Проклятые

Скажи, что чувства чувствам рознь.

Скажи, что это всё не вновь.

Скажи, что мир стоит на лжи.

Скажи мне: «Больше не дыши!»

— МакЛагген, ты идиотка! — сказала в сердцах Кассиопея, заглядывая за плечо брата, — Мы всё ещё в прошлом! — Дата была очень похожа, — залепетала Ванесса, мгновенно сникнув. Лили взяла газету из рук Кассиопеи, сначала машинально пройдясь глазами по заголовку, который показался ей знакомым, а потом переведя глаза на дату. В голове всплыла знакомая строчка из дневника. Когда-то она казалась ей нелепой, но сейчас слова имели смысл. «09.08.2023. Лили Поттер. Вернись в изначальную точку. И попробуй решить всё заново. Ф.П.» Лили молча передала газету обратно Нику и отвернулась в другую сторону всматриваясь невидящим взглядом в ночную темень кладбища. Высказывать свои предположения вслух она пока не решалась. Не то чтобы она боялась всех напугать, просто не была уверена в правильности хоть одного из своих убеждений. А значит, стоило их проверить. Малфой, не стесняясь в выражениях, говорила Ванессе, что о ней думает, та молчала. Тед и Ник пытались вразумить слизеринку. Лили отошла на пару шагов от этого балагана и попыталась сконцентрироваться, отогнать все ненужные мысли, сосредоточиться только на той, что действительно была важна. Они были здесь. И так было нужно, даже больше — так было задумано изначально. И какое бы из решений они не приняли оно будет именно тем, которое повлечёт за собой те самые последствия из которых образуется будущее, о котором они знали. Одна эта мысль могла подавить весь энтузиазм и заставить скиснуть всех, включая и Ника с Кассиопеей. Но что, если всё было не так, как они думали? Что если, подобно отцу и тёте Гермионе, они смогут таким образом спасти несколько жизней, при этом не давая никому ничего заподозрить? — Думаешь, сработает? — Малфой так неожиданно подошёл сзади, что Лили дёрнулась и обернулась. Её глаза горели огнём, даже в темноте, можно было увидеть этот живой блеск и силу, таившуюся в глубине зрачков. — А почему бы и нет? — бойко ответила она, — Если мы не в силах что-то изменить, то почему бы нам не попробовать обмануть? — А это не одно и тоже? — Не совсем, — сказала Лили и задумчиво прикусила губу. Мерлин, неужели у них действительно был шанс? — Поттер, у тебя сейчас такое лицо будто ты в лотерею Ведьмополитена выиграла, — сказала Кассиопея, подойдя к ним с остальными. Лили обернулась к Нику. Он то точно мог её понять. — Мы можем спасти Джеймса! — сказала она, еле сдерживаясь, чтобы не запрыгать на месте, как маленький ребёнок, которому сообщили, что он пойдёт вместе со взрослыми на всемирный чемпионат по Квиддичу и ему купят свою собственную свистульку! Собственно, когда она говорила, что они могут спасти Джеймса, она почему-то была уверена, что её все поддержат с таким же энтузиазмом, и они вместе кинуться спасать брата. Где-то в глубине души она, конечно, знала, что Малфои отнесутся к их затее скептически, но определённо ждала более живых эмоций хотя бы от Ника и Теда. Но Лили не успела сильно расстроится, так как её внимание привлекло лицо Ванессы. — Ник, держи её, — воскликнула она прежде, чем подруга успела свалиться в обморок на холодную землю. Порой реакция Крама её поражала до глубины души, даже с осознанием его истиной сущности. Тот успел подхватить Ванессу чуть ли не после второго слова, сказанного ей. Тед явно был шокирован, в который раз за их путешествие. На его лице явно боролись две эмоции: страх и удивление. Он подошёл к Ванессе, которую бережно опустили на каменный порог склепа, из которого они только недавно вылезли. — Что с ней? — спросил он как-то очень тихо и боязно. Лили было хотело ответить и уже сделала шаг в его сторону, когда за руку её схватил Малфой, и отвёл поодаль. — Нам надо отсюда уходить, — сказал он, пристально на неё смотря. Лили обернулась в сторону Ванессы, от чего-то сделалось дурно. Она видела их, видела их приближение. Лили кивнула на его слова и уже хотела снова вернуть к остальным, чтобы сделать заявление, но Малфой так и не отпустил руку. Было что-то в его чертах необычное, что ей ещё не удавалось увидеть. — Это сон, — сказал он, ещё сильнее сжимая её руку. Лили помотала головой. И перед глазами всё расплылось. Кладбищенский пейзаж превратился в сероватый туман, клубами сгущающийся вокруг. Он не давал дышать. Горло сдавило словно повязкой, будто кто-то пытался её задушить невидимой рукой. — Ты должна проснуться! — это уже был просто голос. Нельзя было определить кому он принадлежал, но он был всё дальше и дальше, и отголосками наполнял густой туман. Лили закрыла глаза, вдыхая последнюю порцию воздуха в лёгкие, так как невидимая удавка продолжала сжимать ей горло. Просыпаться всегда тяжело, преодолеть этот дремотный барьер, потянуться и открыть глаза, чтобы встретить новый день. Но ещё тяжелее просыпаться, когда тебе совершенно нечем дышать. Лили открыла глаза, но удушье так и не прошло. Мало того, тот последний глоток воздуха уже был на исходе и оставалось совсем мало времени. Она в панике оглянулась вокруг, но никого не заметила. И первое, что