Проклятые

Слой за слоем красный лак ложился на длинные ногти. И цвет у него был такой противный, не насыщенно красный, а какой-то неестественный алый. Лили поморщилась. Ухоженная Шарлотта вызывала в ней отвращение. Уж лучше свитер и поношенные джинсы, чем коротенький аляпистый халатик, еле прикрывающий грудь. И как отец мог на неё повестись? — О, Лили, — воскликнула блондинка, растянувшись в натянутой белоснежной улыбке, — Милый свитер. И чего всем не давал покоя её свитер? Обычный — тёмно-красный с белыми зигзагами на рукавах. Вполне удобный и тёплый для зимы. Отец оделся, и они наконец-то вышли на улицу. Зима была в разгаре. После Рождества мороз немного спал, и снежные хлопья постепенно укутывали землю, ложась белоснежным покрывалом. Люди мирно сновали по тротуарам, и создавалось впечатление беззаботности и легкости. Их ведь даже не волновало, что творилось в параллельном от них мире. Отец отвёл её в переулок и подал руку. — Аппарация? — удивлённо спросила Лили. Она ещё не достигла того возраста, чтобы самой этому научиться, но совершеннолетние волшебники пользовались этой привилегией довольно часто. Хотя то, что отец хотел этим воспользоваться, было довольно странно. — Так будет короче, — объяснил он. Короче докуда? Он сказал, что хочет показать ей кое-что, но где это, он не говорил. Вечные тайны Мальчика-Который-Выжил. Рывок в районе пупка, и её будто вывернуло на изнанку раза три, а потом скрутило. Ноги уже почувствовали землю, но перед глазами всё плыло и мешалось. Лили пошатнулась, и отец её удержал. — Дыши глубже, сейчас пройдёт. Для первого раз неплохо, — сказал он, обнимая её за плечи. Вдох-выдох, вдох-выдох. Окружающий мир перестал качаться перед глазами и приобрёл правильную форму. Хорошо, что она с утра обошлась только чашкой кофе, в противном случае завтрак рискнул бы оказаться на земле. Она оглянулась по сторонам. Это был парк. Огромный заснеженный парк. И это, кажется, всё ещё был Лондон. Они вышли из ворот парка и направились вдоль улицы, остановившись возле одного из домов. Пара движений палочкой, и дом начал на глазах увеличиваться в площади. Появились дополнительные окна, балкончики, и одна-единственная дверь. До Лили наконец начало доходить, куда они попали. Почему-то все рассказы до этого казались ей нелепостью, да и слухи могли исказить истинное название, но, видимо, это был как раз тот случай, когда слухи оказались былью. — Штаб-квартира Ордена Феникса. Ты серьёзно? — Лили внимательно посмотрела на отца, как будто сомневалась в его намерениях показать ей чуть ли не самую главную достопримечательность, оставшуюся после второй магической войны. Они вошли в прихожую и затхлый запах сразу ударил в нос. Но несмотря на это Лили, словно маленькая девочка в восхищении и радости смотрела на всё это. — Эта квартира досталась мне в наследство от моего крёстного — Сириуса Блэка, — сказал отец. — Подставка в виде ноги тролля. На неё постоянно налетала Тонкс, — он указал на ту самую подставку, — Бесполезная вещь, но такая же часть дома, как и всё здесь. Они прошли на кухню, где для заброшенного дома царил чуть ли не идеальный порядок. Отец заметил её недоумевающий взгляд. — Это Кикимер. После войны я предложил ему переехать или остаться здесь — в родовом гнезде Блэков. Он выбрал второе. Достойный выбор, надо сказать, мы бы всё равно не ужились с ним под одной крышей. — Кикимер? — Домовой эльф, — пояснил он. Это место явно навевало на него ностальгию. И Лили мучал вопрос, с чего бы это отец, который боялся при ней обмолвиться лишним словом о своём прошлом, так разоткровенничался. Но задавать его она не спешила. Одно дело — узнать обо всём из книг, и совсем другое — от первого лица. Любопытство всё же брало верх. — Так вот она, какая, штаб-квартира, — Том оказался рядом так неожиданно, что Лили вздрогнула. К счастью, отец этого не заметил. Она отпросилась в туалетную комнату, и только заперев дверь позволила себе едкий непечатный комментарий в сторону одного неучтивого призрака. На что тот даже не удивился. — Никаких манер, — он покачал головой. — Ну да, ещё займись моим воспитанием и обучи этикету, — съязвила Лили. Вся эйфория медленно улетучивалась и накатывало неотвратимое желание повеситься прямо в этом туалете. — Ты думаешь, что это мне не по силам? — В твоих силах выносить мне мозг. Это да, — Лили села на бортик ванной, обхватив голову руками — Тогда почему бы этим не воспользоваться? — Зря я это сказала. — Твой отец как был неотёсанным дикарём, воспитанный магглами, так и остался. — Этот дикарь тебя убил, между прочим, — заметила Лили. — Не без труда. И чего он смог достичь за время спокойной жизни? Наплодить троих детишек? Остаться рядовым аврором? Посадить собственного сына в Азкабан? Связаться с грязнокровной шлюхой? Это ты считаешь достижением? — Он избавил мир от твоего гнёта! И Джеймса посадили не из-за него! — Но он ничего не смог с этим сделать, ведь так? А значит, Гарри Поттер не всесилен, как оказалось, а всё так же слаб, как и прежде. — Лили, всё нормально? — голос отца из-за двери был как спасение. Она, не глядя на Тома, сразу же открыла