Там, за горизонтом

Мощная магическая волна внезапно обрушилась на ни о чём не подозревающих обитателей поместья. Едва успев осознать, что это лишь начало, так сказать, предупреждение, за которым последуют намного более катастрофические последствия, чем кажется на первый взгляд, Минато и Кушина бросились в комнату, где и, если можно так выразиться, находился эпицентр. Они подоспели как раз в тот момент, когда назревал новый и более мощный удар. – Прошу, успокойся, – попыталась урезонить девушку Кушина. В это время Сакура сидела на постели, гневным взглядом буравя появившихся в комнате владельцев поместья. Зеленоглазая красавица едва сдерживалась, чтобы не разнести дом на мелкие кусочки. Причём большую злость вызывал именно Минато, нежели его супруга, поэтому Кушина, заметив взгляд Сакуры, направленный на мужчину, стала таким образом, что заслоняла его от взора девушки. – Где он? – буквально прорычала Сакура. – О ком ты говоришь? – переспросила Кушина, сразу не осознав, что имеет в виду девушка. – Куда вы его дели? – едва не рявкнула в приступе злости зеленоглазая красавица. – Где мой малыш? – Малыш? Кушина, вспомнив, о чём может вести речь Сакура, хотела было сказать девушке, что ей не о чем переживать, попытаться объяснить происходящее, но зеленоглазая красавица её опередила, процедив сквозь зубы, глядя с яростью на женщину: – Если вы что-то с ним сделали, я вас всех уничтожу! – Сакура, выслушай меня. – Да никто его не трогал. Сакура гневно взглянула на сказавшего данные слова мужчину. Ярость с новой силой закипела в ней, грозя вот-вот вырваться наружу посредством магического удара. – Это ты его забрал, – прошипела девушка. – Ты всегда был настроен агрессивно. – Минато, выйди, – попросила Кушина, видя, что присутствие супруга лишь пагубно влияет на девушку. Сакура и без того плохо себя чувствовала, ещё не оклемавшись после ритуала, а тут ещё такой стресс. Да и применение магии, ещё и такой силы, сейчас не самое лучшее для неё решение. – Сакура, прошу, успокойся, – вновь принялась упрашивать девушку Кушина. – Ты ещё слишком слаба. Могут быть тяжкие последствия, если продолжишь истязать себя. – Верните мне моего малыша! – продолжала упорствовать Сакура. – Где он? – Тише, малышка, успокойся. Сакура перевела взгляд с Кушины, которая обернулась на голос, на молодого мужчину, вошедшего в комнату. Брюнет приблизился к девушке, присев подле неё, взяв её руки в свои. – Саске, они забрали его, – протянула жалобным голосом Сакура, чувствуя, что вот-вот расплачется. – Мой котёнок. Верни его. – Никто не забирал его, моя хорошая, – сказал Саске с лёгкой улыбкой на устах, пытаясь успокоить девушку. – Он здесь. – Где? Зеленоглазая красавица принялась удивлённо озираться вокруг, пытаясь отыскать котёнка, о котором говорил Саске. – Вот тут. Девушка сперва не поняла, что мужчина имеет в виду, когда положил ладонь ей на грудную клетку немного ниже левой ключицы. Затем же, когда Саске несколько отстранился, она, взглянув на Кушину, которая внимательно наблюдала за всем происходящим, слегка оттянула ворот сорочки, посмотрев на своё тело. Каково же было удивление девушки, когда на коже она увидела изображение чёрного котёнка с маленькими крылышками. – Но ведь это… – предприняла было попытку возразить Сакура, поднимая хмурый взгляд на черноокого мужчину, намереваясь высказать ему всё, что думает относительно столь отвратительной шутки, но Саске перебил её, проговорив: – Это он и есть. Я не лгу. – Сакура, позволь мне кое-что тебе объяснить, – вмешалась Кушина, приблизившись к постели девушки. – То есть я попытаюсь объяснить, хотя так сразу будет сложно тебе понять суть. Дело в том, что в ритуале задействованы различные, так сказать, вариации для каждой участницы. Так вот, в твоём случае для ритуала были выбраны образы животных. Те, кто претендовал на тебя, должны были создать… как бы это выразиться… частичку своей сущности в облике животного. Не суть важно, что именно было создано, но после ритуала, когда одна из девушек выбирает то, что её больше всего привлекло, это что-то находит своё отражение на её теле в виде татуировки, клейма, родимого пятна определённой формы... В