Проклятые

Снег падал медленно, будто танцевал в морозном воздухе. Было уже темно и в свете фонаря это выглядело сказочно красиво. Лили вышла из машины, и тут же упала на землю, поскользнувшись на тонком льду. — Осторожней, — сказал Ал и, протянув руку, помог ей встать. — Плохая примета, — протянул Джеймс задумчиво и с серьёзным видом, — может, вернёмся обратно? Не к добру это. — Джеймс, перестань валять дурака, — Джинни Поттер с силой захлопнула дверцу отцовского «Форда». — Идёмте, — отец поправил очки и, пропустив детей вперёд, подставил жене локоть, но она сделала вид, что не заметила его, и прошла мимо. У родственников отца они были не часто. Обычно только по большим праздникам, и то не всегда. В прошлом году у Дурслей было много гостей, и отец решил не навязываться, чему были рады все — Джеймс и мама в особенности. Они этого и не скрывали. Что было в голове у отца, Лили не знала. С радостью ли он отказался от этой поездки, или нет — ведь обычно это он тащил всю семью на встречу со своими родственниками, которые, кстати сказать, особой радости от них тоже не испытывали. Но по долгу родственных связей терпели сквозь стиснутые зубы. А отец продолжал их благородно навещать. Дверь им открыла Ребекка, жена Дадли Дурсля — кузена отца. Сухая женщина с маленьким подбородком и узкими губами — такими узкими, что, когда она не говорила, казалось, будто это одна тонкая линия. — Джеймс, Альбус, — воскликнула она, — Вы как раз вовремя, Гарри. Всё уже готово. Они прошли в коридор, где их встретил сам мистер Дурсль, огромный по размерам мужчина. Отец рядом с ним выглядел совсем маленьким. Да и рядом с его сыном, Сайманом, тоже. Тот пошёл телосложением в отца и деда. — Она уже здесь, — сказал тихо мистер Дурсль, и на лице отца появилось неуверенное выражение. Он опять поправил очки. Все переглянулись. Похоже, никто, кроме отца, не догадывался, о ком шла речь. Раздевшись, они сразу же прошли в гостиную, где был накрыт шикарный стол. Джинни Поттер любила готовить, и, в отличие, от тёти Гермионы, блюда у неё всегда выходили превосходными. Но здесь хозяйка постаралась на славу. Хотя большинство блюд Лили даже и не знала — всё же с маггловским миром она была мало знакома. На диване сидела женщина. Глаза её мгновенно прищурились, как только они вошли. Отец подошёл к ней. — Здравствуйте, тётя Петунья. Она сухо поздоровалась в ответ. — Познакомьтесь, это моя жена, Джинни, и дети, Джеймс, Альбус, Лили. На мгновение эта, похоже, ничем не пробиваемая женщина, вдруг встрепенулась и заинтересованно посмотрела на неё, но потом её лицо вновь приняло каменное выражение. — Это моя тётя, Петунья Дурсль, сестра вашей бабушки, — закончил отец. Ребекка предложила всем уже сесть за стол, и Лили оказалась рядом с этой женщиной, от которой веяло холодом за версту. Так вот, кто воспитывал её отца. Она была наслышана об этом семействе, и по большей части не очень лестного. Но виделась только с кузеном отца. Вернон Дурсль умер ещё до её рождения, а его жену она видела впервые. Лили думалось, что и отец видит её впервые за многие годы. Все принялись за еду, и потекла милая беседа ни о чём. Больше всех щебетала Ребекка. Она то и дело пыталась вывести Джинни Поттер на беседу. Но та бросала косые взгляды то на мужа, то на Петунью Дурсль, которая не проронила ещё ни слова. После ужина детей отправили наверх, дав указание Сайману показать гостям свою комнату. К слову сказать, посмотреть там было на что. Но главной достопримечательностью был компьютер. Ещё в прошлые визиты Джеймс и Ал просто влюбились в эту штуковину, а Сайман и рад был заинтересовать их всевозможными игрушками. Всё остальное их не интересовало. Вот так и в этот раз. Только дверь за ними закрылась, как Джеймс провозгласил: — Включай, — и хлопнул Саймана по плечу. Тот медлить не стал. Вообще их родственник был неплохим парнем. Во всяком случае, с помощью магической вещи под названием компьютер, братья нашли с ним общий язык. Лили же нисколько не интересовала эта вещица. Да и не давали ей много в неё играть. А после нескольких попыток обучить, как ей пользоваться, забросили это дело, осознав, что это бесполезно. Она ещё пару минут понаблюдала, как Джеймс с восторженным воплем выигрывал очередной раунд, и тихо вышла из комнаты. Внизу раздавались голоса взрослых. Они о чём-то спорили. Лили прошла до конца коридора и наткнулась на дверь одной из комнат, в которой похоже никто не жил, судя по слою пыли, которая была повсюду. Интересно, почему здесь никто не убирался? Это был явный контраст с той стерильной чистотой, которая царила во всём доме. Лили прошла к столу, на котором стояла фоторамка и с удивлением обнаружила, что это колдограффия. Лиц было не разобрать. Из-за сырости колдограффия покрылась плесенью и бурыми пятнами. В углу комнаты — клетка для птицы. В таких у них обычно держали сов. На столе чернильница и забытое когда-то перо. — Кто же здесь жил? — пробормотала она в недоумении. Половица сзади скрипнула и Лили быстро обернулась. В дверях стояла Петунья Дурсль. — Твой отец, — сказала она холодно, — это его комната. — Но почему здесь всё так? — спросила Лили. Эта комната была похожа на музей. Как будто её законсервировали для потомков. — Он прожил здесь достаточно, чтобы она по праву стала принадлежать ему, — она так и оставалась на пороге комнаты, даже не переступая его. — Ты похожа на неё, — после минутного молчания вдруг сказала она. Лили дёрнулась. — На маму? — уточнила Лили. Ей всегда говорили, что она точная её копия. Рыжие волосы, карие глаза. Не удивительно, что эта женщина тоже увидела их сходство. Только для чего она это ей сказала? — На Лили. — Вашу сестру? Петунья кивнула в ответ. — У меня глаза другого цвета, — сказала Лили от того, что была немного удивлена. Её никогда не сравнивали с бабушкой, хоть и названа она была в честь неё. С мамой — да, а с ней никогда. — Возможно, — пожала плечами миссис Дурсль и, развернувшись, ушла. Домой они вернулись за полночь. На утро, прежде чем открыть глаза, Лили услышала крики родителей. Выйдя в коридор, она наткнулась на Ала. — Не стоит, — сказал он и покачал головой. Ей пришлось вернуться обратно в комнату. — Пошёл ты к чёрту! — крикнула Джинни Поттер так громко, что Лили невольно вздрогнула. Хлопнула дверь в спальню, и послышались тяжёлые шаги. — Пап, — Лили выскочила в коридор и бросилась ему на шею, — Не уходи. Пожалуйста. — Лили, — выдохнул он и погладил её по макушке. Она знала это его «Лили». Всё как всегда очень сложно. Он поцеловал её в лоб и спустился по лестнице. Хлопнула дверь. Но не внизу, а за спиной. Лили, вытирая выступившие слёзы, вошла в комнату к матери. Та стояла возле зеркала, в котором отражалось перекошенное лицо Джинни Поттер. — Беги за ним. — Мам… — начала было Лили, но осеклась. Она не знала, что сказать. Отец ушёл. И кто был виноват на этот раз, было не важно. Важно было то, что они должны были помириться любой ценой. Ведь это неправильно. Они не могут существовать друг без друга. И Лили не представляла себе жизнь хоть без