать, не оставлять тебя!? – в конце чувствовалось непроизнесённое "помнишь?" Карин замерла, как от удара, снова отвела глаза. Было безумно стыдно, что в его объятиях и поцелуях она вспоминала другого, но что сказать сейчас? - Я… обращалась не к тебе. Прости, - тихим севшим голосом произнесла Куросаки. Хицугая застыл. Сердце надрывалось, в груди что-то звенело струной, но он из всех сил пытался эту струну удержать. Позже он предпримет что-нибудь ещё, ведь сейчас всё равно переупрямить её не сможет. Тоширо вздохнул после паузы, когда казалось, что он не дышал вовсе, и со звонким хлопком закрыл коробочку, убирая её обратно в карман. - Ладно, - обманчиво спокойно сказал он, - пойдём, провожу тебя до дома. Карин снова вздрогнула, внимательно оглядывая пристроившегося чуть сзади Хицугаю. Его равнодушный тон почему-то царапнул. Блондин же притянул девушку к себе, согревая, тогда как она зябко обнимала себя за плечи. На фига он потащился за ней? Ах, да, у него ведь машина осталась у дома Куросаки. В общем, сейчас им по дороге. Карин шла, опустив голову и не глядя по сторонам, ёжилась и растирала плечи. Тёплая рука мужчины за спиной, да и сам он под боком, согревали, а когда перед самым домом он руку убрал, поняла, что за червячок грыз её всю дорогу. Брюнетка взглянула на небосвод, и хотя прорывов гарганты видно не было, временная синигами явно ощущала истончившуюся грань миров. Она перевела взгляд на Хицугаю и решилась: - Тоширо, я знаю, это прозвучит по-свински, но… я прошу, чтобы ты остался тут до утра! Он вопросительно вскинул светлую бровь. Брюнетка застыла в ожидании, взгляд её больших почти чёрных глаз был умаляющим, как будто от этого зависела её жизнь. Или не её. - Слушай, - девушка потупилась, - у меня плохое предчувствие. Ты сейчас расстроен и нервничаешь, а тебе за руль и в соседний город… Я не хочу утром узнать, что по дороге ты где-нибудь не справился с управлением. - Эм, хорошо, - осторожно согласился Тоширо, и Куросаки заметно расслабилась. *** Куросаки суетилась, преувеличенно бодрая и весёлая, она заварила чай и постелила Хицугае в гостиной. Конечно, в доме была куча свободных комнат, но, как объяснила брюнетка, поскольку она живёт одна, в остальных комнатах она не прибирает, поэтому там довольно пыльно. И тут же бросила камень в свой огород, мол, нужна ли тебе такая "хозяйственная" жёнушка. Тоширо сдержанно поддакивал, не смея спорить, и пытался собрать кусочки головоломки по имени Куросаки, которые опять рассыпались и не желали складываться в картинку. Продолжая хлопотать, Карин включила телевизор, чтобы гость не скучал. Потыкавшись по каналам, Тоширо всё же остановился на довольно интересном документально-биографическом фильме на спортивном канале. Ханю Юдзуру – фигурист-одиночник собирался принять участие в зимней олимпиаде в будущем году.* Фильм увлёк, а на Хицугаю накатила ностальгия по конькам. Ещё он прикидывал, какие из демонстрируемых элементов различных выступлений фигуриста мог бы использовать в своей работе с танцорами, но быстро отказался от затеи. Всё-таки Ханю – это большой спорт, а у него всего-навсего горстка любителей потанцевать. Когда передача закончилась, был уже третий час ночи. Тоширо потянулся, собираясь расправить принесённую Карин постель, но замер. Куросаки, присоединившаяся к просмотру фильма на другом конце дивана, тихо посапывала, свернувшись калачиком. Тоширо нежно улыбнулся и покачал головой. Планов он не поменял, просто перенёс их на неопределённое время. Ведь не собирался спешить, но что-то вчера дёрнуло. Теперь осталось решить, что делать с Карин. Можно остаться спать валетом, можно лечь в обнимку, чего на самом деле делать не стоит (договорились же – не спешить). Поэтому Хицугая подхватил девушку на руки, чтобы отнести к ней в комнату, которая должна находиться где-то на втором этаже. Ну да, вот она: в приоткрытую дверь виднеется кусок кровати с покрывалом густо-зелёного цвета сосновых игл и круглыми декоративными подушками расцветкой под футбольный мяч. Раскрыв дверь с ноги, Тоширо почти опрокинул свою ношу на кровать, одновременно вытаскивая из-под неё покрывало, чтобы укрыть девушку сверху, а потом огляделся. Комната напомнила ему их с Кику в йокодзамской квартире. Разделяющая ширма сложена между двумя письменными столами, две кровати, вторая из которых заправлена бежевым покрывалом, два стеллажа, один шкаф-купе. На полочках рядом с кроватью Карин стояли спортивные кубки и рамки с фотографиями. Вот совсем старая – Карин здесь ещё малышка, а ещё сестра, брат и папа с мамой – удивительно солнечной женщиной, чей портрет он уже видел в гостиной. На другой дети уже школьники средней и старшей школ: девочки