дверь. — Да, — она улыбнулась, — Ты, между прочим, обещал показать комнату Сириуса. Дом был огромный, в несколько этажей и с десятком комнат. Все они обходить, конечно, не стали, это заняло бы куда больше времени. Портрет Вальбурги Блэк, матери Сириуса, ворчал что-то неразборчивое, а когда они к нему приблизились заорал во всю глотку так, что заложило уши. — Предатели крови! Предатели крови! В моём доме! Кикимер! Кикимер! Выгони их! Отец палочкой занавесил раму, и старая дама вновь принялась бубнить себе под нос. — Ну и характер, — выдохнула Лили. — Скверный. Раньше только Сириус мог её успокоить, — отец поправил очки на носу. На кухне что-то с грохотом упало и к выходу пошлёпала пара маленьких босых ног. — Кикимер идёт, моя госпожа! Кикимер прогонит чужаков и предателей крови! — с хлопком возле них оказалось существо, которое только после пристального рассмотрения можно было принять за домовика, настолько он был сморщенный и старый. На глаза, словно блюдца, свисали тяжёлые дряблые веки, а лапки ходили ходуном, уже не имея прежней твёрдости. — Кикимер, это я — Гарри Поттер! Помнишь меня? — отец выставил перед собой руку, как бы предостерегая домовика. — А, мистер Поттер, вы всё-таки явились навестить старого Кикимера и родовое поместье Блэков. — Да, Кикимер. Но я не один. Это моя дочь — Лили, — отец показал в её сторону. — Кикимер следит за домом и всегда ждёт хозяев, — он поклонился и исчез с тихим хлопком. — Странный домовик, — сказала Лили. Он был не первым, кого она видела из этого класса. Но Кикимер был настолько стар и предан своим умершим хозяевам, что, возможно, таких, как он, уже и не было больше. Они спустились на кухню и с удивлением обнаружили на столе дымящиеся кружки с горячим чаем и вазу, с горкой наполненную печеньями. Кажется, даже отец был в шоке от такого гостеприимства. В желудке у Лили жалобно урчало, так что мягкое печенье и душистый горячий чай пришлись очень кстати. Потом был рассказ про Аластора Грюма и весь состав Ордена Феникса, что первого, что второго, и Лили слушала, не отрываясь. У отца прекрасно получалось передать всю атмосферу тех времён. Или это ей так казалось, ведь он был для неё героем, человеком, которым она гордилась с самого детства. Разница была лишь в том, что раньше она считала его неуязвимым и непобедимым, а сейчас понимала, что он был тем же человеком, который пытался жить обычной жизнью и не вспоминать о прошлом. Дать детям то беззаботное будущее, где самой большой проблемой будет плохая отметка по экзамену, а не выживание. Она это поняла очень отчётливо на фразе «Я никогда не хотел такой жизни своим детям». Наверное, он и сам понимал, что слишком опекал их и отгораживал от реальной жизни, а теперь они совершенно не готовы к будущим сражениям, но просто не хотел в этом признаваться. Это как твердить всю жизнь, что всё хорошо, а потом в один прекрасный момент заявить, что это не так и они все умрут. Кикимер принёс им ещё чая и опять растворился в воздухе. Отец отпил немного горячего напитка и поправил очки на переносице, готовясь перейти к главной теме разговора, ради которой всё это и затевалось. — Я хочу перевести этот дом на твоё имя, — сказал он без всяких предисловий. Лили даже поперхнулась. Можно было ожидать чего угодно, но чтобы такое. Удивление было написано у неё на лице, поэтому отец поспешил пояснить, — Это хорошее убежище во всех смыслах. О нём мало кто помнит, мало кто знает, где оно находится, и мало кто проникнет в него безо всякого приглашения. — Папочка обо всём позаботился, — сказал Том, стоявший всё это время у неё за спиной и комментирующий каждую реплику отца. Лили уже перестала обращать на него внимание. — Отличный бункер чтобы спрятаться от ядерной войны. Зачем мне это? И как же Альбус, как же Джеймс? — Альбус сможет о себе позаботится… — А я, значит, нет? — возмутилась Лили. Их ссора с Альбусом скорее всего и послужила причиной, по которой отец переводил дом на её имя. Один в тюрьме, второй дуется, а она, как всегда, запасной вариант. — Я очень за тебя переживаю, Лили. Времена сейчас очень нестабильные. Поэтому будет лучше, если у тебя будет место, где ты сможешь чувствовать себя в безопасности. Значит, он догадывался о том, что происходило. Не имел представления, что это, но знал, что серьёзно. Хотя, может, это была обычная паранойя. В любом случае, такой расклад вещей был более, чем странным. Целый дом перевести только на неё одну. — И причина только в этом? — с сомнением спросила она. — Да. — Неужели, — Том обошёл его стороной, сверля взглядом, в котором читалось презрение, — А может, ты что-то скрываешь? — он приблизился к отцу и наклонился к его уху. Он явно что-то не договаривал, Лили и сама это видела, но делиться с ней своими соображениями явно не собирался. Она всегда была слишком маленькой, чтобы понять сложные взрослые проблемы, по его мнению, да и по мнению многих её родственников. В чём это заключалось — не понятно. — А, понятно! — воскликнул Том победоносно, — Мальчик-Который-Выжил боится! — А мама? — На ней наш дом, — сказал отец, опуская глаза, — на нём защитные чары, так же, как и на Норе. — Может, всё-таки