одного из них. — Что же ты его не догоняешь? — мама начала повышать голос, смотря на неё в отражение зеркала. — Мам, ты должна с ним помириться, — выдавила Лили, смотря, как постепенно её мать закипает. — Ха! Вот оно что. Ты всегда была на его стороне. Всегда его защищала. А я была виноватой. — Мам… — Можешь даже не говорить ничего. Всё и так было понятно. А между прочим, у меня в твоём возрасте и половины того, что у тебя сейчас, не было. Но ты этого не ценишь. Ничего не ценишь. Только папа то, папа сё. А что он тебе сделал? Постоянно его где-то черти носят. А он всё равно самый лучший. Почему? А я плохая. Чем я это заслужила от собственной дочери? Ни слова благодарности в ответ. Что ни делай, как ни крутись. Неблагодарная тварь, — это она уже сказала ей в лицо и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Лили так и осталась стоять, как вкопанная. Ещё никогда в жизни она не слышала столько обидных слов. И не могла даже и подумать, что услышит их от собственной матери. Она была шокирована настолько, что мысли разом вылетели из головы, пока Том не вернул её на землю. — Так и будешь стоять? — Я… я ведь никогда такого не думала, — прошептала она, — За что? За что она со мной так? — Вместо того, чтобы распускать сопли, пошла бы и выяснила у неё, если это тебе так интересно, — фыркнул он, — Но я на твоём месте не стал бы так опускаться перед человеком, который так тебя оскорбил. — Она моя мама. — И что? Она помнила об этом, когда говорила тебе всё это? — И что ты хочешь сказать, что я должна ненавидеть её за эти слова? Она ведь не специально. Это всё из-за отца. Она злится. Вот и всё. А я попалась под горячую руку. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты привыкла строить из себя жертву. — Нет! — Да. Все белые и пушистые, а ты одна великая мученица. Брось. Мир этого не оценит. И все эти жертвы. К чему? Хочешь показать, какая ты хорошая? — Нет. Я… я просто… — всё было так сразу, что путалось в голове. И, не желая больше говорить с Томом, она вышла из комнаты. Он всё равно рано или поздно найдёт её, а пока она не хотела с ним говорить. Он был прав в каком-то смысле, но Лили не хотела ему верить. Ни за что на свете она бы не призналась, даже самой себе. В коридоре она наткнулась на мать. Та стояла к ней спиной. Нет, она не жалкая. И то, что она сказала ей — неправда. Она сама виновата. Более того, не только перед ней, но и перед отцом. Ведь мать была постоянной зачинщицей скандалов, и именно из-за неё он постоянно уходил из дома. Не понимая, что она делает, Лили со всей силы толкнула мать в спину и та, не ожидая удара, полетела вниз по ступенькам. Лили вскрикнула одновременно с ней. Но не от боли, а от ужаса. Что она наделала. Когда она достигла нижней ступеньки, там над телом матери уже склонились отец и брат. — Мерлин, Джинни! Джинни, очнись, — отец бил её по щекам и пытался привести в чувства, но та была без сознания и бледна, как мел. И вся она лежала в каком-то неестественном положении. В Св. Мунго её доставили вовремя. Целитель сказал, что ей повезло, что она не сломала шею, а то бы они ей уже ничем не помогли. Они просидели полдня в больнице, а потом их отправили в Нору. Лили, даже не ужиная, сразу ушла в комнату. Было жутко. Страшно от того, что отец мог увидеть, как она толкнула мать со ступенек, что это видел Джеймс. Но никто и слова ей не сказал. Она боялась наказания, боялась того, как на неё посмотрят родственники после всего этого. Но ещё больше она боялась того, что их отношение к ней изменится. Они будут её ненавидеть. Не так, как Роксану, больше. Она ужасалась самой себе. Том говорил, что она любит брать на себя все плохие поступки, делая из себя жертву. Но от одной мысли об этом поступке кровь стыла в жилах. Как она могла? Как? Что на неё нашло? Всё это было неправильно. Все те слова, что были сказаны, все действия, что сделаны. Это было неправильно. С тяжёлыми мыслями в голове Лили заснула только под утро, забывшись тревожным сном. И даже во время сна она чувствовала, что Том не отпускает её от себя. Он всё время был рядом. Проснувшись к обеду, Лили сразу поняла, что в доме, кроме бабушки никого. Все уехали в больницу к матери. Оно и было к лучшему. На вряд ли бы она смогла смотреть ей в глаза после всего. Завтрак уже был на столе, а бабушка что-то делала по дому. Лили без аппетита прожевала половину своей порции омлета и положила оставшуюся обратно в сковородку. Она поднялась к себе в комнату. Тома поблизости не было. В прошлый поход по магазинам Лили приобрела себе ещё одну тетрадь, та как прошлую, подарок отца, она уже успела исписать. Это вошло в привычку. С таким спутником, как Том, никогда нельзя быть уверенной в том, что было и что будет. Открыв чистую страницу дневника и обмакнув перо в чернильницу, она быстро написала: «Дорогой…» Дневник? Ей не хотелось писать кому-то бездушному. Ей хотелось поделиться с кем-то, кто бы её обязательно понял. По идее таким человеком должна была быть мама или Ванесса. «… я совершила ужасный поступок. Не знаю, что на меня нашло. Но в тот момент я не думала о последствиях. Я была зла на маму. Она сказала, что я её совсем не люблю. Но это не так. Я люблю её. Очень сильно люблю. Она просто не имела права так говорить. И Том. Он говорит, я себя жалею. Наверное, он прав. Хотя я не хочу ему верить после всего, что произошло. Знаешь, я до сих пор не могу его простить. А Роберт говорит, что я добрая. Разве можно быть доброй, когда на кого-то злишься? Вот как с мамой. Не знаю, смогу ли я ещё раз посмотреть ей в глаза. Я так виновата перед ней». К вечеру вернулись Ал и Джеймс. Отец остался дежурить возле матери ещё одну ночь. А к полуночи все тихо разошлись по комнатам. Лили, за день так и не сумев ни с кем поговорить, окончательно скисла. Она была бы рада даже появлению Тома. В сердце у неё бродили сомненья, и она никак не могла их развеять. Тяжесть всего поступка давила на неё всё сильнее, и она не могла ни о чём другом думать. Наконец, за полночь она пробралась в ванную комнату. Залезла на стул и открыла дверцу шкафа. Дядя Рон как-то, смеха ради, купил маггловскую бритву. Все его попытки её использовать заканчивались порезами, после чего он решил больше себя не пытать. Бритву выбросили, а вот лезвия к ней остались. Достав одно тонкое лезвие, Лили села на кафельный пол. — Давай же, Лили, — прошептала она себе. Руки дрожали, и от чего-то были синими и холодными, как лёд. