Проклятые

5 курс.

«Каково это — проснуться однажды и понять, что человек, которого ты презирала — мёртв, а тот, кто был ближе всего, заключён в Азкабан? Каково это — осознать, что твоя жизнь уже не в твоих руках? И как справиться с тем, что надвигается?»

Лили поступает на пятый курс. Ей предстоит полностью поменять свои взгляды и окончательно выбрать сторону. Друзья станут врагами, а враги друзьями. Потому что будет война. Она уже началась.

Фелиция прикрыла за собой дверь и прошла в комнату. Лили же не двинулась с места. — Может, хватит строить из себя обиженную на весь мир? — Может, хватит строить из себя пай девочку? — не заставила себя ждать с ответом Лили, — Джеймс не видит всего только из-за своей влюблённости. И натравливать его на меня очень умное решение. Брат всё тешился надеждой, что они подружатся. Заходил к ней и звал погулять с ними. Лили всегда отказывалась. Она понимала, что так она отдаляется от него, но ничего не могла с собой поделать. Делать вид, что Фелиция прекрасная пара для него, она не собиралась. Теперь Джеймс делал вид, что её нет. Замечательно. — Я его на тебя не натравливаю. — Ещё скажи, что он сам перестал со мной разговаривать. — Да. — Ну да, конечно. — Не надо делать из меня монстра. Я действительно люблю Джеймса и никогда не причиню ему боль. — Не бросайся такими обещаниями, Фелл. Ты втягиваешь его во всё это. Даже не думая, что он может пострадать. Это эгоистично, тебе не кажется? — Если ты называешь эгоизмом желание любить, и быть любимой, то да, я эгоистка. — Так почему бы тебе не выбрать кого-нибудь из своего круга? Почему именно Джеймс? — Может, потому, что он и есть тот человек, рядом с которым я хочу прожить остаток своей жизни, и за которого я эту самую жизнь готова отдать? — Если ты действительно любишь, то оставь его в покое. Потому что то, чем вы занимаетесь, никогда не оставит тебя. А Джеймс первый, кто попадёт под перекрёстный огонь. — Я не допущу этого. — Ты не сможешь всего предугадать. — Я попробую. В Норе развернулись обильные приготовления к свадьбе. Бабушка заведовала кухней, на которой определённо не доставало домовиков, потому что за день до торжества там творился полный хаос. Тарелки летали туда-сюда, так и норовя врезаться кому-нибудь в голову, на плите скворчало сразу несколько блюд, издающие божественные запахи, которые невольно привлекали к себя людей, любящих покусочничать, в лице Фреда, дяди Джорджа, дяди Рона, Хьюго, Люси и Джеймса. Мама и тётя Флёр возились с платьем Фелиции. На два фронта работала тётя Гермиона, бегая по этажам и проверяя, всё ли готово, вместе с отцом Лили. Периодически они пересекали где-нибудь в гостиной, обменивались парой фраз и бежали по своим делам: он — помогать ставить шатёр, она — проверять списки гостей, которые могли отказаться или же наоборот согласиться прилететь в последний момент. — Хьюго, уберись в вашей с Фредом комнате, — бабушка поймала внука за ухо возле блюда с картошкой. — Но если она наша с Фредом, то почему я должен в ней убираться один? — возмутился Хью. — Потому что Фред помогает ставить шатёр, — бабушка подтолкнула его к двери, — И прихвати с собой Люси. Лили дорезала овощи и скинула их в миску. Ей не давала покоя предстоящая свадьба. Она не могла ей помешать, не могла отговорить ни Джеймса, ни Фелицию от этой затеи. А значит, приходилось только ждать, опустив руки. На ночь Джеймса отправили к Нику, а Фелиция осталась в Норе, потому что с утра им, да и всем остальным, предстоял трудный день. Народу было много, причём со стороны Феллиции были только её родители и две подруги. Из Круга никого не наблюдалось. То ли они сами не захотели приходить, то ли Феллиция их не пригласила. Но ни Терри, ни Джудит, ни даже Стива Сколда, который считался другом Джеймса, не было. — Сделай лицо попроще, — Джинни Поттер встала по правую руку от Лили, отпила из бокала