объяснишь в чём дело? От чего мы бежим? — В Германии были сожжены дотла несколько деревень, официальная причина — возгорание. Неофициальная — истребление магглов. Меня отправляют туда проконсультировать местные органы и по возможности пресечь дальнейшие нападения. — А причём здесь ты? Это же совсем другая страна! — Отец Ника поручился за меня и попросил помочь. Да и моё начальство всеми руками «за». Я не знаю, на сколько это затянется, поэтому предпринимаю все меры, чтобы с вами ничего не случилось за время моего отсутствия. Когда они уходили, то сменили пароль для входа в дом и проверили заодно надёжность обычных замков. Лили снова жила у отца. Возвращаться в Нору она не спешила. Стоило до отъезда последить за ним. Ей не давала покоя забота отца, и фраза Тома, которую тот всё никак не хотел комментировать. Зато задался новой целью — сделать из неё настоящую леди. Это было даже хуже, чем когда он тренировал её Тёмной магии. — Никаких брюк, — категорично заявлял он, — Ты девушка, а значит, либо платья, либо юбки. — В них холодно! — Женственно. Хотя тебе это слово ни о чём не говорит, — говорил он, пристально сверля её взглядом. Лили стояла над кучей вещей, большинством из которых были свитера и джинсы, — Посмотри на себя в зеркало — бледная, худая, нечёсаная и, в добавок ко всему, в обносках! Даже магглы так не ходят. Лили глубоко вздохнула, чтобы не сорваться. Если она на него накричит, в соседней комнате её не так поймут. — Мне удобно, остальное не важно, — она запихнула вещи обратно в сумку и посмотрела в своё отражение. Что ему не нравилось? Нормально она выглядела. — Нормально для кого? Для юродивого, может. Поэтому Крам тебя и не выбрал. — Вот не тебе мне об этом говорить. — А если не я, то кто? Твои мертвые родственнички, которые побежали жаловаться вездесущему Дамблдору? Или твой отец, который от страха не знает, куда пристроить своих детишек? — Заткнись! — Я ещё не закончил! — жёстко сказал Том, — Ты будешь слушать меня и будешь делать, то что говорю. Потому что деваться тебе некуда. А теперь собирайся! — Даже и не подумаю! — Лили сложила руки на груди и уселась на кровать. Он всего лишь призрак, с чего это она должна была его беспрекословно слушаться? — Ты — нет, а она да, — заметил Том, указав в сторону зеркала. Лили перевела взгляд на своё отражение, где ей ехидно улыбалась Меролл. Она попыталась отвести взгляд, но почувствовала лишь, что она уже не может подчинить себе своё тело. Тьма окутала комнату, и она ощутила боль, жуткую боль, сгибающую пополам, которая была как в голове, так и во всём теле. Хотя каком теле? Её же из него вытолкнули, и она была каким-то бестелесным существом, мечущимся в замкнутом пространстве собственного разума. Это было не долго и немедленно, просто прекратилось внезапно, так, что от неожиданности она упала на землю, почувствовав под щекой холод тающего снега. Кто-то потянул её на верх. — Девушка, с вами всё в порядке? — знакомый голос. Слишком знакомый. Она переборола муть в глазах и медленно подняла взгляд. Если бы не слабость во всём теле, она бы сразу его оттолкнула. Но если он её отпустит, то она снова окажется на земле, беззащитная и в полусознании. Она даже не до конца осознавала, кто она и что делает здесь. И только основные инстинкты говорили, что она в опасности. — Да, — она попыталась привести мысли в порядок, — Что произошло? — Ты потеряла сознание прямо посреди улицы. — Как тебя зовут помнишь? В голове метались обрывки мыслей, потребовалась минута, чтобы привести их в порядок. Она уже более или менее стояла на ногах, поэтому отошла от Терри на пару шагов и сжала палочку в кармане. — Помнишь, значит, — констатировал он её реакцию. Он был всё такой же. Кажется, даже и не изменился за полгода. Хотя нет, изменился, взгляд стал совсем другим, — Поговорим? — О чём? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Улица была оживлённая и стоило уйти в укромный уголок, но оставаться с ним наедине ей совершенно не хотелось. — О многом, — он подал ей руку, но она её даже не взяла, хотя где-то в глубине ей этого очень хотелось. Он ведь не был для неё чужим. Они сошли с улицы в парковый сквер. — А ты не изменилась. Если только внешне, — заметил Терри. Каблуки, юбка, новая мантия и уложенные в причёску волосы. Интересно, сколько же Меролл властвовала в этом теле? Сутки-двое? После её пребывания было как-то не по себе. Да ещё и он поблизости. — Странно, что ты заметил. — Я всегда замечал, если помнишь. — Я помню, как ты напал на меня в коридоре школы, и как пытался изнасиловать. Я так полагаю, это было от большой любви. — Я хотел, чтобы ты была со мной. Но ты ведь упрямая, поэтому стоило попробовать тебя переубедить. — Странный способ ты выбрал, не находишь? — А ты оставила мне выбор? — Предостаточно. У тебя либо больная фантазия, либо заскоки маньяка, раз пытался переманить девушку на свою сторону таким извращённым способом, да ещё и полагая, что она на это поведётся. — Другая бы повелась хотя бы из страха, — заметил Терри. Лили бросила на него презрительный взгляд. — Из страха перед тобой? Перед Белым Королём? Я слишком хорошо