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ты сможешь, — она поднесла лезвие к запястью и медленно провела им по коже, делая разрез. Боль пронзила рассудок. Чтобы не закричать, она прикусила полотенце. Но даже при большом желании она не смогла отвести взгляд от быстро багровеющего запястья. Рана быстро заполнилась кровью, которая, пульсируя, выливалась наружу. — Ну и чего ты хочешь этим добиться? — Лили подняла глаза и встретилась взглядом с Томом. «Я — чудовище», — мысленно ответила она. — Ты — дура! Вместо того, чтобы заниматься этой ерундой, лучше бы подумала своей головой. — Я думала, — прошептала Лили. Полотенце упало на пол и начало медленно окрашиваться в красный цвет. Губы начинали неметь, так же, как и остальные конечности. И хотелось спать. — Думала она. И не смей засыпать! Поднимайся. Даже на грани обморока она не могла ослушаться его приказа. Трясущейся рукой она облокотилась о бортик ванной и с силой поднялась на ноги. — Там наверху настойка бадьяна. Ты меня слышишь? — Да, — еле слышно проговорила Лили, смутно понимая, что он требовал от неё. Заветная баночка чуть не вывалилась из рук, когда она её схватила с верхней полки. Как она мазала рану, она уже не помнила, только смутно представляла. Очнулась Лили уже утром — и крик немого ужаса так и застыл в горле. Вся ванна была залита, а кое где просто перемазана кровью, в раковине были осколки баночки из-под настойки, стул лежал рядом. А у неё самой болела спина и голова, но на руке виднелся легкий след от пореза. Чтобы всё отмыть, в том числе и себя, понадобилось около часа. И делала Лили это всё в ускоренном темпе, потому что скоро должны были проснуться остальные. Вечером они вернулись домой. Маму уже выписали, и она чувствовала себя лучше, но ей всё равно прописали постельный режим. А Лили ещё два дня не могла к ней зайти. Подходила к двери, стояла, но не могла нажать на ручку и войти. Она металась по своей комнате и не находила себе места. — Хватит мельтешить, — рявкнул Том, сидя в кресле, — Уже в глазах рябит. — Я не могу к ней войти. Она не хочет меня видеть, я знаю, — Лили села на кровать, но почти тут же встала и возобновила ходьбу. — Сколько можно ныть. Даром, что девчонка, — он поднялся с кресла и встал у неё на пути, как раз, когда она заканчивала свой маршрут по комнате и заходила на новый поворот, — Сейчас ты развернёшься и прямиком направишься к своей матери. — Но я… — Как ни в чём не бывало. Поняла? — Я… — Поняла? — он спросил ещё настойчивее, и Лили сдалась, опустила голову и поплелась к спальне родителей. Был вечер, и сумерки уже давно сгустились за окном. Глубоко вздохнув, Лили надавила на ручку и вошла в комнату. Джинни Поттер лежала на кровати и, кажется, спала. Немного помедлив, Лили прикрыла за собой дверь и тихо пробралась к матери, с ногами забравшись на кровать. — Мам, прости меня, — прошептала она и обняла мать через одеяло, уткнувшись лицом в её плечо. В мгновение её охватило столько чувств разом, что она начала задыхаться. Страх, прежняя обида, чувство собственной правоты и ужас сменялись чистой искренней любовью к близкому человеку, которому она совершенно не хотела причинять зла, но причинила. И огромное чувство вины никак не могло свалиться с плеч. Слёзы выступили на глаза от всех переживаний, что ей пришлось пережить за последнюю неделю. Рука медленно прошлась по волосам. Лили вздрогнула и подняла глаза, столкнувшись взглядом с матерью. Она улыбалась. Она её простила. И виновато уткнувшись в её плечо обратно, Лили незаметно для себя заснула. — Ты же говорил, что семья — это слабость, а от слабости нужно избавляться. — Да именно так я и сказал. — Но тогда почему ты уговорил меня пойти к ней? Это ведь слабость — зависеть от семьи. — Ты от неё и зависела, когда металась по комнате. Зависела от её мнения, от каждого её взгляда. Мнимое прощение матери развязало тебе руки, и ты перестанешь себя корить. Ты уже чувствуешь себя свободнее и независящей от неё. Ведь она ни слова тебе не сказала в укор, а значит, тебе не нужно ничего ей доказывать. Он был прав — Лили понимала и верила в это. Спорить с этим заявлением было бессмысленно. Оставшиеся каникулы пролетели, как один день.

***

Январь выдался на удивление суровым. И в Хогвартсе было холодно настолько, что мёрзли пальцы ног, не говоря уже об остальном. Более или менее тепло было только в гостиных и некоторых кабинетах. А вот в остальных помещениях замка скитался лютый мороз. И если показать там хотя бы нос, то он непременно замерзал, как только холодный воздух его касался. — Ужас какой, даже и на улицу не выйдешь, — пробормотала Оливия, натягивая на руки ещё одни перчатки. Они спускались в подземелья, а там было ещё холоднее. Студенты второго курса походили на снеговиков, укутанные от и до. Похоже, все хорошенько экипировались к уроку зельеварения. — Замка с таким климатом вполне хватает, — проговорил Роберт. Он натянул шарф на нос так, что открытыми остались только глаза. — Будем надеяться, что сегодня мы будем что-нибудь варить, — сказала Лили и многие её поддержали, хоть и не очень любили зельеварение. От огня всё же могло бы быть хоть какое-то тепло. Так что перспектива схлопотать «отвратительно» за неправильно сваренное зелье не шла ни в какое сравнение с тем, что они могли отморозить себе пальцы. Собственно, профессор Леман оказался не таким маньяком, чтобы морозить детей и себя в том числе. Поэтому разделил всех на пары и предложил варить зелья, раздав каждой паре отдельный рецепт. И всё бы ничего, если бы он не распределял всех сам. Зельеварение в этом семестре почти всё время было смежное со Слизерином, что мало кого радовало, в том числе и самих слизней. А профессор упорно делал вид, что не замечает разногласия между факультетами. — Мистер Лан, пересядьте к мисс Хиггз, пожалуйста, — сказал мистер Леман. Роберт затравленно посмотрел в сторону Лили и Уилла и поплёлся к Слизеринской стороне, — А вы, мистер Долгопупс, к мистеру Нотту. Лили ободряюще кивнула другу. Не нравилось ей такое положение дел. Ох, как не нравилось. — Мисс Малфой и мисс Гойл, рассядьтесь, на моём уроке не болтают. Вас, мисс Гойл, я попрошу сесть к мисс Стивенс, — слизеринка хмыкнула и, поднявшись со своего места, гордо направилась к Оливии, которая, кажется, вся сжалась от одного только взгляда этой девчонки. Её посадили с Иолантой. Та, кажется, была на седьмом небе от счастья, чего нельзя было сказать о Лили. Им досталось варить бодроперцевую настойку. Собственно, они не плохо справились в паре. Иоланта не была настолько безнадёжна, как Уилл, и вполне могла нарезать ингредиенты и добавить их в котёл, а Лили всю самую ответственную работу, такую как помешивание, отсчёт времени и сила огня, взяла на себя. — А у тебя не плохо получается, — сказала Коллер. — Скажи, почему ты так ко мне липнешь, я вроде мёдом не намазана? — В тебе есть потенциал, как сказал бы мой отец. — Умный у тебя отец. — Был. — Прости. — Ничего. Мама говорит, что я на него похожа. Такая же умная. Ну, в это поверить было не так сложно, достаточно пообщаться с Коллер всего десять минут. — Кстати, не хочешь поучаствовать в турнире по зельеварению? — Не знаю, — Лили прикусила губу. — Турнир проходит по курсам в три этапа, — начала Иоланта шёпотом. Наверное, расценив её «не знаю», как «конечно же», — С каждого курса берут по десять человек. В первом туре выбывают четверо, а дальше по одному, пока не остаются двое. Ну и финал, победитель и призы. — А кто участвует? — Лили помешала ложечкой зелье. Ещё чуть-чуть, и оно должно было быть готово. — С Равенкло наверняка Забини и эта выскочка Голдстейн, а со Слизерина возможно Малфой, она