Искристое шампанское и недовольно поморщившись, когда пузырьки попали в нос. Она была красива в своём нежно-бежевом платье и с уложенными в замысловатую причёску волосами. — И как ты наигранно всем улыбаться? — Лили повернула голову в сторону матери. Та только недовольно поджала губы и отошла, не желая ссориться с ней прямо сейчас. В последнее время отношения у них совсем не ладились. Казалось бы, общая нелюбовь к избраннице Джеймса должна была их объединить, но мать не хотела ссориться с сыном ещё раз, и потому делала вид, что Фелиция ей симпатична. Лили понимала, какой это подвиг для Джинни Поттер, которая всегда и всем привыкла всё говорить прямо в лицо, но всё равно злилась на неё. У отца хватило ума не привести с собой свою любовницу, и это радовало. С матерью они практически не пересекались — только пару раз, и то либо для совместной фотографии с женихом и невестой, либо для принятия поздравлений. Дядя Рон и тётя Гермиона тщетно пытались их свести, но к середине торжества у них уже почти исчерпался весь запас идей. — Как малые дети, — процедила Лили, наблюдая, как отец и мать с равной скоростью удаляются друг от друга. Она сидела за столиком, который находился в самом углу и медленно пила из стакана. Уиллу только с третьей попытки удалось вытащить её на танец. Ал танцевал с Розой. Они перестали прятаться от родителей и всех остальных родственников тоже, что означало через год ещё одну свадьбу. Ну, против этой Лили не имела ничего против. Кузина вполне подходила её брату. Во всяком случае, она не состояла ни в каком сопротивлении и дружила с головой. — Когда я буду жениться, то приглашу только самых близких. Кто вообще все эти люди? — спросил Уилл, провожая её на место. — Одна четверть родственников, одна четверть шишек из министерства, которых никак нельзя было не позвать, одна четверть друзей родителей и одна четверть друзей Джеймса. Лили не успела сесть, когда отец перехватил её и повёл к молодожёнам. — Хватит прятаться по углам. Сделаем семейную колдографию. Вот кто бы говорил о прятках. Лили фыркнула. Она встала по правую руку от Джеймса вместе с матерью, и при вспышке фотоаппарата состроила улыбку, надеясь, что та не выглядела натянутой. — А теперь дети. Мать с отцом отделились от них, а Джеймс неожиданно обнял её за плечи. — Хватит дуться, сестрёнка, — шепнул он ей на ухо, и Лили улыбнулась, хотя после этой фазы стало ещё тяжелее. — Так, стоп! — Лили смотрела на Хью как на человека, несущего полную чушь, — Джеймс купил дом? — Да. Говорю же, они после торжества отправятся прямиком туда. Лили медленно осела на стул. Дом, о котором никто не знал. Лучше не придумаешь. Она резко встала и оглянулась по сторонам в поисках Феллиции. Поспрашивав парочку людей, она нашла её в ванной. Кто-то пролил ей на платье красное вино, и она пыталась его оттереть. — Плохая примета, — натянуто рассмеялась Феллиция, глядя на неё в зеркальное отражение. — Дом. Ты что, специально? — Лили закрыла за собой дверь. — Не жить же всем скопом здесь, — она, будто только что догадавшись, что пятно можно замаскировать чарами иллюзии, взмахнула палочкой над платьем. Пятно тут же исчезло, и девушка вышла из ванной, оставив Лили в дурном расположении духа. Букет невесты неожиданно поймала Роза, а подвязку, брошенную Джеймсом, схватили на пару Ник и Тед. Первый сразу же вручил её Люпину, со словами, что давно пора. Молодожёнов отправляли в путь всей толпой. Друзья и кто помоложе бурно улюлюкали. Лили почему-то оказалась ближе всех к ним и слышала, как Джеймс поцеловав Феллицию, сказал: — Пока смерть не разлучит нас. И было в этой фразе что-то роковое, что-то, что заставило Лили всерьёз испугаться уже за них обоих. В Норе они оставались ещё три дня, а потом Лили и впервые за два года приехала в их старый дом к матери. Старая комната навевала грусть. Колдографии, плакаты на стенах, мебель и