тебя знаю, Терри, чтобы так низко падать. Потому что поверь, если ты считаешь себя всесильным, то очень сильно в этом заблуждаешься. — А ты, выходит, в это не веришь? — Ни капельки. — А если я скажу, что сейчас у тебя передо мной никаких шансов? — Если мне нельзя пользоваться палочкой вне стен школы, это не значит, что ради такого момента я ей не воспользуюсь, — жёстко сказала Лили. Терри смерил её странным взглядом, в котором читалась то ли гордость, то ли что-то похожее. И в последующих его действиях была уже её вина, так как она не рассчитала дистанцию с ним. В момент он сгрёб её в охапку и на дальнейшие упирания только сжал запястья у неё за спиной, и заключил на её губах долгий поцелуй, в котором с их стороны было всё: и страсть, и обида, и боль, и даже какая-то мимолётная радость от воссоединения. Лили даже и подумать не могла, что решиться ответить на этот вызов. Всё было кончено, и в их отношениях давно стояла жирная точка, но что-то им обоим не давало друг в друге покоя. — Не делай так больше, — попросила Лили, отстраняясь от него. Запястья болели, но терпимо, это всё же был не Ник, который одной хваткой мог переломать все кости. — Почему? — он был удивлён, может и вправду думал, что такой ход сработает. Но жизнь не шахматы, и ему стоило об этом знать. — Потому что ты не имеешь на этого больше никакого права. — Вот как, — глаза Терри опасно заблестели, — А кто имеет? Крам? Малфой? Ты бегаешь за одним, целуешься с другим. Думал, на это способна только твоя подружка-шлюшка, но не ты. — Не говори так о Ванессе, ты её совсем не знаешь. — Половина мужского населения Хогвартса зато знает. Ты ведь не такая и достойна большего, чем это посредственное существование на правах младшего ребёнка в семье. Лили, ты ещё можешь всё исправить. Пойдёшь со мной — и сможешь распрощаться со своим прошлым раз и навсегда. Ты ведь этого хочешь. — Ты ошибаешься. — Разве? — он взял её лицо в свои ладони, — Я дам тебе ещё времени, подумай хорошо над моим предложением, — в его голосе слышалась мольба. А может, и отчаяние. Лили засомневалась. Что она теряла? Человека, который любил другую, бывших врагов, которые медленно, но верно становились друзьями, сбрендивших призраков во главе с жаждущим воскрешения Томом. И всё это променять на реализацию своих возможностей, на власть, на любовь и страсть? Почему-то это казалось заманчивым. Всё могло в одночасье стать куда проще, чем было. Но потом Лили вспомнила о Джеймсе, который сидел в Азкабане, осуждённый именно магглорождёнными. И на вряд ли Терри выпустит его. Феллиция ведь была его другом. Вспомнила отца, который отчаянно пытался защитить их семью, Чарли, ведущего двойную игру, Теда, держащего оборону в Хогвартсе. И вдруг стало понятно, что она не сможет всех их бросить. Как бы не была посредственна её жизнь, но она могла принести гораздо больше пользы на своём месте, а не рядом с Терри. Она не могла пойти против брата и против друзей. — Я не могу. — Тогда я тоже не могу, — он достал из кармана палочку и наставил на неё. Том рвал и метал. Она никогда не видела его настолько разъярённым. Даже она сама была не настолько зла на Терри, хотя это ей он попытался стереть память. Пришлось ждать довольно долго, прежде чем он всё-таки немного успокоился. — Мне вот интересно, почему «Обливейт» не подействовал? — спросила Лили. — Потому что твой грязнокровный дружок — никчёмный волшебник. — Я знаю Терри, и если он так далеко продвинулся, то этим заклинанием должен владеть на «ура». Так почему оно не подействовало? — А с чего ты взяла, что я позволю какому-то грязнокровке стирать тебе воспоминания? На это способен лишь я. — Ты противостоял воздействию заклинания? — спросила Лили. Разбирательство на счёт собственности и того, кто на что способен, можно было оставить на потом. — Тебя это удивляет? — Ты призрак! Разве вы способны на такое? — Обычные нет, но связанные с человеком и имевшие при жизни непосредственные способности — да. — Личный телохранитель-мертвец, — проговорила Лили. Чего-чего, но даже для Тома это, казалось, должно было быть за гранью возможного. — Маггловское выражение, — Том скривился, но лекцию читать по этому поводу не стал, задумавшись о плане мести. Лили была ему благодарна за такой исход, хоть и говорить в слух не спешила. Это всё же был Том. Том Реддл. Назойливый, эгоистичный и циничный призрак с собственническими замашками. Наверное, это говорило о том, что она уже к нему привыкла. Он успел побыть и её другом, и врагом, а на данный момент они были как отец и дочь. — Угу, — Лили сняла мантию и повесила в шкаф. С некоторых пор смотреться в зеркало стало страшновато, но на творение рук Меролл взглянуть хотелось. Волосы, конечно, немного растрепались, а юбка с одной стороны была заляпана грязью, но в целом образ был сохранён. Она казалась даже взрослее. Отец отправился в командировку, и Лили вернулась в Нору за несколько дней до школы. Стоило подготовится к учёбе и обороне. Теперь-то за ней будут следить сильнее прежнего в связи с тем, что она во второй раз отказала Терри, а он якобы стёр ей память. Нужно было быть втрое осторожнее