неплохо справляется, — Лили проследила за глазами сокурсницы и увидела светловолосую голову слизеринки, которая помешивала зелье. От чего-то, но ей не хотелось, чтобы та участвовала в Турнире. Их братья не ладили, и Лили совершенно не хотелось, чтобы между ними устанавливались такие же отношения. — Хаффлпафф, возможно, вообще не будет участвовать. Там мало кто может правильно сварить зелье. — А Гриффиндор? — Карл обещал, ну и ты. — Я же не согласилась ещё? — Но согласишься же. Нет, ну как можно с ней нормально разговаривать? Зачем надо было спрашивать, если и так уже всё решила заранее? Хотя она права. Лили и так бы согласилась. Ал наверняка будет участвовать вместе с Розой. — Превосходно, — сказал профессор, взглянув на содержимое их котла, — Двадцать баллов Гриффиндору. А вот остальным не так повезло. Котёл Уилла и Нотта взорвался ровно через десять минут после начала варки зелья. Оливия и София Гойл котёл расплавили вместе с партой. Впрочем, дело у них не ладилось с самого начала. Они постоянно спорили и пререкались. Роберт и Каролина Хиггз отделались меньшими травмами. Из их котла под конец урока посыпался сноп искр, а потом и вовсе получился неплохой фейерверк. Хотя это их особо не расстроило. Роберт вовсю смеялся, а слизеринка улыбалась. — Если что, я записал рецепт этого зелья. И если кому-нибудь понадобится персональный фейерверк, обращайтесь, — весело говорил Роберт, когда они возвращались с урока. В субботу должен был состояться турнир. Иоланта, как и ожидалось, спрашивать Лили второй раз не стала и записала её самостоятельно в список претендентов, где, собственно, уже стояло и её имя. — Ты тоже будешь участвовать? — Карл отказался. Придётся вместо него, — со вздохом ответила Коллер. Хаффлпафф выдвинул двоих, но Иоланта на их счёт не волновалась, предрекая им вылететь сразу же после первого тура. С Равенкло и Слизерина было по трое человек, и это было уже серьёзнее. Турнир проводился три субботы подряд, и в эту они находились в кабинете ЗОТИ. Это было как устный экзамен. Подходишь, берёшь листок и сразу же отвечаешь. В классе были все факультеты и курсы. Среди студентов своего факультета Лили увидела Фелицию Приммер и Луи Уизли, Ал и Роза стояли вместе с остальными Равенкловцами. Брат что-то говорил Элен Забини, а та утвердительно кивала в ответ. Подходила очередь Лили. Спрашивали по возрастанию, начиная с первого курса. Усилием воли заставив колени не дрожать, она на негнущихся ногах подошла к кафедре и потянула листок с заданием. Ей достался Аконит. Судорожно соображая, что это такое, Лили медлила, складывая листок пополам. Она слышала о нём мимолётно, но они его не проходили. Разве здесь не школьная программа должна была быть? Или здесь знания должны быть чуть выше? — Прошу, мисс Поттер, — профессор показал рукой куда встать, чтобы можно было отвечать. Она никогда не выступала перед таким количеством народа. Только на уроке, но тогда под рукой была парта, на которую можно было облокотиться в случае чего. А здесь на неё смотрело несколько пар глаз, и кто-то откровенно ржал над тем, какое у неё потерянное лицо. Брат жалостливо смотрел на неё во все глаза, в этот момент он так напоминал отца. «Соберись, Лили. Соберись!» — Ну и долго ты так будешь стоять? — Том оказался рядом так внезапно, что она вздрогнула от неожиданности, — Храбрые гриффиндорцы. А при выступлении перед публикой ладони потеют. — Я… — Лили осеклась. Она стояла перед аудиторией и если она начнёт возражать Тому, то это будет провалом. — Думай, — наставнически изрёк он. О чём думать? Она не знала. Но ведь слышала? Да. Только вот где? Закрыв глаза и глубоко вздохнув, она сосредоточилась. Перед глазами темно, только слышатся где-то вдалеке голоса. Жуткие, от них мурашки по коже. Но то, что они говорят, становится яснее. И вот уже она слышит и понимает эти предложения. — Аконит, он же волчий корень, сам по себе ядовит. И его часто используют в качестве составляющей ядов. Также при умеренных дозах можно сделать зелье, помогающее оборотням во время полнолуния. Сам процесс обращения оно не останавливает, но смеряет зверя, и он не настолько опасен… Кажется, такого от неё не ожидали. Профессор Леман удовлетворённо кивнул, и Лили пошла к своему факультету. — Мы этого не проходили, — сказала Иоланта, — Откуда ты знаешь? Лили пожала плечами. После первого тура выбыли четверо. Слизеринцы с их курса в полном составе покинули Турнир, ну и один хаффлпаффец На выходе из кабинета её поймал Альбус. — Молодец. — Спасибо, — сухо ответила она. Чего ей хотелось меньше всего, так это разговаривать с братом. — Всё в порядке? — Да, Ал. Там, кажется, Забини тоже прошла. Поздравь её. — Лили! — но она уже развернулась и быстро направилась в гостиную. — Ты встречаешься с Эмили? — Джеймс вовсю пытался не смеяться, но у него это плохо выходило. — Что в этом такого? — Ник недовольно нахмурился. Весть о том, что он встречается с сестрой Кристиана Вуда, разнеслась по школе ещё до того, как они сами начали встречаться. — Ничего, — Джеймс хохотнул, а Ник нахмурился ещё сильней. Того и гляди врежет другу по лицу за такое поведение. — Слушай, я же ничего тебе не говорю о том, что ты третий год носишься за Фелицией и ни с кем так толком и не встречался. Так что завидуй молча. — Я? Завидую? Ещё чего, — брат насупился, — Да она просто не видит своего счастья. Стоит мне только пальцами щёлкнуть и любая девчонка будет моя. — Ник, я готова, — к друзьям подошла Эмили. Крам, бросив на Джеймса насмешливый взгляд, галантно поцеловал ей руку и вместе с ней удалился. — Спорим, что не любая? — подал руку Сколд. — Я не буду с тобой спорить, — отмахнулся Джеймс. — Да ладно тебе, Джеймс. Что ты от этого теряешь? Или ты трусишь? — Не трушу. — Так докажи, что ты мачо, — подстрекал его Сколд. Джеймс проводил глазами Ника и Эмили. — Ладно, на что спорим? — Или на кого, — хитро произнёс Сколд и они вместе с Джеймсом вышли из гостиной. Лили захлопнула книгу, за которой тщательно маскировалась, пока Джеймс и его компания выясняли, кто из них круче. Она бы, может, и последовала за ними, но у неё были совсем другие планы на вечер. Во втором туре варили зелья парами. И начали не с первого курса, а с последнего. Так сказать, чтоб младшие перенимали опыт у старших. Перед тем, как четвёртый курс приготовился к варке, Лили подошла к Алу и пожелала ему удачи. — Спасибо, Лили. И тебе удачи. Ты обязательно выиграешь. — Не сомневаюсь, — она улыбнулась. Тур между четвёртыми курсами уже подходил к концу, когда один из котлов взорвался, да так, что отбросил тех, кто находился рядом на пол, забрызгав их лицо варевом. — И всё-таки шляпа ошиблась с выбором, — сказал Том, — Слизерин был бы в самый раз. Лили проводила глазами носилки, на которых в больничное крыло унесли Розу и Альбуса. Когда подошла их очередь, Иоланту поставили в пару с равенкловкой Габриэль Девис, а Лили оказалась в паре с Элен Забини. Хуже и придумать было нельзя. Всё время она не могла отделаться от мысли, что это возмездие. Но на удивление зелье вышло