Жанры и предупреждения во имя Луны.

      Её звали Нана Асахина, и она была самым известным, самым скандальным репортёром во всей Центральной Префектуре.       Её знал весь Токио, весь издательский мир гонялся за её репортажами, и боялся её, потому что Нана Асахина, в отличие от своей жёлтопрессовой братии, не отвлекалась на надувательство и выдуманные факты. Она была настоящей гончей, с любопытством и азартом, помноженным на профессионализм, вынюхивающей самые правдивые сенсации, самые потаённые секреты своих жертв.       И однажды это заметили.       Заказчик назвал всего одно имя, и Нана кивнула, потому что это имя знал весь город. Что ж... Заказчик желал знать настоящее имя.       В те дни Нана обследовала сто двадцать городских школ и опросила невиданное количество народа. В её подвальной лаборатории впервые за всю её карьеру закончился проявитель, но всё же больше тысячи фотографий молодых учениц от четырнадцати до шестнадцати заняли своё место на широкой стене, полностью закрыв своеобразной мозаикой крашеную поверхность. Нана дежурила ночами в своей старенькой тойоте, настроив приёмник на полицейскую волну и чутко реагируя на каждое сообщение о странных беспорядках, в последнее время участившихся в Токио, а затем лично осматривала каждое место, дотошно конспектируя даже самые бредовые показания очевидцев. Мелкий мусор, который прочие люди беспечно втаптывали в землю, она подбирала, осматривала деловито и кое-что бережно откладывала в поясную сумочку, нутром чувствуя его важность. А дома, склонившись над картой города, прижатой по углам забытыми позавчерашними кружками с кофе, Нана раскладывала находки рядом с воткнутыми в бумажное полотно канцелярскими гвоздиками. Голубые обозначали все места, на которых ей пришлось побывать, а красные, и их было гораздо меньше, - те, с которых она приносила найденные сокровища. А потом подолгу смотрела на пёстрые метки, пытаясь выяснить закономерность, и глубокие синие глаза удовлетворённо мерцали в лабораторной полутьме странными золотистыми бликами.       Закономерность выяснялась. Фотографии подростков, с подписанным на каждой адресом, потихоньку пропадали со стены. Неподходящие школы отсеивались. Круг охвата кварталов сужался, пока перед репортёром не остался лишь один вариант.       С непривычно голой крашеной стены улыбались всего полтора десятка девочек, обучающихся в попадающей под подозрение старшей школе Джубан, и проживающих в том районе, откуда до каждого места, помеченного красным, было не больше пяти минут пусть даже очень быстрого бега.       Нана выключила свет и с торжествующим предвкушением усмехнулась. Она не связывалась с заказчиком, но откуда-то знала, что завтра на условном месте её будут ждать. Нана обернулась последний раз, прежде чем с чувством выполненного долга забыться сном, впервые за всю неделю, и удовлетворённо заметила, что тьма не стала помехой усталым глазам - женщина с лёгкостью различила подписанный своею же рукой адрес случайно выхваченной из вереницы фотографий девчёнки, смешной блондинки с по-детски припухлым личиком...       Её звали Нана Асахина, и она не знала, что матовая бронза, разлившаяся по привычной синеве радужек некогда человеческих глаз, показатель куда более интересных и сенсационных грядущих метаморфоз.