и, желательно, предупредить остальных. Но, как оказалось, письма её тоже проверяли. Это Лили поняла по подбитому крылу бывшей совы Джеймса, которую она использовала в почтовых целях. Письма нередко уже были вскрыты до неё, и если бы не её паранойя и знание, что в покое её не оставят, то может, она и не списала бы всё это на шпионов. Но чтобы избежать последствий, всё же стоило прибегнуть к осторожности. Поэтому даже Нику, находящемуся в непосредственной близости от неё, пришлось писать загадками. Он примчался почти сразу, но не через парадную дверь, а ночью и в окно. Роза тихо мирно спала на соседней кровати и только пробормотала что-то неразборчивое в ответ на стук. Лили, накинув на себя халат, тихо спустилась вниз, а потом вышла на улицу и пробралась в дедовский сарай, где её уже поджидал Ник. Было такое ощущение, что она не видела его лет сто. При виде него внутри разлилось такое знакомое и родное тепло, что она не сдерживая кинулась к нему на шею, а он, приподняв её над полом, прокружил три раза вокруг себя. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, — сказала Лили, уткнувшись носом ему в грудь. — Как раз представляю, — по голосу чувствовалось, что он улыбается, — Что случилось? Из твоего письма я ничего не понял, кроме как чтобы я приехал. Лили оглянулась по сторонам так, как будто изо всех углов за ней следило несколько пар глаз. — Не бойся, здесь звуконепроницаемые чары, — успокоил он её. В декабре ему исполнилось семнадцать, и он вполне себе мог колдовать в любое время и в любом месте. — За мной следят, кажется. — Кто? — Терри. Мы с ним столкнулись недавно в Лондоне, и разошлись не совсем мирно. — Не совсем мирно — это как? — Ну, он попытался стереть мне память. — Попытался — это значит, у него ничего не вышло? — спросил Ник. И Лили подробно пересказала ему всю историю с упоминанием Тома. — Я его убью, — проскрежетал Ник и сжал кулаки. — Боюсь это не поможет, — Лили покачала головой. Она потёрла ладоши и подышала на них. Всё же с халатом в мороз она переборщила. Крам видя её синеющие пальцы снял с себя мантию и накинул на неё, оставшись только в одном свитере. — Спасибо, — пробормотала она, кутаясь в тёплую ткань, — Только вот что будет, когда он узнает, что это не сработало… Он ведь хотел, чтобы я о нём забыла, так же, как и о Круге, а мог бы просто меня убить и закопать где-нибудь в парке. — Не надо его причислять к лику святых, Лил. Он не убил только потому, что тебя сразу бы хватились и подняли шум, а не из-за сильной любви. — Успокоил. — Извини. Просто это не тот человек, который может измениться к лучшему, особенно сейчас, когда он на коне и у него в руках все козыри. Ник был прав и Лили это знала, но ей всё ещё казалось, что Терри был не так плох, каким хотел казаться. Хотелось верить, что от того человека, которого она знала, ещё хоть что-то осталось под слоем всей этой грязи, которой он себя облепил, чтобы казаться величественнее и непобедимее. — Ладно, не переживай, мы что-нибудь придумаем, — он обнял её за плечи, и погладил по волосам. Почему всё было так сложно? Почему они не успевали справиться с одной проблемой, как появлялись ещё две новых и так по нарастающей? Иногда Лили казалось, что, когда перед ней стоял выбор, она всегда выбирала самое трудное и самое неправильное решение из всех, а потом из-за этого же и страдала. С Нового года в силу вступало сразу несколько законов. Точнее, это был один большой закон с множеством подпунктов. Согласно одному из них все чистокровные и полукровки должны были в обязательном порядке посещать урок маггловедения. Другой гласил, что отныне любое оскорбление в сторону магглорождённого каралось высказыванием, и в самом крайнем случае (в случае применения силы со стороны) отчислением из школы чародейства и волшебства Хогвартс. Во внешнем мире этот закон тоже имел силу. Поэтому некоторым чистокровным семьям стоило попридержать свои языки за зубами, если они не хотели судиться. Чарли пришлось усиливать охрану из-за опасения, что на него могут совершаться покушения в связи с новыми законами. По словам Теда, он готов был предпринимать действия против МакГарта, но для этого требовались проверенные люди, которые если что не переметнуться на сторону врага или не сбегут за границу. Как оказалось, таковых было немного. Радовало то, что после всего Чарли не опускал руки и не отказывался от своего положения. Лили догадывалась, каких усилий могло ему это стоить. Ведь за полгода, что он находился на посту Министра магии, столько всего произошло, что удивительно, как некоторые личности ещё не затеяли министерский переворот со сменой власти. Хотя может, никто и одуматься не успел. Всё ведь так быстро произошло — словно снег на голову свалились новые указы, новые порядки, и жить по-прежнему уже никак не получалось. Но как бы не было жарко в министерстве, как не опасно в магической Британии, в Хогвартсе было раз в десять хуже. Что бывает, когда на одних детей сваливается небывалая свобода, а других куют в цепи? Что происходит в их головах, когда одни всю свою жизнь чувствовали себя ущемлёнными в правах, а другие злоупотребляли своим