достойным, хоть между девочками и висело напряжённое молчание. Второй тур закончился, и Иоланта с Габриэль выбыли из турнира. — Ничего. Это было не так уж и важно, — с кислой миной проговорила Коллер, когда они выходили из кабинета зельеварения, — А это случайно не твой брат? Лили проследила за взглядом гриффиндорки и чуть не поперхнулась. То ли из-за того, что она и не представляла себе брата в любой другой женской компании кроме Приммер, то ли из-за того, с кем он был, но у Лили от удивления отвисла челюсть. Она стояла в двадцати шагах от того места, где Джеймс целовался с Джейн Нотт, четверокурсницей с Равенкло. Как на беду, Фелиция шла сзади. Она её заметила только тогда, когда та, толкнув её в сторону, пронеслась мимо, как ураган. А Джеймс, кажется, и не заметил. Ну, у него были занятия поважнее. — Как Альбус? С ним всё в порядке? Лили встрепенулась. — Да. Всего пара ожогов, к следующему туру будет как новенький, — соврала Лили. Она и не интересовалась судьбой брата после того взрыва, но почему-то ей совершенно не хотелось к нему идти. Да и всегда можно спросить у Джеймса, как у него дела. Это если, конечно, его удастся поймать. Тот вовсю увлёкся Нотт и даже и не думал скрывать этого. — О, Дин, — Лили смутилась и удивилась одновременно, когда к ней незаметно подошёл первокурсник с Гриффиндора. Он подал ей маленькую коробочку. — Это тебе, — в свою очередь смутился он и сразу же убежал. — Поклонник, — Ванесса усмехнулась, — Это случайно, не тот мальчик, которого ты спасла от слизеринцев? — Я его не спасала, — пробормотала Лили, запихивая коробочку в карман, даже не открывая её. — Зачем мне это? — Лили повертела перед собой палочку и уставилась на Тома, — Ты, что решил сделать из меня Пожирательницу смерти? — До неё тебе в любом случае ещё далеко. Ты даже простейшие заклинания не знаешь. — И ты решил меня научить. Том скрипнул зубами. Ему явно не нравилось такое поведение со стороны Лили. Она, собственно, и сама мало понимала, как вообще осмелилась разговаривать с ним в таком тоне, да ещё и во сне, где он имел власть большую, чем в реальности. — Да. — А если я не хочу? — Не испытывай моё терпение. — Чего ты от меня хочешь? — Того, чтобы ты сделала так, как говорю я, и без возражений, — прошипел он ей в лицо, и по телу забегали мурашки. С этим уже нельзя было поспорить. Да и, может, всё было не так плохо. Ведь в прошлый раз он действительно очень ей помог. Лили насупилась, но встала в стойку и занесла руку для выпада. — Вдохни, очисть разум и сосредоточься. Ничто другое тебя волновать не должно, — он обошёл её кругом, — Давай. Пара затейливых движений рукой — и яблоко вздулось размером с её голову. Том удовлетворённо кивнул. — Дальше. К Алу всё же пришлось зайти, так как Джеймса отловить оказалось невозможным, а Лили совсем заела совесть. Она чувствовала себя виноватой и винила Ала за такое отношение к ней. Брат был рад её видеть. Они немного поговорили, а потом Лили ушла. Внутри что-то сгрызало её — она не могла сказать, что это было, но ей не нравилось это ощущение пустоты и в тоже время боли где-то в районе сердца. — Эй, Джеймс, я вижу, ты решил сменить тактику, — Ник подмигнул другу. — Ты о чём? — Нотт. — Ах, это, — брат взлохматил волосы на затылке. — У вас что, всё серьёзно? — Не то чтобы. Но она ничего и… Лили! Она хотела было пройти мимо, будто не слышала и не видела их, но брат схватил её за руку и усадил рядом с собой на диван. — Ты подслушивала. — Мне что, делать больше нечего, — Лили насупилась. Ей, конечно, было интересно в каких отношениях её брат с равенкловкой, но не до такой же степени. — Как жизнь, Лил? — спросил Ник. — Хорошо, — щёки почему-то залились краской, и она потупила взор. — Поттер! — Пример появилась из неоткуда. Что Джеймс натворил на этот раз? — Что, Фелиция? — брат принял расслабленную позу и положил руки на спинку дивана, — Что-то важное? А то у нас тут очень серьёзный разговор. Пример открыла и сразу же закрыла рот, и, так и не сказав ни слова, быстро развернулась и выбежала из гостиной. — Джеймс, ты дурак, — констатировал Ник. — Почему? — брат посмотрел сначала на дверь, а потом на друга. — Потому что. В третьем туре они варили зелья по отдельности, вытянув каждый свой рецепт. У Артура Росса с Хаффлахафа, который только каким-то чудом дотянул почти до финала, сразу же, как только он закинул ингредиенты, из котла повалил дым, а зелье Голдстейн получилось вовсе не таким, каким должно было быть. Поэтому в финал вышли Лили и Элен Забини. Дуэль по зельеварению откладывать не стали. А потому дали отдохнуть немного и вновь поставили за котлы. — Каждый из вас должен самостоятельно решить, какое из зелий он хочет сварить, — говорил профессор Леман. Лили, не задумываясь, выбрала бодроперцевую настойку. Они совсем недавно её варили, и она по памяти знала, что в неё входит. Одной варить её оказалось немного сложнее, чем в паре, но, намучавшись с ингредиентами, она всё же предоставила на обозрение идеальное зелье, даже ещё лучше, чем в прошлый раз. Профессор удовлетворённо кивнул и перешёл к котлу Забини. — А теперь выпейте. — Что? — кажется, это прозвучало одновременно со стороны Лили и Элен. — Глоток зелья из котла соперника, — отчётливо проговорил преподаватель. Она сглотнула. Кто знал, что сварила Забини. Но наверняка это не яд, иначе бы их не заставили пить эту муть. Цвет у зелья был синий, а по запаху напоминало древесину, что совсем не сочеталось со вкусом тыквенного сока. — Что ж, победитель ясен, — сказал профессор, — Мисс Забини я вас поздравляю. Было как-то слишком спокойно. Она даже не расстроилась из-за того, что проиграла. — Поздравляю, — сказала она Элен, как только они вышли из кабинета. — Не утруждай себя, Поттер. Притворятся не к чему, — холодно сказала Забини и, развернулась к ней лицом, — Я всё слышала тогда, в коридоре. Ты что, и правда приревновала Альбуса ко мне? — Что? Нет, конечно. Но, кажется, она не поверила. Лили и сама себе бы не поверила. Равенкловка хмыкнула и умчалась дальше по коридору. Действие зелья, как оказалось, было успокоительным, потому что, когда оно закончилось стало ещё хуже, чем было. — Опять рыдаешь. — Оставь меня в покое, — Лили закрыла лицо руками. — Если я оставлю тебя в покое, ты никогда не придёшь в себя. — Ты ведь мёртв, — Том хмыкнул на это заявление, — И я тебя вижу, — ещё очевидней, — Так почему я не вижу никого другого кроме тебя? — А тебе меня мало? — Нет. Я хочу знать, что ты не плод моего воображения, не галлюцинация. — У мёртвых плохое влияние. И не все так терпеливы, как я. — Так почему? — Я не даю им к тебе приближаться. — Зачем? — Я уже сказал. У мёртвых плохое влияние. От этого можно сойти с ума. — Я уже схожу. — Допустим, если я буду навещать тебя не один. Сотня-другая мертвецов тебя устроит? — Я хочу увидеть кого-нибудь другого, кроме тебя. Уговорить Тома так и не удалось. Он стоял на своём. Дни шли своим чередом. Январь сменил его братец февраль и на горизонте замаячил всеми любимый праздник — День всех влюблённых. На этот день многие