игрушки, казалось, были вообще из прошлой жизни. Как будто и вовсе не её. В самом углу на кресле сидел, будто насмехаясь над ней, большой плюшевый медведь. Лили поставила вещи возле кровати и подошла к нему. Всё, что напоминало ей Терри, было теперь ей противно, была ли то Феллиция, или этот медведь, всё равно. Она схватила его за пухлую лапу и тихо вышла из комнаты. Проходя мимо спальни родителей, Лили бросила взгляд через приоткрытую дверь. Мать сидела на полу, скрестив ноги. В руках у неё был бокал, а рядом полупустая бутылка с огневиски. На полу в рассыпную лежали колдографии. Не стучась Лили зашла в комнату. Мама на неё даже не оглянулась. Она села рядом с ней и положила голову на плечо. Наверное, они были сейчас с ней похожи. Две брошенные, вспоминающие о прошлом, не в силах справиться со своими чувствами. Можно было, пользуясь моментом, поговорить по душам, но обе чувствовали, что слова на данный момент были бы лишними. Они всегда понимали друг друга без слов, но только начинали разговаривать друг с другом, как всё это понимание сходило на нет. Отец уехал к себе на квартиру в Лондон. Джеймс пребывал в своём собственном доме неизвестно где, Ал остался в Норе вместе с Розой, а они с мамой сидели на полу и рассматривали старые колдографии. Она не плакала, просто пила, а потом заснула. Лили укрыла её пледом и, подложив подушку под голову, вышла из комнаты, прихватив с собой плюшевого медведя. Просто выкинуть его в мусор было недостаточно. Поэтому она устроила ритуальное сожжение на заднем дворе. Казалось, вместе с этим медведем сгорают все хорошие чувства, которые она испытывала к Терри. Возможно, это не было любовью. Она не могла сказать точно. Но одно она могла сказать наверняка — его поступок раз и на всегда провёл черту между ними, и она уже никогда не будет относиться к нему, как прежде. Когда догорел последний клочок, она вытерла непрошенную слезу и, закрыв бак с мусором, вернулась в дом, где наткнулась на Ванессу. — Что ты здесь делаешь? — Лили в шоке смотрела на потрёпанную подругу не понимая, что та делает в Англии, когда Кормак МакЛагген увёз её в Италию в самом начале лета. А внешний вид её вообще приводил в замешательство. — Лили, Лили… — начала она жалобно, а потом покачала головой и закрыла лицо руками. Понадобилось несколько минут, чтобы привести её в себя. Лили успела сбегать в комнату матери и взять оттуда остатки огневиски. — Что случилось? — спросила она ещё раз. Ванесса выпила ещё один стакан для верности. — Я уговорила отца вернуться в Англию пораньше. И пока он уезжал по делам, решила проведать наш старый дом, ну тот, где мы с мамой жили. Думала найти там какие-нибудь зацепки. И… и они были там. — Они? — Двое. Я не смогла различить, они почти сразу меня заметили, пришлось убегать. Но до того, как это произошло, я услышала про «Круг». — Круг? — Название организации, которая ко всему это причастна. К смерти моей матери и к смерти министра. Лили побледнела. «Вы похожи на «круг», «Как рыцари круглого стола». Терри. — А они что-нибудь ещё говорили? Ванесса покачала головой. Они отправили её отцу письмо, сообщающее о том, что та решила проведать Лили, и отправились спать. Хотя спала только Ванесса, и то тревожно ворочаясь во сне. Что ей снилось, одному Мерлину известно. А Лили до рассвета просидела с открытыми глазами. На душе было неспокойно. Терри. Терри. К чему всё это? К чему это сопротивление и убийства? И неужели другие тоже хотели войны, раз шли на это? Утром мама, не дожидаясь их, ушла на работу, и они весь оставшийся день провели дома, строя разные предположения. Ванесса знала про Терри и про их организацию. Так же она была уверенна, что тот ко всему причастен, но сильно об этом не говорила, опасаясь за Лили. На следующий день вместе с остальными они отправились в Косой переулок за книгами и остальными школьными принадлежностями. — Пятый