положением в обществе, что происходит и с теми, и с другими, когда они меняются местами? Само собой, они не очень дружили друг с другом, но, как ни странно, скрытая обида и унижение всё же намного опаснее показного отвращения. Взрослые знают цену словам и поступкам. Дети же не имеют за плечами столь большого опыта. Они думают иначе, они поступают иначе. По возвращении с каникул сразу стало понятно, что спокойной жизни ждать не стоило. Студенты разделились на группы уже в Хогвартс-экспрессе и чуть ли не засели в разных вагонах. В проходах уже так не сновали, запершись в купе и почти не высовываясь. Назревала буря. Это было самое её начало. — Нам стоит поменять место сбора. Некоторые уже могли догадаться, что мы здесь делаем, — сказала Ванесса всем присутствующим. — Если даже ты об этом задумалась, то и правду стоит обзаводиться новой штаб-квартирой, — сказала Кассиопея, ухмыльнувшись. Ванесса сложила руки на груди, насупившись. С Малфой они не очень-то ладили. — Но где? Они, скорее всего, почти каждый закуток знают. И если они пока не нашли этот класс, то он просто дальше от их базы в Южном крыле. — Пока наложим чары на кабинет, — подал голос Скорпиус. — Да уж, если нас тут найдут, то в Азкабан посадят как минимум, — проговорил Ник. — Если найдут, — сказала Лили. — Оптимистично, — изрекла Забини. Лили заметила Тома почти сразу, даже не заметила, а почувствовала, как лёгкий холодок прошёлся по спине. Скорпиус и Кассиопея сразу изменились в лице. — В чём дело? — Ник завертел головой, пытаясь понять, что послужило причиной столь кардинальной перемене. Лили вздохнула: — Как всегда вовремя. — Я тут краем уха слышал, что вам нужна штаб-квартира. — Да, — согласилась Кассиопея. — Нет, — категорично заявила Лили, — Не от тебя. — Ну что ты, Лили, я всегда рад предложить свою помощь. Особенно тебе, — Том растянулся в улыбке. На последней фразе брови Скорпиуса взлетели на верх от удивления. Каким способом он тоже его видел было не понятно, но это Лили решила выяснить потом. — Если учесть, что это всегда чревато последствиями, то я, пожалуй, откажусь. — Что ж, — задумчиво произнёс Том, — а что скажет чета Малфоев? — Смотря что Вы пытаетесь нам предложить? — сказала Кассиопея. — Ха! Смотря что? Смотря что? А друзей ты нашла под стать себе, — обратился Том к Лили. — Не с одними же мёртвыми общаться, — произнесла она. — Ты мне нравишься, есть в тебе что-то от Блэков, — он снова обернулся к Кассиопее, — Они, конечно, были своенравные, но преданные своим принципам. Хотя среди побочных черт у них в фаворитах было безумство. — Сириус не был безумен, — сказала Лили. — А кто про него говорит. Он был не единственным Блэком. С Кассиопеи, казалось, слетели все краски, и она стала походить на мрамор. Это был страх. Страх, даже при упоминании которого внутри всё холодело. — Что вы знаете о Тайной комнате? — Ты издеваешься, — простонала Лили. — С чего бы это? — С того, что… ты знаешь, — сказала она запинаясь. Всё, что угодно, всё, что угодно, но только не это. Будет полнейшим безумием, если они на это согласятся, — Том, я тебя прошу. — Поистине исторический момент. Ты просишь меня. Надо запомнить этот день и вспоминать его спустя несколько сотен веков. — Ты же знаешь, что этого нельзя делать. — За что ты мне всегда нравилась… Да-да, нравилась, как бы странно это не звучало, учитывая, что ты всегда встречаешь меня с кислым лицом и претензиями. Но к насущным проблемам. Это решило бы многие ваши проблемы. — Это бы их создало. И даже не вздумай подключать к этому Меролл. — Ты собираешься мне помешать? Я правильно понял? — Прошу, Том. Это слишком кардинальные меры. — Что ж, моё дело предложить, ваше — не рассматривая, от него отказаться, — Том подошёл к Лили, — До встречи сегодня ночью. — Ушёл, — вдохнула Лили и без сил опустилась на стул. — Выглядите так, будто призрака увидели, — сказала Ванесса, глядя на них троих. — Мы с ним ещё и пообщались вдобавок ко всему. — О чём он говорил? — Мы не будем открывать Тайную комнату, — безапелляционно заявила Лили. — Это не такая уж и плохая идея, — возразила Элен. — Тем более, что Василиска там уже давно нет, — поддержал её Ник, и Лили бросила в его сторону убийственный взгляд. Предатель. Если эту идею поддержат все остальные, то это будет конец. А вот Малфой, кажется, как раз собирался это сделать. Лили не дожидаясь, пока он выскажется в слух, схватила его за руку и увела в сторону. — Даже не думай, — прошипела она ему в лицо. — Это решило бы многие проблемы, — повторил фразу Тома Скорпиус. — Ты понимаешь, что это не выход. — У нас половина школы состоит из грязнокровок, кто, как не он, с этим справится? — Нет! Я вам не позволю этого сделать! — Если ты боишься змей, так и скажи. — Если бы это была просто змея, но это Василиск, и ты знаешь, что это противозаконно. — С каких это пор ты стала задумываться о законе? Кажется, само наше присутствие здесь уже нарушение с десяток новых, — Малфой повёл рукой вокруг. — Ты понимаешь, о чём я. Мы не будем выводить Василиска в Тайной комнате и не будем натравливать его на магглорождённых! — Если все дадут своё согласие, а они так