возлагали надежды и мечты. Конечно, по большей части старшекурсники, которых приближение весны сделало совсем невменяемыми. Джеймс и Ник то и дело шептались по углам, что-то замышляя. Сколд собирал ставки на то, кому от кого придёт валентинка. — День святого Валентина, День святого Валетина! — запел с утра Френк, чем удивил всю в гостиную. — Долгопупс, ты с какой ноги сегодня встал? — Это у него в преддверии вечера. День выдался суматошным. С утра первогодки бегали по гостиной и разносили любовные послания. — Даже не верится, что в прошлом году мы делали тоже самое, — проговорил Грегор Аткинсон. — Лили Поттер? — к ней подбежал светловолосый мальчик. — Да. — Это тебе, — он протянул ей сразу две валентинки. — О, поклонники, Лили, — присвистнул Роберт. Лили смущённо залилась краской. Первая оказалась от первокурсника с Гриффиндора, Дина Томаса. Он ей посылал уже кучу всяких подарочков, и его почерк она уже успела выучить наизусть. Вторую она чуть не выронила из рук. «Ты прекрасна» Опять. Лили оглядела гостиную, но не нашла не единого признака анонима. Да и как она могла его найти, если даже и не подозревала, кто это мог быть. — Джеймс, нужно поговорить. — Лили, не сейчас, — брат хмуро отмахнулся, даже не посмотрев на неё. — Это срочно. — Я занят, — сказал он и, вырвав свою руку, отправился в противоположный угол гостиной к друзьям. Занят, ага как же. Стиснув руки в кулаки, Лили выбежала из гостиной и почти сразу же наткнулась на Ванессу. — А я как раз к тебе. Мы что-то в последнее время совсем не видимся. Лили, всё в порядке? — подруга взволнованно на неё посмотрела. — Да, всё нормально. Мне нужно… У меня дела. Давай как-нибудь в другой раз, — и, оставив шокированную Ванессу возле гостиной Гриффиндора, Лили помчалась вниз по лестнице. Возле одной из статуй в одной из ниш она просидела почти до полуночи. В кармане всё ещё лежало письмо отца, сообщающее, что родители развелись. Альбус отреагировал на эту новость, как и на всё, спокойно. Он не защищал никого из родителей, не высказывал своё несогласие и не сокрушался, как Лили. Он просто был таким, как всегда. А Джеймс оградился от всех их родственников и даже намеренно их избегал, особенно её. Первые дни Лили ещё пыталась с ним поговорить, ссылаясь на то, что он просто не может отойти. Но потом это начало её злить — Ты — эгоист, — кричала она ему в лицо, но он только упрямо поджимал губы и уходил, не говоря ни слова. Да ещё и эта статья … «Герой магического мира снова свободен!» Конечно же Скитер не могла упустить такую сенсационную новость. Прошёл месяц и наступил март, такой долгожданный и снежный. За всю зиму не мело столько снега, сколько в этот месяц. Каждый день от снега приходилось очищать дорожки возле замка. Команда Гриффиндора по квиддичу ввалилась в гостиную, дыша на всех холодом. — Ух, ну и снега сегодня. — Морозец тоже не плохой. — Жуть, руки просто окочанели. — А у меня наоборот. — Джеймс, что это? — все дружно ахнули, когда Джеймс снял перчатку, а за ней слезла и вся кожа. Кого-то попутно вырвало в ближайшую вазу. — Срочно ведите его в Больничное крыло, — сказал кто-то и только через секунду брата в полуобморочном состоянии потащили из гостиной. Вторая рука была в точно таком же состоянии. Лили сидела в углу гостиной с каменным лицом. И опять Больничное крыло. Кажется, это место в замке она посещает чаще всего. То она там находилась, то кто-то из её близких. Лили присела рядом с братом и сжала его руку. — Джеймс, я… — она запнулась и всхлипнула, вытирая скатывающиеся слёзы. Как же ей надоело плакать. Том был прав, сказав, что она жалеет только себя, — Я не хотела. Это всё… так сложно. И родители, они не должны были так с нами поступать. Прости, я так виновата, — она сжала руку брата ещё сильнее. Чтобы сделать мазь, ей пришлось проникнуть в кладовую преподавателя Зельеварения. А дальше всё просто и по рецепту. Почему она на это решилась, сложно было сказать. Ей двигали злоба и отчаяние. И никакие разумные доводы не могли её вразумить, отчасти потому что их некому было ей говорить. Раздобыть перчатки тоже было не сложно. Они всегда лежали на виду и взять их мог каждый. Ещё лучше. И оставалось только ждать. На душе было мрачно. После всех этих событий Лили чувствовала себя опустошённой. Даже занятия с Томом проходили на автомате. Он злился, а ей было не до этого. На уроках она была невнимательна и скатилась до «удовлетворительно» почти по всем предметам, даже Зельеварению. А Роберт и Уилл оставили её в покое после нескольких попыток расшевелить. Только Ванесса ещё питала какие-то надежды, но и та, кажется, обиделась после последнего её выпада, когда Лили назвала её никчёмной подругой. Всё потеряло значение, и Лили застряла во времени в ожидании чего-то. Она сидела на подоконнике в спальне, подставив лицо тёплому апрельскому солнцу, как котёнок. Боковым зрением она уловила чьё-то присутствие и повернула голову, ожидая увидеть Тома. В спальне никого, кроме неё, не было, и она могла поклясться, что никто и не входил. Но там был вовсе не он. — Мне тоже когда-то нравилось сидеть здесь и смотреть на небо, особенно весной, — женщина подошла к ней ближе. На вид ей было не больше двадцати. Солнце играло светом на рыжих волосах, а в глазах было такое знакомое выражение доброты и тепла. — Бабушка, — оторопело произнесла Лили. В её появлении было что радостное и в то же время печальное. То ли от того, что она давно умерла, то ли от того, что Лили было стыдно смотреть ей в глаза. — Ты ведь хотела увидеть кого-то, кроме него, — она улыбнулась и села напротив неё, так же поджав под себя ноги. — Да. И я не могу поверить в это. Он ведь сказал, что не пустит никого ко мне. — Он изменил своё решение. Между ними повисло молчание, во время которого бабушка смотрела на птиц, играющих за окном. Лили не решалась с ней заговорить. Ей так много хотелось ей сказать, высказаться. Но она никак не могла решиться, что-то её останавливало. Наконец она подняла на неё глаза и встретилась с ней взглядом. — Я так виновата перед ними. Не знаю, что на меня нашло. Это как помутнение рассудка, и я совсем не могу себя остановить. — Он измучил тебя. — Том не виноват, он просто… просто… — Хочет мести. И пытается вершить её твоими руками. — Нет. — Он сам это сказал тебе, Лили. Не нужно его оправдывать. Честно сказать, это не тот человек, которому нужно оправдание. Сердце медленно сжалось в комочек и жалобно билось где-то в углу грудной клетки. Она просто не хотела верить в такую низость. И с другой стороны понимала, что ничего благородного с его стороны не стоило и ждать. Бабушка была права, но признать это было нелегко. — Но я ведь сама их калечила. И лестница, и котёл, и… — Он влияет на тебя. На твои сны, память и эмоции. Он знает твои слабые стороны и как на них давить, чтобы вышел толк. — И что же делать? Возможно ли хоть как-то отвязаться от него? — Думаю да, — бабушка задумчиво посмотрела на неё, — но нужно, чтобы ты сильно этого захотела сама. — Я очень этого хочу, — твёрдо сказала Лили. — Тогда слушай меня.