одинаковые и разные в одно и то же время, Карин больше похожа на брата – не внешне, выражением глаз. Увидев третью фотографию, мужчина поражённо замер, а потом взял рамку в руки. Карин узнавалась сразу, ей было семнадцать-восемнадцать, на ней – привычные чёрные брючки, лиф с рукавами, который она надевала сегодня, только плечи голые, на которые спускаются распущенные волосы. А рядом спиной к спине, в светлом костюме, с таким же выражением лица, как у брюнетки, типа "да отстаньте от меня" стоял Хицугая. Тоширо мог бы поклясться, что это он сам, а этот день просто выпал из его памяти, но в фотографии было несколько нестыковок с реальностью. Во-первых, возраст. Хицугая старше Куросаки на пару лет, а этот, скорее, младше. К тому же в ту пору Тоширо был полноценным брюнетом, а у этого волосы белоснежные, белее пиджака. И яркие сине-зелёные глаза, пробирающие насквозь своим холодом. Да и не был прежде Хицугая в Каракуре, а фотография сделана в этом доме. Тоширо резко поставил рамку на место и вышел из комнаты. Головоломка сложилась, но "рисунок" ему определённо не нравился. Оскорблённое мужское эго вопило, что его просто использовали как замену, и требовало срочно свалить из этого дома и пойти напиться как следует. Сердце заходилось в болезненных спазмах, натужно гоня кровь, очевидно считая это занятие бесперспективным. И лишь разум отстранённо напомнил, что, во-первых, Тоширо пообещал Карин не покидать дом до утра, а во-вторых, утро вечера, а уж тем более ночи мудренее, ведь наверняка упустил что-то важное, что расставит всё на свои места. Угу, взять хотя бы немаленький слой пыли на полках с фотографиями, может, и вправду, к чёрту такую хозяйку? *** Проснулся Тоширо от звона на кухне, хотя хозяйка старалась не шуметь. Утро действительно принесло успокоение и парочку озарений. Во-первых, фотографии напомнили ему, что своей семьи Карин лишилась совсем недавно, у неё, может быть, психологическая травма, а тут он со своим предложением. Что касается второго, то об этом нужно обязательно поговорить с Куросаки, только как к этому подъехать, Хицугая пока не придумал. - Доброе утро, Тоширо. Я тебя разбудила? Прости, - Карин суетилась на кухне, но это была не вчерашняя нарочитая суета в попытке создать видимость занятости. Теперь в каждом её движении, жесте чувствовались уверенность и спокойствие, как будто за ночь она тоже пришла к каким-то заключениям. – Иди умываться, завтрак будет скоро. Потянувшись, Тоширо быстро, пока Карин была занята на кухне, влез в брюки и рубашку и вышел из комнаты. Впрочем, Куросаки всё равно заметила и широкие плечи, и рельефные мышцы рук, и подтянутый живот, правда, спускаться ниже поостереглась. Увиденного и так хватило, чтобы кровь прилила к щекам, а мысли вернулись ко вчерашнему вечеру. С одной стороны Карин не собиралась идти на попятную, с другой - стоило объясниться. Поставив перед парнем тарелку с омлетом, она решилась. Возможно, проговорив это вслух, она сможет, наконец, разобраться в своих чувствах к беловолосому капитану. - Мы были друзьями. Хотя, это были довольно странные отношения… - Что? – коротко переспросил Тоширо. - Тот парень с фотографии, - усмехнулась Куросаки, увидев, как озадаченный вид гостя меняется на поражённый, и пояснила: - Это моя старая комната, сейчас я не живу там, поэтому там так пыльно. И видно, что кто-то трогал рамку с фотографией. Вздохнув, Карин вернулась к безразличному тону, скрывая за ним свои переживания. - Он жил далеко, приезжал редко и только по загадочным делам, о себе не рассказывал. Как и я, впрочем. Но мы вместе играли в футбол, и он вытаскивал меня из передряг, в которые я его регулярно втягивала… По мере рассказа взгляд Куросаки стал более расфокусированным – она вспоминала, а на губах появилась печальная улыбка, что Тоширо захотелось подойти и обнять её, как это было после кладбища. - Надеюсь, моя помощь в его делах была не столь бесполезна, как казалось со стороны. Он был довольно скрытным и необщительным, но всегда был готов прийти на помощь тем, кто ему дорог, - Куросаки хмыкнула, поняв простую вещь: - В этом он был похож на брата. А недавно я узнала, что он погиб. Но, наверное, самое обидное, что мне никто ничего не сказал, пока я не спросила в лоб, куда подевался Хицугая! Сначала её голос дрогнул, а потом она и вовсе едва сдерживалась, чтоб не разреветься. Родная фамилия, конечно, покоробила, но теперь головоломку можно было сложить ещё раз, и на этот раз правильно. Ведь стоило только подумать о том, чтобы всё бросить, в душе поднималось возмущение и неприятие ситуации, а вот обратная постановка вопроса грела, подтверждая правильность первоначальных намерений. Поэтому Тоширо, сидевший