и сделают, то твоё слово и слово твоей подружки считаться не будет. — Ещё как будет. На сколько я помню, чтобы открыть Тайную комнату, требуется знание парселтанга! Кто-нибудь из вас, интересно, на нём разговаривает? — спросила Лили, сложив руки на груди. «Я» — послышался ответ со стороны, и Лили резко обернулась. Все стояли в стороне и обсуждали возможные варианты нового места сбора, Скорпиус внимательно смотрел на неё и хмурился. — А раз таковых нет, значит стоит оставить эту затею, — сказала Лили в довершение к своим словам и потёрла виски. «Есть» — тот же голос, совсем близко прямо над ухом. Она дёрнулась и отскочила в сторону, врезавшись спиной в парту. «Есть-есть-есть» — громко и в самой голове, словно усиленное «Сонорусом». Лили схватилась за голову. «Есть-есть-есть» «ЕСТЬ-ЕСТЬ-ЕСТЬ!» Скорпиус подскочил к ней и приложил руки к её вискам. Голос болезненным эхом раздавался в голове, от чего та готова была разорваться. «Ты-ты-ты!» — с затуханием произнёс голос и отпустил, уходя обратно. Лили обмякла в руках Малфоя, еле соображая, что произошло. — У неё кровь, — произнесла Ванесса рядом с ней. — Что произошло? — голос Ника звучал обеспокоенно и как будто не из этого мира. — Не знаю. — Ты же мысли читаешь! И не можешь выяснить, что произошло? — Она закрыта. — То есть? — То есть она закрыта. Я не могу видеть, что творится у неё в голове. Что-то поставило блок на её разум, — раздражённо произнёс Скорпиус, посадив её на стул и щёлкнув пальцами у неё перед носом, — Поттер, ты меня слышишь? — Лили, скажи что-нибудь. — Вы бы видели сейчас свои лица, — попыталась она пошутить, но голос предательски задрожал. Она встретилась с внимательным взглядом Скорпиуса и сразу отвела глаза. Всё, что нужно, он мог выяснить и сам, а также найти ответ в её же голове. Так зачем лишние слова. — Что это было? — спросил Ник, помогая ей встать. — Нервный срыв, — ответила Лили, пытаясь опять неудачно пошутить. — Если это был нервный срыв, то я боюсь даже думать, что ты сделаешь с человеком в порыве ярости, — отозвалась Кассиопея. — А если серьёзно? — спросила Элен. — Это Меролл. — И чего она хотела? — Не знаю, — Лили покачала головой. — Это твоё второе «Я», если знает она, по идее должна знать и ты, — логично заметила Кассиопея. — В том-то и дело, что я понятия не имею, о чём идёт речь, — сказала Лили, — Единственное, что я могу заявить с уверенностью, так это то, что Том ни о чём не должен знать. — Почему? — Какое может быть объяснение тому, что она появилась не с ним, а после него, и что он ни словом ни о чём не обмолвился? — Поттер, я удивляюсь, как твой богатый внутренний мир ещё не свёл тебя с ума, — сказала Элен. Уходить решили парами. Первые были Кассиопея и Ник, потом шли Элен и Ванесса, следом Лили и Скорпиус. И пока они выжидали время, чтобы выйти из класса, Лили всё думала о словах Меролл. Что всё это значило? Может, если бы она знала на что опереться, то быстрее бы нашла ответ. Новый уклад жизни в школе не мог долго продержать её в мире и согласии. Уже на первых же выходных трое магглорождённых схлестнулись с пятью чистокровными, двое из которых были со Слизерина. Конфликт особо не афишировали, но все участники оказались в Больничном крыле с различными травмами. Слизеринцы, соответственно, отделались легче всего. Бишоп пыталась развить продолжение этой стычки, но по какой-то причине этого не произошло. — У них есть лидер. Они просто не могут быть такими слаженными, — заявил Роберт Лили. Он всё пытался привлечь её к сопротивлению, но она всё никак не соглашалась, — Бишоп по-любому. — Она же преподаватель. — И что? — То, что она может им помогать, но лидер у них среди студентов. — И кто это? — Не знаю, — пожала плечами Лили. — Почему ты не хочешь к нам присоединиться? Ты вроде не за магглорождённых. Лили вздохнула и оглянулась по сторонам. В гостиной была ещё пара человек, но они сидели на другом её конце. Поэтому она достала палочку и взмахнула ей, накладывая звуконепроницаемые чары. — Не стоит заводить подобные разговоры в гостиной, но и незаметно уйти нам тоже не удастся, — проговорила она, кивая в сторону присутствующих. — Они с ними? — Кто знает, — Лили пожала плечами, — Сколько вас уже? — Пятнадцать. И то некоторые готовы плюнуть на эту затею. У нас нет как такового лидера, который мог бы всех сплотить. Если бы не Джерси и Дин, всё бы закончилось, так и не начавшись. Лили слушала Роберта и понимала, что насколько бы они не были хороши, этого мало. Им нужно было сплотиться и найти предводителя, который смог бы их защитить и направить в правильное русло. Кто им мог стать, она догадывалась, но пойдёт ли он на это добровольно, был ещё тот вопрос. — Юбка. — Нет! — Юбка. — Нет! — Юбка! — Я её не надену! И вообще, с чего бы это вселенскому злу заботиться о моём внешнем виде? — Лили стояла босиком на кафельном полу в ванной, закутавшись в полотенце. Не дай Мерлин этот призрак-извращенец за ней ещё и подглядывал. — Ты девушка! И должна выглядеть подобающе. — Можно подумать, тебе с этого что-то будет. Хотя, наверное, получаешь моральное удовлетворение, когда меня достаёшь, — Лили прошмыгнула в