***

После визита Лили Поттер-старшей на душе у неё стало гораздо радостней, но не совсем легко, как могло бы показаться. По задуманному плану ей предстояло найти нужные заклинания и рецепт зелья, а также ещё одну вещицу, которую бабушка подсказала, где искать. Поэтому Лили вооружилась тяжёлыми фолиантами и отправилась на поиски по книжным страницам. — Чем занята, Лил? — напротив сел Ник. Было уже за полночь и все давно разошлись по спальням. — Читаю, — ответила она. Ник удивлённо приподнял бровь. На столе лежало, как минимум, три тяжеленых тома по заклинаниям и ещё один из них она держала у себя на коленях. Пожалуй, такой ответ его немного ошарашил. — Недурно. Посоветуешь что-нибудь? Я, может, тоже на досуге займусь чтением… — он посмотрел на корешок одной из книг, — заклинаний. — Тебе это будет не интересно. — Почему? — Ну, ты уже на четвёртом курсе и знаешь больше меня. — Не скажи. Например, я вот не знал до сегодняшнего дня, что это ты отправляешь своих братьев в Больничное крыло. Лили в ужасе смотрела на Ника, не в силах вымолвить хотя бы слово. — Умный мальчик, — радостно заметил Том. — Заткнись! — крикнула она. И не понятно кому это предназначалось. Живому или мёртвому. — Что с тобой случилось, Лил? Ты сама на себя не похожа, — лицо Ника выражало сожаление, а в Лили вдруг вскипела дикая ярость. Масла в огонь подливал улыбающийся Том. Его это забавляло. — Это не твоё дело, Ник, — огрызнулась она и стала собирать книги. Не стоило здесь задерживаться, пока это не привело к плохим последствиям. — Не моё. Хорошо. Тогда ради интереса скажи, кого в следующий раз навещать в Больничном крыле? — Пошёл к чёрту, — в сердца кинула она и направилась в спальню. Только оказавшись за дверью, она выдохнула. — Как он узнал? — Ванесса, подожди, — Лили схватила подругу за руку, и та остановилась. — Что? — устало произнесла подруга. — Я хотела извиниться за своё поведение. И я совсем не думаю того, что тогда сказала. — А что ты думаешь? — Думаю, что ты самая лучшая подруга в мире, — Лили обняла её. — Тебя не понять, то одно, то другое говоришь. Что это? — Хотела вернуть тебе книгу. Я её уже прочитала, — Лили протянула ей свёрток. Ванесса недоверчиво на неё посмотрела. Ещё бы, никакой книги она ей не давала, и теперь думала, сказать ли это или нет. А пока она ничего не решила, Лили бросила «Увидимся на уроке» и скрылась. Это должно было сработать. Нужное заклинание нашлось на третьи сутки и с большим трудом, потому что фолиант не давали навынос, и приходилось его читать только в библиотеке. Что было не очень здорово, потому что её до сих пор воротило от этого места. И если с заклинанием всё более или менее образумилось, то вот с зельем были большие проблемы. Найти она его нашла, а вот как варить… Ведь там были такие ингредиенты, которые просто так не достать. Во всяком случае, в пределах замка точно. — Лили, — подруга догнала её возле теплиц, — Я прочитала. — Давай отойдём, — Лили увела Ванессу в сторону, где их никто не мог услышать, кроме разумеется Тома, которого по близости не наблюдалось. Пока. — Лили, мне так жаль. Я должна была догадаться. Видела же, что с тобой что-то происходит, — сразу же затараторила хаффлпаффка, -Что ты собираешься делать? Она что-то тебе сказала? — Да. И теперь мне нужно как можно лучше держать это в тайне от него. — Да, конечно. Но, Лили, что он может тебе сделать? Он же мёртв. — Это меня не спасает. — Ну и что тут у нас? — Ник подошёл сзади и выхватил у неё из рук журнал, — «Всё для зельеварения». — Ник, отдай пожалуйста, — Лили протянула руку за журналом. Достать его было не просто. Это не ингредиенты из шкафа мистера Лемана таскать. И теперь Лили полностью убедилась в том, что с подругой ей несказанно повезло. Так, как она, никто отвлекать и разыгрывать не умеет. Ведь может же, когда захочет. — Кого на этот раз травить собираешься? — Никого. Мне он нужен для занятий, — она упрямо поджала губы. — Знаешь, я тебе не верю. — Ник, верни журнал. — Нет. Пока не объяснишь, что происходит. — Ничего не происходит. Я просто… занимаюсь. — И тренируешься на родственниках. Так? — Нет. Ник! — она крикнула в след гриффиндорцу, направившемуся к выходу. — Мисс Поттер, не кричите — это библиотека, — мадам Пинс поднялась со своего поста и грозно сверкнула глазами из-за очков. Но Лили не обратила на неё внимание и побежала догонять Крама, — Мисс Поттер! — Ник, ты не можешь так со мной поступить. Отдай журнал, — она догнала его в коридоре, хотя, собственно, он и не пытался от неё скрыться. — Он так для тебя важен? — Да. — Хорошо. Я отдам его тебе. Но при условии, что ты всё объяснишь, — Ник сложил руки на груди. — Я не могу. — Почему? — Это сложно. — Сложно объяснить, почему ты калечишь своих братьев? — Это была случайность. Я не хотела. — Лил, ты хоть сама себя слышишь? — лицо Ника приняло ожесточённое выражение, — Случайно можно разбить вазу или налететь на кого-то в темноте. Но случайно чуть ли не заживо сварить одного брата, случайно подкинув ему в котёл лишний ингредиент. И случайно не оставив без рук второго, случайно намазав перчатки охотника мазью, случайно сваренной из ядовитых листьев. Не многовато ли случайностей? — Ты ничего не понимаешь. — Так объясни! Лил, я знаю тебя с девяти лет. И ты никогда… слышишь? Никогда! Никому ничего плохого не делала. Даже если тот, кто тебя обидел, сделал тебе очень больно. Ты всегда была снисходительна. Так что же происходит сейчас? Стоит кому-то не так на тебя посмотреть, и ты тут же с ним что-то делаешь, — он говорил, яростно размахивая руками, а в глазах у него плескался гнев, от чего они сделались чернее обычного. — Я не могу это сказать сейчас. Мне нужно самой во всём разобраться. Поверь, я больше никому не причиню вреда. Обещаю. — Лил, я могу тебе помочь, — он схватил её за плечи, — Только скажи как. — Я не могу, — она покачала головой. Ванессе она могла довериться, потому что та всё уже знала. А Ник… Как она могла ему обо всём сказать? Он бы не поверил, — Ник, я обещаю… — Ух, ты, я смотрю, тут разворачивается горячая сцена, — более не вовремя Малфой явиться не мог, — А Поттер знает, что ты положил глаз на его сестру? — Вали отсюда, пока жив… — прорычал Ник, выпрямляясь во весь рост. — Это угроза, Крам? — Предупреждение. — Что ж, я мог бы ответить на него своим предупреждением, но не буду вам мешать. А Поттеру будет интересно узнать, что за спиной делает его лучший друг. — Мразь! — выплюнул Ник, но Малфой уже скрылся за поворотом. Сам он последовал в противоположную сторону, даже не взглянув на неё. Как бы Лили не чувствовала себя виноватой перед Ником, ей всё же пришлось проникнуть в спальню для мальчиков и обыскать его вещи. Журнал нашёлся под матрасом. Ей ещё повезло, что он не выкинул его и не разорвал. Что странно, если учесть, как он хотел добиться от неё признания. Но думать над этим было некогда. Сделав заказ ингредиентов в магазине Зельеварения на Косой аллее и отослав его с совой, Лили вздохнула спокойно. Половина плана была выполнена. — Ты уверена, что мы идём правильно? — Ванесса ещё раз оглянулась на замок, который остался позади, — Это ведь Запретный лес. — Бабушка сказала, что это там. Значит, идём туда. И времени у нас не много, — Лили переступила через огромный корень и углубилась в лес. За ней последовала подруга. Была ночь. Изредка сквозь тяжёлые облака показывалась полная луна, зловеще сияя на ночном небе. Деревья под напором свирепого ветра жутко скрипели, от чего сердце замирало от ужаса. А в кромешной тьме было почти ничего не видно, так что, если бы кто-то решил на них напасть, они бы его не заметили. Лучшего времени, чтобы прогуляться, они не нашли. — Ты уже знаешь, когда он появится в следующий раз? — Догадываюсь. У Лили были смутные сомнения, что Том реагировал на её эмоции. Были ли они плохими или хорошим, но, если они зашкаливали, он появлялся всегда. Она обратила на это внимание ещё в прошлый раз, когда он долго не появлялся, и она сорвалась. — Долго ещё нам? — Не знаю. Здесь так темно, — Лили поёжилась. Хруст веток заставил вздрогнуть, и она направила палочку в сторону кустов. Там что-то определённо было. Ветки ходили ходуном. — Мне не по себе. Давай пойдём отсюда, — дёрнула её за рукав Ванесса, косясь в сторону кустов. И Лили бы так и сделала, если бы в