общем, котёнок был проекцией души одного из претендентов на твоё сердце. – Мне что, просто понравился котёнок, вот я и взяла его? – протянула с толикой нервозности Сакура. – А если мне не по нраву тот, кто его создал? Я что же, должна буду теперь?.. Девушка умолкла на полуслове, не в силах поверить в происходящее. Неужели она теперь обязана выйти замуж за кого-то там лишь по той причине, что ей понравился котёнок? Да ей попросту могли навязать сие чувство в момент ритуала. Нет, она не желает этого. И почему Саске молчит? Разве он согласен с таким положением вещей? Разве он ранее не выказывал своё расположение, не говорил, что готов отстаивать её у любого? Не он ли называл её своею женщиной? Не он ли клялся, что только для него она существует, пусть и разговор их проходил не в реальности, а на пограничье сна и яви? Неужели решил бросить, уйти, оставив её с кем бы то ни было? Всё, что она чувствовала, слышала, видела с его стороны, это ложь? – Нет, ты не совсем верно всё поняла, – поспешила объяснить Кушина, видя, что зеленоглазую красавицу начинает трясти от осознания ужасающего для неё положения. – Как, собственно, я и опасалась. Не имеет значения, как выглядит тот или иной предмет, который используется в ритуале. Пусть даже кусок бревна. В предмет вкладывается частичка души того, кто участвует в ритуале. Девушка, которая и совершает выбор, основывает своё предпочтение не на внешнем виде чего-то там, а на том, что предмет излучает. Даже не знаю, как объяснить. Участница ритуала словно выбирает душу из нескольких предложенных ей, ищет, если можно так выразиться, родную. – А почему столь странное расположение? – спросила зеленоглазая красавица, силясь понять сказанное Кушиной. – Участники могут расположить свои частички в определённой последовательности. Так заведено издревле. Пред взором участницы первым делом предстают те, кого выбирают старшие в качестве фаворитов. Ну, скажем, более перспективных, тех, кого считают лучшей партией той или иной девушке. Чем отдалённее и более скрытно от глаз располагается частичка, значит, этот участник менее желателен в проведении ритуала старшими. – Если я верно поняла, – проговорила задумчиво Сакура, – месторасположение не влияет на выбор. Участница не обязана хватать первый же попавшийся на глаза предмет. Раз она ищет родственную, как Вы сказали, душу, то и не выберет ничего иного, какие бы перспективные участники не присутствовали на ритуале. Пока не найдёт своё, она не заинтересуется другими. Разве не так? – Верно, – ответствовала с улыбкой на устах Кушина. – Но всё же старшим немного легче осознавать, что их фавориты в первых рядах. Но бывали случаи, хотя их за всё время существования ритуала можно по пальцам пересчитать, – вздохнула с толикой грусти женщина, – когда участница выбирала далеко не то, что подсказывало ей сердце, а, если это приемлемое слово, велась на сам предмет. Были случаи, когда девушки хватали первые попавшиеся красивые накидки, украшения с большим количеством каменьев… В результате их алчности и сговора с участниками ритуал терпел крах. С тех пор строго следят за ритуалом, применением магии, странным поведением участников. Сакура задумалась на несколько мгновений, припоминая ход самого ритуала, что происходило до и после. У девушки была масса вопросов, но она пока не спешила их озвучивать, решив, что следует сперва выбрать самые, по её мнению, стоящие, обдумать всё самостоятельно, а затем уже и расспрашивать Кушину далее. – А почему Вы сразу не рассказали нам про данные условия ритуала? – Не положено, – ответила Кушина. Конечно, девушка могла бы возразить, что это какие-то глупые правила, но не ей решать. Да и уже поздно что-либо предпринимать, ведь ритуал завершился. Но было кое-что, что Сакура желала знать незамедлительно. – Котёнок шипел, когда был у меня на руках, – проговорила девушка. – Что это означает? Он не хотел ко мне? – Нет, – ответила женщина. – Просто кое-кто из старших, наблюдавших за ходом ритуала, посчитали, что их не устраивает исход, ведь их лучшие кандидаты были отсеяны одной из сильнейших колдуний, вот и решили вмешаться. Сакура удивлённо взглянула на Кушину. Нет, ей, конечно, весьма