курс. СОВ. Вам нужно серьёзно к этому отнестись, — говорила тётя Гермиона, пока они проходили через барьер каменной стены в Дырявом котле. Хьюго с Люси, улыбаясь, переглядывались. Они-то уже всё сдали. И, надо сказать, очень неплохо. Повсюду висели плакаты с новым министром магии. Министерство взялось проводить агитационную программу и поднимать все слои населения, чтобы те его поддержали. Надо сказать, что получилось у них это неплохо. Чарли всё же с большим отрывом лидировал в выборах и стал «самым молодым министром за всю историю министерства магии». Правда, его всё равно курировал некий МакГарт, о котором Тед отзывался не очень хорошо. Хотя насчёт того, что тот сильно повлияет на нового министра, он сомневался. Чарли был подкован в политике, возможно ему не доставало опыта, но что-что, а в людях он разбирался хорошо. Поэтому шансы его задержаться на посту министра магии были довольно высокие. — Ты в порядке? — Лили положила руку на плечо подруги, и та вздрогнула, будто бы только очнувшись. Хотя это было неудивительно. Та сидела на полу и раскладывала карты, и похоже, они не говорили ничего хорошего. На лбу у неё образовались морщинки, она о чём-то упорно думала. Лили решила немного её развеселить, хотя весёлого во всех событиях последних дней не было ничего. — И как тут можно что-то увидеть? — спросила она, махнув в сторону карт. Ванесса нахмурилась ещё больше. В душе Лили начало зарождаться тревожное чувство. Эти карты и гадания точно до добра не доведут. — Ты, правда ничего не видишь? — спросила та. — Ничегошеньки, — покачала головой она. — Странно, — Ванесса поспешно сгребла карты и, перетасовав, вновь разложила, — Одно и тоже уже десятый раз, будто пытаются что-то сказать. Лили вопросительно приподняла бровь. — И что именно? — Хм… — подруга провела рукой над картами, при этом закрыв глаза. Рука застыла над изображением дамы. Лили перевела взгляд на подругу, которая теперь смотрела прямо перед собой, не моргая. — Ванесса… — неуверенно протянула она, махая у неё перед глазами. — Ничего не выходит, — та мгновенно вскочила. — Не бери в голову. Это… — «всего лишь карты» хотела добавить она, но промолчала. — Что-то не то, я чувствую, — она прошлась два раза вдоль комнаты и замерла, — нужен транс! — Нет-нет-нет! И ещё раз нет! — Лили тоже встала, — Трелони так из него в последний раз и не вышла. Даже не думай! — Лили, это важно. Я понимаю, что для тебя это просто одно из моих чудачеств. Но прошу тебя, поверь — это вопрос жизни и смерти. Возможно, серьёзней ещё не было. Лили смотрела на Ванессу во все глаза. Не стукнули ли те двое её каким-нибудь заклятьем по голове? Потому что верить в то, что та окончательно помешалась за какие-то сутки, она отказывалась. В любом случае, даже если бы она применила силу, Ванессу бы не удалось удержать от задуманного. Причём Лили была крайне удивлена, когда подруга из маленького дорожного рюкзачка достала чуть ли не весь магазинчик мадам Эдельвейс. Чего там только не было. И она догадывалась, что Ванесса применила за заклинание к этому вещмешку, по-другому не назовёшь. Дядя Рон обычно любил шутить на счёт заклинания пятого измерения. Можно было сказать, что байка про сумочку-без-дна была одной из его любимых. Ванесса, расставив всё нужное, и зажгя ароматическую палочку, погрузилась в сон, при этом дав указание будить её всеми возможными способами, если в срок она не очнётся. — Обычно это, конечно, делают двое. Одной оттуда выбираться немного сложно. Но я ведь не первый раз, — подруга улыбнулась, — И не тебя же брать с собой, — как бы между прочим сказала она. Лили даже ответить ничего не успела от изумления. Она медленно расхаживала по комнате, из угла в угол, изредка поглядывая то на лежащую Ванессу в окружении какой-то вонючей дряни и свечей, то на часы. К тому моменту, как подруга пришла в себя, она готова была уже лезть на