за столом напротив, накрыл её стиснутые кулачки своей рукой и сжал пальцы, почувствовав её дрожь. Что за напасть, когда близкие люди умирают один за другим. Страшно ли ему оказаться следующим, если он останется рядом с ней? Нет, он уже умер. Почему-то авария с последующей комой воспринимаются именно так. Страшно за Карин, которая, как успел убедиться Хицугая, ни за что не признается, что сама нуждается в помощи и поддержке. Поймав взгляд чёрных бездонных глаз, в уголках которых сейчас блестели капельки влаги, Тоширо мягко улыбнулся. - Ты поэтому так испугалась, когда я представился? – вопрос был формальностью, Тоширо прекрасно осознавал это. – Карин, я прошу прощения за то, что поторопился. Я понимаю, что прошло слишком мало времени, но… Иногда надо просто отпустить первую любовь… - Он – не первая любовь! – вскинулась Куросаки, - И вообще, Тош… - Ш-ш-ш, - губы парня дрогнули в попытке скрыть более откровенную улыбку, - не брыкайся. Не важно, которая по счёту. Важно, что ты относишься к нему, как к первой любви. Пусть подсознательно… Не возмущайся, просто послушай, - прервал он только открывшую рот девушку. – И просто подумай о том, что я сейчас сказал. Тебе нужно время, чуть больше, чем прошло, и… Карин, - Тоширо глубоко вздохнул, набираясь смелости, - я не принимаю твой ответ, как окончательный. Давай, над этим ты тоже подумаешь. С этими словами Хицугая вновь вытащил чёрную коробочку и, открыв, на этот раз сам достал колечко. Однако он не стал одевать его на палец девушки, а положил в ладонь, прикрывая второй ладонью сверху. - Ты подумаешь, - его глаза затягивали в глубину озёрных вод, а бархатистый голос обволакивал, убеждая, - и когда решишь, просто наденешь кольцо, хорошо? И Куросаки, следившая за его осторожными движениями, будто загипнотизированная, покорно кивнула. Мужчина чуть расслабился. А вскоре он вышел и отбыл по направлению к Йокодзаме. *** Проводив Хицугаю, Карин перевела дух и уже более трезво оглянулась на утренний разговор. Несмотря на погано начавшийся день, когда она проснулась в своей старой комнате, да ещё обнаружила следы детального её изучения, всё закончилось не просто хорошо, а почти замечательно. Карин была откровенно рада разговору по душам, и то, как он отреагировал на потенциального соперника. Кстати, что там за колечко, а то при Тоширо было как-то неудобно его разглядывать. Золотое кольцо с лицевой стороны представляло порядка шести тонких ободков, перепутанных друг с другом и слитых в единый массив, удобно обнимающий палец. На двух из них красовалась цепочка прозрачных камушков – не то фианитов, не то, чем демоны не шутят, бриллиантов. Центральный ободок, шедший чуть по диагонали, был немного шире остальных и покрыт чёрной эмалью. Его украшали аметисты, чей цвет благодаря черной подложке приобрёл глубокий фиолетовый оттенок. От кольца Куросаки пришла в восторг несмотря на то, что в принципе украшения недолюбливала. Это же хотелось нацепить немедленно, чего брюнетка несомненно делать не стала. А то мало ли. Хмыкнула, ещё раз убеждаясь, что Хицугая увереннее и банально опытнее. Такая мысль тешила самолюбие. А ещё тот сон внезапно начал восприниматься совершенно по-иному. Ведь умершие синигами должны воплотиться здесь в мире живых, и для этого нужно подходящее тело. А где его взять? Сделать! Хе! Куросаки аж покраснела, снова вспомнив события прошедшего вечера. И раз этого Хицугаю зовут иначе, Львёнком она вполне может назвать сына. Вот вам и скорое воплощение, капитан! ------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Японско-русский словарь (продолжение) - Ладно, - смилостивилась русоволосая, поменяв местами ноги, по-прежнему закинутые на стол. – Пока вы здесь, расскажу еще что-нибудь интересное и столь же познавательное. Уверена, вам это пригодиться. Пока Ичи-нии и Рукия-сан выбирают имя будущему наследнику между Акихиро и Акичи (почему-то все уверены, что он будет рыжим)**, вспомним о родителях. 黒崎 真咲 – Куросаки Масаки. Надеюсь, что первый иероглиф уже выучили все и даже напишите его с закрытыми глазами. 黒 [куро] – чёрный или темнота; 崎 [саки] – мыс (хорошо, что не морда). 真 [ма] - правда, истина (в онном чтении [син'], просто забавно); 咲 [саки] – цвести. Едем дальше. 志波一心 (урождённый) Сиба Иссин. Как видите у папы в имени и фамилии одноключевые иероглифы. 志 [си] - воля, желание, стремление; 波 [ха] – волна. Становится понятным источник силы братика Кайена. 心 [кокоро] - сердце, душа / [син'] – центр. Первый иероглиф не рассказываю, чай, тоже грамотные. Однако это сочетание имеет вполне определённое значение в японском языке: 一心 [иссин'] - полное согласие двух или нескольких людей; одна мысль, одно намерение