польстило, что Кушина назвала её одной из сильнейших колдуний, да и окружающие, похоже, были того же мнения, но вот итог слов женщины девушку несколько напрягал. – Ты не переживай, – сказала Кушина, заметив волнение Сакуры. – Минато и остальные уже разобрались с ними. Отныне эти личности уже не смогут принимать участие в ритуале, только в качестве зрителей. А котёнок твой шипел, – произнесла она с улыбкой, поглядывая как-то странно на Сакуру, – поскольку тот, кого ты избрала, тоже так легко не собирался уступать тебя кому бы то ни было. Котёнок проецировал эмоции того, кто его создал. Его тоже пришлось немного усмирить, иначе произошло бы много чего плохого. – И кого же я выбрала? – едва слышно проговорила зеленоглазая красавица. Сакура безумно боялась услышать ответ, но рано или поздно всё равно ей предстоит это узнать. Находясь в слишком взволнованном состоянии, зеленоглазая красавица не сразу осознала, что происходит, поэтому невольно вздрогнула, когда Саске, который до этого сидел молча и неподвижно, не мешал разговору Сакуры и Кушины, словно его вообще не было в комнате, положил голову ей на колени, а затем сказал: – Мур-р. – Ты чего это? – произнесла удивлённая девушка. – Хозяйка, погладь меня, – был ей ответ жалобным тоном, словно ребёнок выпрашивал сладенькое у мамы. Для Сакуры было настоящим шоком, что Саске разговаривает с нею подобным тоном. Она даже в самых смелых своих фантазиях не могла вообразить, что брюнет способен даже на крохотную толику подобного. А взгляд… Нет, это было слишком. Девушке казалось, что рядом с нею кто-то другой, облачённый в личину Саске. – Почеши за ушком. Очередная просьба мужчины жалобным тоном едва не добила самообладание несчастной девушки. Сакура была готова уже применить магию, дабы вывести лжеца на чистую воду, наказать за столь отвратительную шутку, хотя прекрасно осознавала, что подобное превращение одного человека в другого попросту невозможно, как удивлённо взглянула на Кушину, которая засмеялась в голос, любуясь открывшейся её взору картиной. – Что же, не буду вам мешать. Занимайся пока своим котёнком, а я покуда проверю, как там дела у остальных. С этими словами женщина удалилась из комнаты, оставив Сакуру и Саске наедине. Зеленоглазая красавица никак не могла прийти в себя. Она даже толком не осознавала, погрузившись в свои размышления, как Саске обхватил её руками за талию, уткнувшись лицом ей в живот. Очнулась она от забытья лишь в тот момент, когда брюнет принялся её щекотать. – Ты что творишь? – рыкнула она на Саске, шлёпнув его ладонью по спине. – Пытаюсь привлечь твоё внимание, – ответил мужчина, садясь рядышком с девушкой. – Я так волновалась, – проговорила Сакура, отводя взор от брюнета, вновь возвращаясь в воспоминаниях к моменту прохождения ритуала. – Не знаю, как удержалась от применения магии. Было так страшно. Мне каждое мгновение казалось, что я делаю что-то не так, в итоге ошибусь, не справлюсь. – Но ведь всё получилось, – сказал Саске, обняв девушку. Сакуре безумно хотелось, чтобы время остановило свой бег, чтобы вот так и остаться в его объятиях, никуда более не идти. Девушке было спокойно в руках Саске, словно ничего вокруг не существовало, что могло бы причинить ей или кому бы то ни было вред. Был только он, его сила, защита, тепло. – Скажи мне кое-что, – проговорила Сакура вполголоса. – Это правда, что я выбрала тебя? Или мне лишь показалось, я интерпретировала слова Кушины на свой лад? – А чего бы тебе хотелось? – ответил вопросом на вопрос Саске, чем несколько разозлил девушку. Попытавшись вырваться из объятий мужчины, но безуспешно, поскольку брюнет не собирался так легко расставаться с жизнью, даруя полную свободу действий зеленоглазой красавице, Сакура принялась колотить его кулачками по спине, дабы хоть как-то излить на негодяе всё своё негодование. – Мне бы хотелось треснуть тебя по башке твоей пустой чем-либо тяжёлым, – прорычала девушка, – обмазать тебя мёдом и подвесить вверх тормашками на суку, чтобы насекомые тебя всего облепили, искусали, дабы ты знал, как издеваться надо мною впредь. – Ты так жаждешь меня раздеть? – протянул с усмешкой Саске, чем ещё пуще