стенку, ну, или бежать в низ за водой. Первым делом Ванесса сразу же кинулась к картам. Вновь сгребла их в одно колоду, а потом разложила. — Мерлин всемогущий! — воскликнула она, и глаза её широко распахнулись. — Может, хоть что-нибудь объяснишь?! — не выдержала Лили. — Ты сочтёшь меня за сумасшедшую, — поворачиваясь к ней всем корпусом, ответила подруга. — Давай уже выкладывай. И лучше с самого начала и понятным языком, — предупредила она. Ванесса тяжело вздохнула. — Хорошо. Сквозь гостиную, через дверь на задний двор. Гравий еле слышно шуршал под ногами, но острое волчье чутьё всё равно учуяло их раньше, чем они ступили на дорожку. Скорее всего, как только они выпали из камина. Да и летучим порохом от них пахло за километр. Ник поджидал их возле старого дуба. — Не спится? — оскалился он в дружелюбной улыбке, показывая белоснежные зубы. — Что-то типа того, — наспех сказала Лили. Взгляд Крама скользнул по Ванессе и лицо его приняло серьёзное выражение. Ту всю трясло, глаза лихорадочно сверкали, а на лбу выступила испарина, — нам нужна помощь. — Что случилось? Лили посмотрела на Ванессу — та определённо не в состоянии была повторить весь рассказ заново. — В общих чертах, потому что времени очень мало. Джеймсу и Феллиции угрожает опасность. Кто-то этой ночью нападёт на их дом. Нужно их срочно предупредить. Это было самое главное. А откуда они узнали, было уже делом второстепенным. Ник спорить не стал, тем более, что он прекрасно знал, что они не будут шутить с такими вещами. Ванесса порывалась пойти с ними, но Ник только после уговоров согласился взять с собой Лили, и то с большим сомненьем, так что Ванессу было решено запереть в его комнате. О новом доме Джеймса знали немногие, и Лили не входила в число этих счастливчиков. Быть может, если бы она не так открыто игнорировала тот факт, что жена Джеймса Фелиция, то ей бы и предоставили эту привилегию. А так приходилось действовать через Ника, который только по счастливой случайности, или из разумных соображений не задавал вопросов. Пока. Раздумывать, на чём они будут добираться, было некогда. Оба были несовершеннолетние, и пользоваться волшебной палочкой было нельзя ни одной, ни второму. Поэтому они просто-напросто угнали мотоцикл. — А ты умеешь ездить на этой штуковине? — с опаской спросила Лили. Ник всё же был чистокровным волшебником и рос вдали от магглов, поэтому сомнения Лили были оправданными. Ник окинул её насмешливым взглядом. — Я не настолько испорчен в плане чистоты крови, чтобы не интересоваться маггловской техникой. Как думаешь, он сможет взлететь, если над ним немного поколдовать? — Давай потом проверишь. У нас времени в обрез. Мотор с рычанием завёлся, в доме хозяина мотоцикла залаяла собака, а потом зажёгся свет и на улицу выбежал мужчина лет двадцати пяти в одних трусах. — Привет, друг! — Ник помахал ему рукой и тронулся с места. Мужчина с нецензурной лексикой бросился за ними в след. Наверное, пытался догнать. Но, как можно было предположить, успехом этот порыв не увенчался. Дом Джеймса находился в получасе езды от Ника. Не доезжая до места, они загнали мотоцикл в кусты, и дальше уже продолжили путь пешком. Была глубокая ночь, тучи плотно закрыли небо, так что не было видно ни звёзд, ни месяца, и вот-вот собирался начаться дождь. — Неплохо, — сказала Лили шёпотом, когда они свернули на лужайку одного из домов, за которым, после произношения пароля, показался дом брата. Было тихо. Они решили пробраться с заднего входа. На удивление, дверь была чуть приоткрыта. Ник бросил на Лили предупреждающий взгляд. Они осторожно вошли в дом. Но не успели они переступить порог, как наткнулись на человека, который почему-то оказался сидящим на полу. Рядом лежало что-то большое. Лицо его, белое, как мел, резко вырисовывалось в темноте, а после того, как Ник зажёг свет, он походил больше на мертвеца со своими остекленевшими