последний момент из-за кустов не вышел… — Ник? — сказать, что Лили была шокирована, это ничего не сказать. Тем более если учесть, что гриффиндорец был голый. Совсем. — Какого чёрта, вы здесь делаете? — в голосе слышалось отчаяние, а его самого тут же согнуло пополам. Весь он был вымазан в грязи, а кое-где кровоточили раны. Волосы паклями обрамляли исказившееся от боли лицо. — Что с тобой, — Лили сделала шаг к нему. — Не подходи! — он упал на колени, а потом и вовсе свалился на землю, сворачиваясь в позу эмбриона. Лили не стала его слушать и почти сразу оказалась рядом. Он был цел, за исключением небольших ран. Но не мог же он скрючиться от такой мелочи. — Уйди, — простонал он, как только она коснулась его. — Тебе нужна помощь. Ванесса, помоги мне его поднять. Ванесса! — подруга нерешительно приблизилась. Они попытались его поднять, и это почти получилось, пока новая волна чего-то неизвестного не заставило его упасть на холодную землю. Он выл от боли так, что закладывало уши и замирало сердце. Он будто сходил с ума. А потом резко стало хуже. Кости будто ходуном заходили у него под кожей и начали ломаться. Ванесса закрыла рот, чтобы не закричать. Ужас клокотал в горле, но Лили не могла заставить себя даже двинуться. Ни чтобы убежать, ни чтобы помочь Нику. Он рос на глазах. Руки и ноги покрывались шерстью. Выгибаясь и завывая от безудержной боли, Ник посмотрел на неё жёлтыми глазами. — Бегите! — похоже на рык зверя. Повторять было не нужно. Вместе с Ванессой они пустились куда глаза глядят, даже не заботясь о том, что замок в другой стороне. Главное было унести ноги подальше от Ника, или уже нет. В последнем своём обличие он уже не напоминал того, кого она знала. Шорох веток и топот сзади заставили прибавить скорости. Но было понятно, что долго они так бегать не смогут. — Нужно что-то делать, — задыхаясь, прокричала Лили. Ванесса резко остановилась. — На дерево, — скомандовала она. Размышлять над правильностью этого поступка было некогда. Забравшись на дерево, очень низкое, с которого Ник мог достать их голыми руками, или уже лапами, они перебрались на соседнее, по счастью оказавшееся сосной, а там от испуга долезли чуть ли не до макушки. Что творилось внизу, было не видно. Да и им не очень-то хотелось знать. Время шло долго. Очень долго. Ванесса даже успела задремать, прислонившись к стволу и кутаясь от ночного холода в мантию. Лили же глаз так и не сомкнула. Ей не давало покоя то, что она увидела. Рассвет пришёл из-за макушек деревьев, сгоняя с неба звёзды и луну. За ночь все конечности свело и с дерева они спустились чуть ли не кувырком. Лили осмотрела по сторонам, но следов больших лап не увидела, только свои собственные. — Может, это нам всё привиделось? — неуверенно спросила Ванесса. — Сомневаюсь. Как думаешь, где он сейчас? Подруга пожала плечами. Они пошли наугад по следам, которые оставили ночью. И их запутанная цепочка пугала. Когда они вышли из-за кустов Лили подбежала к Нику, как только его увидела. Не задумываясь, она сняла с себя мантию и накрыла его. — Думаешь, он в порядке? — Ванесса осторожно приблизилась. — Уже утро, — неуверенно сказала Лили. Плечи гриффиндорца дёрнулись. — Лил? — так тихо и слабо, что еле различимо. — Ты в порядке? Можешь встать? Он промычал что-то неразборчивое в ответ. И, видимо, согласие, так как тут же попытался встать. Лили обхватила его за торс, тем самым удерживая спадающую мантию. Хватит с них зрелищ. Ванесса поддержала его с другой стороны. — И куда мы идём? — В хижину, — всё ещё тихо, но уже более уверенно произнёс Ник. Уточнять, что за хижина и где она находится, никто не стал. Но до неё было недалеко, потому что вышли они к парадному входу почти сразу. — Визжащая хижина? — Ванесса в недоумении посмотрела на Лили, которая, в свою очередь, пожала плечами. Они ввалились в дом и втроём упали тут же в коридоре, споткнувшись у порога. Лили кто-то схватил за плечи и поставил на ноги. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Тедом Люпином. — Ну и что вы здесь делаете? Лили переглянулась с Ванессой. Пока они рассказывали всё, как было, Тед успел левитировать Ника в комнату, где положил того на кровать и укрыл одеялом. — Вы с ума сошли, — вынес вердикт Тед. — Он ведь оборотень, да? — спросила Лили, когда они сели в соседней комнате, а крестник отца разливал им чай. — Да, — с грустью в голосе произнёс он. — И когда? В смысле, он всегда таким был? — Давай не будем об этом. Хорошо? Он сам тебе расскажет, если захочет. Лили кивнула. Вернувшись в Хогвартс, Лили обнаружила, что пришли ингредиенты для зелья, о чём она сказала Ванессе после завтрака. — Придётся опять идти в лес? Ведь мы ничего ночью не нашли. — Да. И сделаем это сейчас, пока светло и многие ещё в замке. На этот раз видимость была лучше. По крайней мере, можно было идти и не опасаться, что споткнёшься о какой-нибудь корень. Хотя после предыдущей ночи это было не так уж и страшно. — Мерлин, что это? Поляна вся была изрыта, такое ощущение, что там происходило неистовое побоище и кого-то в нём убили, судя по следам крови, которые виднелись повсюду. — Это что, он сделал?! — Я не знаю, — ужас, в который раз за последние сутки, прокрался в самое сердце, — Но нужно спешить. Они уже почти пересекли поляну, когда Ванесса нашла то, зачем они сюда и пришли. — Ты уверена? — подруга повертела камешек перед глазами, — Странный он, этот Воскрешающий камень. — Бабушка говорит, что с помощью него можно видеть мёртвых, а в моём случае наоборот, если правильно обработать. — А откуда она знает? — Может, мёртвые подсказали? — Лили пожала плечами. Это было не важно. Главное, чтобы всё сработало правильно. Зелье с каплей её крови было готово, оставалось опустить туда браслет и произнести заклинание. Основу подобрала Ванесса, любительница всевозможных побрякушек. — Тебе же надо его как-то носить не снимая, — сказала она, улыбаясь, когда Лили спросила о назначении этой железяки. Он был слишком большим и широким, и вдобавок с какими-то витиеватыми узорами посередине. Но родной камушек потерялся, а Воскрешающий камень прекрасно подходил на его место, да и смотрелся тоже неплохо. Под звуки старинного заклинания Лили щипцами опустила браслет в зелье. Ни бурления, ни шипения, ни искр. — Готово? — Ванесса вопросительно на неё посмотрела. — Не знаю. Давай перейдём к следующей части, — Лили перевернула страницу книги, которая лежала рядом, как подсказка, — Хотя здесь ничего об этом не сказано. Придётся довериться на слово. Она взяла кухонный нож и провела по запястью. Из раны тут же выступила кровь. Щипцами достала браслет, и одной рукой, пальцами держась за края, надела на руку. Железо сжалось вокруг запястья, до боли стягивая кожу. Лили попыталась снять браслет, но тщетно. — Замечательно, — констатировала она. — Ты мерзкая лгунья! — Том появился из ниоткуда и набросился на неё, от чего Лили свалилась на пол. — Какие последние слова? — прокричала Лили Ванессе, отпихивая от себя обезумевшего мертвеца. Страх перед тем, что он её задушит, затмевал вопрос, как он смог материализоваться. Она никогда к нему не прикасалась и была уверена, что поймает воздух вместо его руки. В данный момент это было не так. Ванесса говорила заклинание, а Лили его повторяла. Точнее пыталась это сделать, то выкрикивая слова, то хрипя. Но постепенно Том начал таять. И под конец, когда он уже перестал её душить из-за того, что руки проскальзывали сквозь неё, его лицо приняло жестокое выражение. — Ты ещё об этом пожалеешь, — были его последние слова перед тем, как раствориться в воздухе. — Конец? — Конец, — подтвердила Лили.

***

— Лил, надо поговорить, — Ник заглянул в их купе и кивнул ей в сторону прохода. — Я сейчас, — сказала она друзьям и вышла. Последние полтора месяца они избегали друг друга. Она не хотела говорить о своей тайне, а он о своей. — Я хотел сказать спасибо, что не оставила меня тогда в лесу, — сказал он, как только они вышли в тамбур, где их никто не слышал. — Ты бы тоже так поступил. — Да. Наверное, у тебя куча вопросов ко мне, — натянуто рассмеялся Ник. — Так же, как и у тебя ко мне, — сказала Лили. Она ещё не была уверена, стоит ли ему рассказывать свою тайну. Ну а с другой стороны всё кончено. И нечего бояться. Браслет надёжно сжимал запястье, а Том уже не приходил во снах.