разозлил девушку. – Я не возражаю, но вместо насекомых будешь ты. – Извращённое чудовище, – зашипела на него Сакура. – Естественно. Кто же ещё вытерпит такую, как ты, будет сносить твои побои, издёвки? – Значит, я сумасшедшая истеричка? – зарычала зеленоглазая красавица. – Тогда проваливай отсюда. Видеть тебя больше не желаю. Сакура хотела заплакать от бессилия и обиды, но не могла позволить себе подобную вольность, когда рядом Саске. Нет, этому поганцу она не доставит такого удовольствия. Вздумал потешаться над её страданиями. Ведь хотела лишь правдивый ответ услышать, а не напрашивалась на оскорбления. – Это когда же я подобное сказал? – поинтересовался молодой мужчина, крепче обнимая девушку, которая всеми силами пыталась его оттолкнуть. – Что-то не припоминаю и толики подобного с моей стороны. – А что же ты тогда сейчас сказал? – рыкнула девушка. – Что никуда ты теперь от меня, моя маленькая вредина, не денешься, – несколько кровожадным тоном протянул Саске, что Сакура даже замерла в его объятиях, не зная, к чему готовиться. – Ты сама создала из меня мазохиста, который и дня прожить не может без склок с тобою, так что теперь лишь тебе и отдуваться за содеянное. Но тебе было мало этого, ты решила окончательно меня добить, лишив души. Что же, спешу тебя разочаровать, жизнь моя, я даже счастлив, что ты забрала часть моей души, поскольку теперь я могу заполучить тебя, твою часть души взамен. – Это ведь ты, да? – проговорила Сакура, надеясь, что мужчина всё же перестанет дурачиться, ответит ей правдиво. – Я тебя выбрала? Скажи. – Кого же ещё ты могла выбрать? – глубоко вздохнув, протянул Саске. – Видимо, мне на роду написано до конца своих дней быть с тобою, сносить стойко все тяготы, что ты с лихвой взвалишь на мои многострадальные плечи, несчастную головушку. – Могу облегчить тебе страдания. Дай меч. – Прости, счастье моё, но не могу, – состроив грустную мордашку, Саске слегка отстранился от Сакуры, взглянув ей в глаза. – Ещё поранишься случайно, пока будешь пытаться меня прирезать, а этого я не могу допустить. – А ты не сопротивляйся и не шевелись, – заявила ему девушка. – Я буду медленно тебя резать, аккуратно. – И всё же велика угроза, что сама себя и поранишь. Войдёшь, так сказать, в раж, забудешься… – Саске. – Всё, прекращай хулиганить, – заявил мужчина, немного надавив ладонями на плечи девушки, заставляя её лечь. – Тебе нужен отдых. Ты много сил и нервов потратила в момент ритуала, так ещё вздумала разнести тут всё, стоило только прийти в сознание. Постарайся немного поспать, а затем приступим к обсуждению дел. – Каких ещё дел? – спросила зеленоглазая красавица, наблюдая не без удовольствия за тем, как Саске заботливо укрывает её одеялом. – Что-то ещё будет? – А ты запамятовала? – усмехнулся брюнет. – Нам ещё, душа моя, нужно разобраться с двумя лордами, так что наш медовый месяц пока откладывается, не обессудь. Я разговаривал с Кушиной, она сказала, что всё готово для основного собрания совета. Она и Минато уже поднимали данный вопрос на собраниях, заверив меня, что всё должно пройти хорошо. – Ясно. – Если что, я рядом. Больше не буянь. С этими словами Саске склонился к девушке, готовой разразиться очередным потоком ругани в его адрес за подобные выражения, а затем поцеловал её в уста. Поцелуй был лёгким, лишь касание губ, никакой страсти, но для Сакуры сие было чем-то из ряда вон выходящим. Масса разнообразных чувств окатили её с головой, зеленоглазая красавица и не знала, что ей делать. Хотелось и оттолкнуть мужчину, сгорая от смущения, и притянуть его к себе, потребовав большего, нежели такая ничтожная малость, и поколотить, чтобы впредь не смел с нею так отвратительно поступать. – Спи, – сказал Саске, улыбнувшись, а затем удалился, оставив девушку одну в комнате. Сакура же погрузилась в раздумья. Да, пора готовиться к основной битве. Скоро предстоит сразиться с колдуньями, которые представляли основную угрозу, нежели извращенец Хирузен. Да, Минато и Кушина обещали помочь. Но согласится ли совет действительно предоставить помощь? Смогут ли они на самом деле справиться с колдуньями? Девушка не знала, но очень надеялась, что они не проиграют.