глазами. Лили первоначально его даже не узнала. Но да, это был Джеймс. Растрёпанный, напуганный. А рядом лежала Феллиция, тоже бледная и уже бездыханная. Джеймс при их появлении начал бормотать что-то неразборчивое, сбивчивое, но не кинулся к ним, а сжал в объятьях тело жены и расплакался. — Что произошло? — голос у неё сел, и казалось она не сказала это, а прошептала. Ник не ответил, он попытался оторвать Джеймса от Феллиции и поставить на ноги. Получилось с третьего раза и то с применением силы. — Это не я! Это не я! Я не убивал! — выкрикивал Джеймс. — Кто? Кто это сделал? — спросила Лили. Брат обернулся на звук её голоса и его глаза посмотрели на неё с мольбой. — Всем оставаться на своих местах, — в дверной проём вошёл статный мужчина и наставил на них палочку. Следующие несколько дней были похожи на один сплошной кошмар, который и не думал заканчиваться. Джеймса обвинили в убийстве своей жены. Как ни странно, все улики указывали именно на него. Списали всё на ссору и то, что Джеймс, вспылив, проклял её. И не помогли никакие уверения, что тот не мог бы убить человека в состоянии аффекта, да даже в пьяном виде он не смог бы обидеть и мухи, не то что отправить на тот свет. Был суд, были показания всех родственников, друзей и знакомых и был страшный приговор — Азкабан, пожизненно. Не смягчающих обстоятельств, ничего. Даже то, что Гарри Поттер — герой второй войны, не сыграло никакой роли. От него просто отмахнулись, его влияние мгновенное перестало что-либо значить. И почему так произошло, никто не мог ответить. Лили не дали встретиться с братом и поговорить с ним, она лишь видела, как жуткие существа — дементоры, ведут его к выходу. Теперь его верные спутники на долгие годы. От одного взгляда на них, от одного только присутствия рядом, волосы вставали дыбом, а кровь в жилах холодела. Что уже говорить о том, чтобы провести с этими существами бок о бок всю оставшуюся жизнь. Кто так мог его подставить? Кому была нужна смерть Фелиции? Эти вопросы были самыми важными. И Лили дала себе слово, что найдёт ответы на них, и виновные понесут заслуженное наказание. Лили была на похоронах Феллиции. К счастью, её родители тоже не верили в то, что Джеймс был способен на такое. Но кому от этого было легче? Мама окончательно пропала на работе, а отец сбивал ноги о пороги всех, кто хоть как-то мог помочь. Лили с Алом прибывали в Норе. Она уже написала письмо Чарли, надеясь, что пост министра магии не повлияет на их дружбу, и он сможет хоть что-то сделать. Тот прилетел довольно быстро. — Лили, пойми. Я бы с радостью, но за всем этим кто-то стоит. И действовать открыто нельзя. — Но Джеймс в Азкабане с дементорами. Нельзя ждать. А что можно было сделать? Ванесса попала в Св. Мунго. К тому моменту, как до неё добрались, она уже была без сознания и не приходила в него в течение нескольких дней. И, самое главное, никто не знал, что с ней. Это не было ядом — целители уверенно заявили об этом. И это не было каким-либо проклятьем. Что-то изнутри высасывало из неё все силы, но что это — никто не мог дать ответа. Мистер МакЛагген за то время, пока пытались поставить диагноз, не мог найти себе места. Пришлось уговаривать его отправиться домой и как следует выспаться, а не дежурить возле палаты дочери. И всё равно через десять часов он вернулся на свой пост. Лили удалось попасть к подруге только на четвёртый день. Кроме них в палате никого не было. Она села на стул рядом с койкой и положила руку поверх ладони Ванессы. Она догадывалась, в чём было дело, просто не хотела в это верить. Но, видя такое состоянии подруги, приходилось верить во всё что угодно. А больше всего ей не хотелось думать, что она умирает. Кто-то навис над койкой, и Лили подняла голову, чтобы спросить о самочувствии у целительницы, если это была она, и сказать, что всё будет хорошо, если это мистер МакЛагген. Но это