спальню, где уже никого не было. В субботнее утро однокурсницы уже успели убежать по делам. Она уже успела скинуть полотенце и надеть нижнее бельё, когда, потянувшись за джинсами, услышала голос за спиной. — Юбка! — Какого… — Лили снова схватила полотенце, прикрываясь. Но Тома, кажется, это даже не смутило, что выводило из себя ещё больше, — Я между прочим ещё не оделась. — Хорошо, потому что иначе я заставил бы тебя снова раздеться, — спокойно отозвался он. Каким именно способом, она уточнять не стала, да и стоять перед ним полураздетой тоже не очень-то и хотелось. Было понятно без слов, что это он на ней отыгрывается за её слова об ужасном существе в его сторону. Но так уж выходило, что она в особо тяжких случаях сдерживать себя не могла, вот и расплачивалась потом по счетам. Пыша негодованием, Лили натянула на себя ненавистную юбку и джемпер, поверх них накинула тёплую зимнюю мантию, но всё равно стучала зубами от холода. Она отправилась с Ванессой в библиотеку, чтобы подготовиться к предстоящим контрольным по чарам и ЗОТИ. В связи с неминуемым приближением СОВ на учёбу приходилось тратить чуть ли не всё свободное время. Народу в храме знаний было не много. В выходные все либо отсыпались, либо шли гулять на озеро или в деревню Хогсмид. Но туда попадали уже немногие. К началу этого года это считалось уже привилегией, потому что в магическую деревню разрешено было ходить только магглорождённым, остальных по каким-либо причинам от этого отстранили. Поэтому в это субботнее утро в библиотеке не было ни одного магглорождённого, и чистокровные спокойно разгуливали вдоль стеллажей, не опасаясь нападок со стороны. Набрав достаточно книг для подготовки, Лили и Ванесса уселись за столик. — Хоть бы сказали, что за вопросы там точно будут. Теребить такой объём информации просто издевательство, — сказала Ванесса, открывая первую книгу, но вскоре выяснилось, что к ней требуется ещё одна и она пошла её разыскивать. — Чудесная погодка сегодня, не правда ли? — Кассиопея села напротив неё и положила перед собой раскрытый фолиант. — Что-то хотела? — Поттер, где твоя конспирация? — наигранно вздохнула Малфой, — Грязнокровкам совсем не обязательно знать, что мы союзники. — Конспирация? Союзники? Слизеринка перегнулась через стол. — Вчера состоялось первое собрание чистокровных. Довольно успешно, надо сказать. — Значит, я оказалась права? — Лили улыбнулась. — В общем и целом наполовину, но это не важно. Важно то, что мы собираемся объявить этим уродам открытую войну. А это значит, что под горячую руку нам лучше не попадайтесь. — Звучит как угроза. — Скорее предупреждение, — Кассиопея встала и ушла. Чтобы объединить Гриффиндор и Хаффлпафф потребовалась неделя. В конце концов Монтескье Филип совместно с Ванессой нашли подходящий заброшенный кабинет в Северном крыле — в совсем противоположном от места сбора магглорождённых, и заранее договорившись назначили встречу там. Пришли не все, многие боялись наказания. Одно дело — шептаться по углам, и совсем — другое участвовать в незаконной организации. Никто большего от них и не требовал, но по лицам собравшихся было видно, что они расстроены. Двое с Хаффлахаффа и шестеро с Гриффиндора — это всё, что удалось наскрести. Долгое время все мялись, не зная, что сказать. Джерси пару раз брал слово, но каждый раз безуспешно. Нужна была искра, чтобы разжечь огонь. И её-то как раз не было. За что они боролись? Чему противостояли? Они напоминали несмышленых детей, которым не нравиться, что у них отобрали игрушки. Наверное, здесь большую роль играло и то, что они чувствовали себя виноватыми за что-то. Возможно, это им кто-то внушил, а может, они сами так считали. У многих родители сражались за магглорождённых в прошлой войне и идти против было сложнее всего. И всё же, если они решились прийти, то значит, на то были веские причины. Почти каждый из них обладал незаурядными способностями и был довольно сообразителен, что было им только на пользу. В какой-то момент Лили поняла, что только она могла реально их оценить и помочь. Она встала и прошла на середину класса. Долгие речи были нужны только для того, чтобы поднять боевой дух, чтобы можно было почувствовать, что ты не одинок в своих мыслях, что все сражаются за общее дело. Каждый, кто пришёл в этот класс хотел услышать именно это. Услышать, что всё не напрасно и есть цель. И Лили была именно тем человеком, который это сказал. Под конец, не давая никому оклематься, она ударила со всей силы. — Но нас не так много, и чтобы защитить себя и других от возможных нападений и угроз, нам нужны союзники с других факультетов. Хаффлпафф уже частично решился, — Лили бросила взгляд в сторону Ванессы и Филипа, — остались Равенкло и Слизерин. — Слизерин?! — воскликнул кто-то. — Они же подлые слизняки, как можно с ними Союз заключать? — Равенкло и вовсе обособился. На вряд ли они захотят сотрудничать. — Нам нужна сила. Нужна мощь, чтобы победить. Одни мы этого не добьёмся. Тем более что на каждом факультете силы не равны. Так лучше объединиться, как это сделали магглорождённые. — Ну, у них это получилось, чем мы хуже? — сказал Джерси.