***

– Я требую немедленно пересмотреть все результаты! Господин Хизаши молчаливо взирал на молодых людей, которые устроили разборки посреди сада. А ведь день так хорошо начинался. Провели ритуал, нареканий и нарушений не было, ежели не считать неприятный инцидент с Сакурой, когда кое-кто из старших решили оспорить выбор молодой колдуньи, но их быстро приструнили. Теперь, кончено, они не смогут более принимать участие в ритуале, вообще их слово не будет иметь вес в совете. Но суть дела сейчас не в этом. В общем, всё закончилось отлично. Ну, так сперва казалось. Теперь же господин Хизаши не был столь твёрдо убеждён в этом. Глядя на беснующуюся парочку в саду, мужчина никак не мог взять в толк, как подобное могло произойти в его семье. Ладно бы эта кареглазая дьяволица, она не имеет к его семье никакого отношения, то есть до ритуала не имела. Но вот то, что во всём этом бедламе участвует его родной сын, не укладывалось в голове мужчины. – А больше ты ничего не хочешь? Что же, господин Хизаши догадывался ещё со дня появления данной компании в этих краях, что его сын уже нашёл свою избранницу. Ритуал был лишь формальностью, которую надлежало соблюсти. Да, существовала опасность, что Хизаши ошибся, приняв дружбу между молодыми людьми за нечто большее, но в итоге всё же результат был именно тем, на который он и рассчитывал. – Хочу. Я желаю снять с тебя шкуру и сшить из неё себе сапоги. Мужчина глубоко вздохнул, продолжая наблюдать за молодыми людьми. Ладно, не совсем тот результат, на который он рассчитывал. Господин Хизаши полагал, что любовь женщины – ласка, забота, внимание, верность, вера. В его семье, да и в других, как полагал господин Хизаши, женщина всегда делает лишь то, что осчастливит её супруга, она всегда готова выполнить любую его прихоть. Да, эгоистично, никто не спорит, но господин Хизаши всерьёз полагал, что таковы законы, берущие своё начало испокон веков. Мужчина всегда был авторитетом для женщины, а она должна беспрекословно во всём его слушаться. – А я желаю взять широкий кожаный ремень с металлической пряжкой и как следует тебя им выпороть, чтобы даже клеймо с пряжки отпечаталось на твоей филейной части, дабы неделю минимум тебе не только сидеть, лежать на животе было бы больно. А что он получил в итоге? Ладно, господин Хизаши мог бы ещё понять, что кареглазая красавица, появившаяся в их краях вместе с друзьями, не была воспитана в строгих рамках, как все в его семье, поэтому не обязана соблюдать правила, что приняты в его роду. Это не проблема, со временем она научится слушаться и понимать супруга. На это надеялся господин Хизаши. – Попробуй только, так я тебя в бараний рог согну, вовек не распрямишься. И всё же Тен-тен вела себя довольно нагло с его сыном, откровенно давала понять всем окружающим, что ей никто не указ, она сама себе хозяйка. Да, господин Хизаши в некоторой степени поощрял стойкость духа девушки, её силу, причём не только в колдовстве, но и в моральном плане, её непоколебимость во многих вопросах, самодостаточность, свободную волю. Но всё же не мог не отметить весьма вздорный характер, что порою перекрывал все положительные качества. И всё же, как полагал господин Хизаши, Тен-тен должна была бы вести себя более спокойно. Она, конечно, ещё очень молода, всему со временем научится, но следует всё-таки уже начать следить за своим поведением. – Смирись. Никто не будет переигрывать. Но если бы только это удручало мужчину. Основным камнем преткновения являлся как раз именно его сын, который, как уже успел убедиться господин Хизаши, не только полностью отбился от рук, перестал слушаться отца, но и перенял кое-что из поведения сына Минато, а ведь Наруто был ещё тем сорванцом. Неджи и до этого вёл себя довольно своевольно, хотя и время от времени выполнял, пусть и иногда вредничал, всё, что требовал от него отец, но теперь мужчина его вообще не узнавал. Господин Хизаши ни за что на свете не подумал бы, что Неджи может вот так запросто потерять над собою контроль, ввязавшись в ссору на пустом месте с девушкой. – Ты просто боишься, что не сможешь на этот раз блефовать, тем самым не удастся выбить для себя победу. Господин Хизаши в очередной