была ни одна, ни второй. Лили открыла и закрыла рот от удивления, а потом, еле ворочая языком, пролепетала: — Проффесор Трелони? — то ли констатация факта, то ли вопрос. Вид мёртвой прорицательницы почему-то приводил её в ужас, особенно если отметить тот факт, что она находилась рядом с больной Ванессой. Рука непроизвольно потянулась к запястью и сжала его. Браслет. Его не было. Чёрт возьми, когда? Когда она успела его потерять? Хотя нет, потерять она его не могла — это же не безделушка какая-то. Да и к запястью он был прикован заклинанием. Просто так он не мог исчезнуть. Выходит, она сама его сняла. Но когда? Сколько часов (или дней?) назад? И если так, то… — Бедная девочка, — сказала Трелони, смотря на свою ученицу сочувствующим взглядом из-под тусклых стёкл очков, и тем самым выводя Лили из размышлений. — Она же не умрёт? Нет? — с надеждой в голосе спросила она. Трелони укоризненно посмотрела на неё. — Всё бренно в этом мире. И все мы смертны… Лили поёжилась. Опять эта заунывная речь Сибиллы Трелони. Почему-то из уст мертвеца это звучало более впечатляюще, чем, когда она вещала это каждому встречному при жизни. — А как её вывести из этого состояния вы знаете? И опять Трелони посмотрела на неё, как на человека несущего полную чушь. — Она сама должна пройти все барьеры. В этом всё и заключается. Такой дар, такой дар… — Лили, — она чуть не упала со стула от неожиданности. Потому что перед ней стояла Элизабетт МакЛагген, давно почившая с миром, а за её спиной ещё человек семь мертвецов. Похоже, что все они — родственники Ванессы, умершие в разные столетия, судя по одежде. Лили заморгала, пытаясь прийти в себя и всё ещё надеясь, что это сон. Хотя какой уж тут сон — кошмар. — Лили, она может вернуться. — Может? — Большая вероятность этого. Пожалуйста, передай ей, что я её очень-очень люблю. И будьте осторожны, вы ввязались в очень опасную игру. Вся честная компания за её спиной согласно закивала. — Скажите, миссис МакЛагген, кто вас убил? — спросила Лили. Наверное, Ванессе было бы интересно это узнать, разговаривай она сейчас со своей матерью. — Это не важно. Главное, сейчас вам оставаться вместе и без крайней необходимости никуда не лезть. Дверь палаты открылась и на пороге показался Кормак МакЛагген. Он окинул палату взглядом и спросил. — Ты с кем-то разговаривала? — С Ванессой. Думаю, она меня слышит. Его глаза опять стали грустными. — Мистер Маклагген, вы замечали за ней что-нибудь странное в последнее время, кроме её помешательства на гаданиях? — Странно, что ты об этом спросила. — Почему? — Ну, ты её подруга и должна больше знать, чем я. — И всё же. — Мне Элизабет написала за несколько месяцев до своей смерти письмо, в котором беспокоилась за Ванессу. Тоже говорила про эти гадания и то, что из комнаты вечно пахнет чем-то непонятным. Я приехал, поговорил с Ванессой. Всё было нормально. А потом умерла Элизабет, и что-то случилось с ней. Первые несколько дней она просидела в своей комнате, с трудом открывая дверь, чтобы взять еду, а потом ходила с таким видом, будто её не интересует, что происходит вокруг. Но я списал всё это на шок. Она всё-таки мать потеряла. И вот этим летом заладила, что нужно возвращаться в Англию. Дошло до истерики. Пришлось возвращаться. Отправила меня к друзьям, чтобы я проветрился, а сама к тебе уехала в гости. Честно сказать, ничего не понимаю. И вечно носится с какой-то книгой. — Какой книгой? — Что-то про прорицания. Она вон, на прикроватном столике лежит. — Не возражаете, если я возьму почитать? — Нет, конечно. — … признаться во всём мне не хватало храбрости. Да и ты к прорицанию относишься скептически. Так пусть всё и оставалось бы на уровне шутки. Пойми, ты видишь Сама-Знаешь-Кого, Ник воет на луну, а я должна быть нормальной в какой-то степени, но таковой не являюсь. И так подозреваю, что с самого рождения. Наверное, ты уже догадалась, и