раз глубоко вздохнул, продолжая с грустью лицезреть набирающий обороты скандал. Интересно, если эти двое так в его доме себя ведут, при посторонних совершенно не стесняются выказывать свой характер, то что же они вытворяли там, где мужчина не мог их видеть, где были предоставлены самим себе? Что-то господин Хизаши не сомневался, что в этой своеобразной компании, которою образовали молодые люди после знакомства, подобное вопиющее для него поведение является едва ли не нормой. – Вырвать? Да у младенца леденец сложнее отобрать, чем обыграть тебя. Тут и блефовать нет нужды. Господин Хизаши уже в который раз сравнил поведение молодых людей. Парней судить нет смысла, поганцы редкостные, это не подлежит сомнениям. Даже его родной сын, как это не прискорбно было осознавать господину Хизаши. Из молодых колдуний, пожалуй, ему по характеру более всех приглянулась именно Хината. Милая и спокойная девушка, не грубит, не дерзит, ведётся себя достойно, хотя и чрезмерно, сие мужчина не мог не заметить, подлизывается. А вот Тен-тен и Сакура были ещё теми фуриями воплоти. Конечно, мужчина не отрицал тот факт, что Хината спокойно во многом лишь притворяется, а на деле затмит своих подруг по характеру, но всё же полагал, что брюнетка не столь вспыльчива, не загорается от крохотной искры, стоит чему-то случиться не так, как ей хочется. Нет, господин Хизаши вовсе не был против Тен-тен, отнюдь, он был рад, что именно она оказалась парой его сына. Главное, чтобы Неджи был счастлив. Да, устои его семьи пошатнулись с приходом этой своевольной колдуньи, но разве сам Неджи ранее не нарушал установленные правила? Да и сам Хизаши, чего греха таить, тоже не был идеалом. – Ты просто трус, вот и выискиваешь отговорки. И всё-таки господин Хизаши никак не мог понять, как его сын может не только терпеть столь беспардонное к себе отношение со стороны Тен-тен, но и, что поражало мужчину больше всего, всячески потворствовать ей. А иногда даже, что вообще казалось чем-то невероятным, Неджи откровенно провоцировал Тен-тен на очередной скандал. Казалось, что молодые люди просто не могут и дня прожить, дабы не устроить хотя бы крохотную словесную баталию. Они стоят друг друга, в этом не было нужды и сомневаться. – Это я-то трус? Сейчас ты мне за всё ответишь. Потом не ной, что я тебя обидел, заставил, сама напросилась. Хочешь очередной раунд? Так получай. Господин Хизаши не знал, что ему и делать. Уйти, оставив парочку разбираться самостоятельно со всеми их выкрутасами, или остаться, продолжая наблюдать? И как же всё хорошо было буквально недавно. Неджи отнёс Тен-тен после ритуала домой, уложив в постель, после чего ни на шаг не отходил, дожидаясь, когда же она очнётся. Стоило Тен-тен открыть глаза, как Неджи буквально окружил её небывалой заботой. Он старался предугадать малейшее её желание, был готов исполнить любой каприз. Вот, пожалуйста, доигрались. Всё было поистине прекрасно. Тен-тен, как казалось господину Хизаши, а он не сомневался в её искренности, буквально светилась от счастья, стоило ей узнать, что она выбрала фигурку, которую создал Неджи, хотя упорно делала вид, что якобы недовольна. Кареглазая красавица охотно дозволяла Неджи ласкать её, обнимать, даже позволила пару раз поцеловать, пусть и в щёку, ведь рядом был отец парня, большие вольности недопустимы, ведь они не женаты. Неджи тоже был счастлив, господин Хизаши это видел собственными глазами. И вот надо же было такому случиться, что он, сам господин Хизаши, заварил эту кашу. Вот для чего нужно было ему предлагать молодым людям сыграть в какую-либо игру? Решил, видите ли, что им скучно. Что тут можно сказать? Вот и развлеклись. Пара партий в сёги, а затем скандал, в котором Тен-тен принялась обвинять Неджи, довольного победой, ведь оказалось, что играли молодые люди на желания, в жульничестве. Решив, что лучше оставить молодых людей наедине, ведь покуда его вмешательство лишь пагубно отражалось на их взаимоотношениях, господин Хизаши направился в дом, позволив Тен-тен и Неджи приступить к очередной партии в сёги. Ох, если бы только мужчина знал, чему он дозволил сим жестом случиться, то никогда бы не покинул сад даже под угрозой смерти.