понимаешь, к чему я виду. А именно к тому, что я прорицательница. Понимаю, звучит немного странно и неправдоподобно. Да что там, в это вообще сложно поверить, если не увидишь в действии. Но как есть. Все эти книги, занятия и прочее мне в принципе не нужны, и без этого всё само собой выходит. Но это помогает обуздать мой дар… (или проклятье?) Раньше это проявлялось только во снах (так, я видела нашу первую встречу в Хогвартс-Экспресс), и я не обращала на это особого внимания. Но по приезду в школу всё начало набирать стремительные обороты. Не знаю как, не знаю почему. Но это уже не сны — это вторая реальность. И она постепенно уводит меня за собой. Наверное, когда-нибудь наступит такой день, когда я стану такой же, как Трелони, или хуже… Ванесса видела будущее. Она видела смерть Феллиции и говорила, что пострадает Джеймс. Но если бы они пришли хоть чуть-чуть пораньше… Тогда, возможно, ещё было что-то исправить. А ещё Лили корила себя за то, что её волновали только свои собственные проблемы и она не заметила, что творится с подругой. Теперь оставалось только надеяться, что та пройдёт какие-то там барьеры, про которые говорила Трелони, и вернётся к ней. А пока существовала ещё большая проблема. Браслет бесследно исчез, и она так полагала, не случайно. Мёртвые приходили по двое, а то и впятером. Все они говорили о проблемах, которые волновали их при жизни, а соответственно, и после смерти. Кого-то убили во сне, кого-то отравили, кому-то изменяет жена, до сих пор… После двух суток без сна и общения с мёртвыми у Лили начала ехать крыша. Она перерыла всё в Норе в поисках браслета, но того и след простыл. Она знала, что к этому был причастен Том. Поэтому он пока и не являлся к ней, ждал, когда она сама его позовёт. Ник вместе с ней навещал Ванессу, и когда та очнулась, поведал события последних дней. И они оба как-то странно посмотрели на Лили, когда речь зашла о смерти Фелиции. — Вы же не думаете, что это я её убила под воздействием сил извне? — спросила Лили, потирая виски. Даже в этот момент мёртвые продолжали её навещать, и стоило больших усилий, чтобы не кинуть в них чем-нибудь потяжелее. Хотя это всё равно бы не сработало. — Лили, ну ты ведь не знаешь, как давно ты без браслета. Ты была уязвима, — виновато сказала Ванесса. — Спасибо огромное за понимание, — сердито пробурчала она. Она переехала к отцу. Оставаться в Норе последние до учёбы дни она не хотела. — Чёрт бы тебя побрал, Том Марволо Реддл! Или ты сейчас же явишься, или… — Или? Мерлин, до чего же знакомый голос. Лили повернулась к нему лицом, полностью выражая на нём своё негодование. — Твоя работа, да? — она показала на запястье, где какое-то время назад находился браслет, — Как тебе вообще это удалось? Я же закрепила его заклинанием, и на нём воскрешающий камень. — Твоя вспыльчивость и непокорность тебя погубит, — сказал он, и по телу Лили побежали мурашки. Ей ещё повезло, что он был в хорошем расположении духа. Иначе бы ей с рук не сошло то, что она назвала его по имени, да ещё и обратилась с претензиями. Видит Мерлин, он просто её довёл, — А насчёт браслета… У меня было время придумать план и найти лазейки. — Только не говори, что это я убила Фелицию. — К сожалению, нет. Но есть другие заслуги. Поэтому поверь, ты ещё очень пожалеешь, что решила оказаться умнее меня. — Я бы тебя убила, если бы ты не был мёртв, — проскрежетала Лили сквозь зубы. Как же ей всё это надоело. — К сожалению, твой отец всё сделал до тебя. Но ты можешь меня воскресить и попробовать повторить его подвиг, — Том улыбнулся. Его это забавляло. Всегда радовали чужие несчастья. — Чёрта с два! Ещё одно твоё воскрешение магический мир не переживёт, — забывая о том, с кем она ведёт беседу, воскликнула в сердцах Лили. — Звучит как комплимент, — ещё одна улыбка, и он уселся в кресло, пристально на неё смотря. Нет, он точно издевается.