пришло ей в голову, это швырнуть на пол вазу с цветами и свалиться с койки следом за ней. Подать голос она уже не могла, поэтому оставалось только хрипеть и извиваться на полу, хватаясь за горло, пока яркие звёздочки не замелькали перед глазами, а силы окончательно не вышли. После абсолютной темноты, следовала сероватая неизведанная область, в которой она пробыла чуть ли не вечность. Сначала ей было там спокойно, она чувствовала, что отдыхает там от всего что творилось с ней несколько месяцев подряд, а потом ей начало это надоедать и она искала выход, пока однажды не провалилась в такую же серую яму, как и всё остальное, и, открыв глаза, не обнаружила себя в больничной палате св. Мунго. Рядом заседала целая толпа родственников, которых она была безумно рада видеть. — Ты проснулась, милая, — бабушка по-доброму улыбнулась, пряча грусть в уголках губ. Лили перевела взгляд на мать, сидевшую рядом с ней на кровати. Та выглядела уставшей, будто несколько ночей подряд не могла сомкнуть глаз. Рядом, на прикроватном столике, красовалось несколько кружек из-под кофе, одна из них ещё дымилась, источая сладкий аромат. За её спиной маячили Альбус, Роза и Хьюго. — Как ты себя чувствуешь? — на её руку легла ладонь, и она подняла взгляд на отца, сидевшего по другую от неё сторону. Пожалуй, Лили даже не задумалась над тем, что будет делать дальше. Она просто вжалась в его грудь и разрыдалась. Когда чувства немного улеглись, и она смогла взять себя в руки, Лили отстранилась и оглядела всех присутствующих. Он не знала, что было о ней известно остальным, и что ей следовало говорить, поэтому начала с простого вопроса. — Как я здесь оказалась? — Тебя нашли на кладбище, возле какого-то склепа. Значит, кладбище всё же было реально. Лили мысленно сделала пометку об этом факте. — Кто нашёл? — Генри Лэмб из отдела магический происшествий и катастроф. Повезло, что он был неподалёку, — сказала мама, нервно теребя в руках край простыни. — И сколько я здесь? — задавать вопрос была ли она одна, Лили пока не решалась. Потому что её в любом случае будут допрашивать. -Три дня, — сказал отец, обнимая её за плечи, и она с удовольствием прижалась к нему, чувствуя себя в безопасности. Вопрос о том, помнит ли она хоть что-нибудь всё же прозвучал, но Лили покачала головой и не стала вдаваться в растерянные восклицания. Собственно, её не стали теребить дальше и дали отдохнуть. Когда палата опустела, Лили стала судорожно думать, как связаться с Ванессой, чтобы узнать в чём было дело, ибо только связь с ней не вызовет ни у кого подозрений. Лили подошла к зеркалу, висевшему в углу палаты. На шее виднелась красная отметина, как от удавки. Значит и это тоже был не сон. Она задумчиво провела пальцем по красному краю. Что же ей теперь отвечать, когда её спросят по-настоящему? Ей безумно не хотелось втягивать их во всё это. Но что же делать? Продолжать врать и изворачиваться до последнего, пока это будет иметь хоть какой-то смысл? Она накинула халат и открыла дверь, чтобы выйти из палаты. Причём она намеревалась сделать это бесшумно и в тайне, как любила делать в последнее время. Но с порога на неё взирало две пары глаз угрюмых авроров, которые стояли на страже её покоя. Кажется, она немного недооценила влияние отца. Сначала те не хотели её никуда пускать, но убедив их, что она не собирается никуда сбегать или умирать от чьей-либо руки, она с облегчением вышла в коридор. Совятня, с помощью которой больные связывались со своими родственниками, находилась под самой крышей. Поэтому Лили нужно было спуститься сначала на первый этаж и раздобыть пергамент с пером, а потом поднять на самый верх, при этом постараться не наткнуться ни на кого из знакомых. Та ещё задачка. Хотя по счастливой случайности на первом этаже оказалось совсем не много народу. Только дама с каким-то странным животным на руках, отдалённо напоминающее годовалого ребёнка, целительница, втолковывающая ей что-то и тихий старичок прикорнувший на кушетке в углу. Закончив с реквизитом, Лили начала восхождение по лестнице к вершине. Сначала она ступала медленно, прислушиваясь к шагам, но последние несколько этажей, она почти пролетела, будто за ней гналась сотня акромантулов. Лили облокотилась о запертую дверь и шумно выдохнула. Совы недовольно на неё посмотрели, некоторые даже предпочли возмущённо ухнуть, дескать чего нас тревожишь, да ещё и дверьми хлопаешь. Письмо было готово через пять минут. Прикрепив его к лапке одной из сипух, Лили отправила его адресату, проводив на прощание взглядом. — Так и замёрзнуть не долго, — раздался голос позади. Лили обернулась и увидела в недавнем старичке с первого этажа просвечивающую рожу Малфоя. — Ты реален? — спросила она, не совсем доверяя своим глазам. Недавний сон был настолько похожим на правду, что приходилось перепроверять, чтобы окончательно не угробить психику, если она снова промахнётся. Оборотное зелье постепенно выветривалось, и личина, под которой находился Скорпиус, медленно сползала с него, как краска. Пожалуй, видеть Малфоя в обносках и немного потрёпанным было забавно. — Ты можешь перепроверить, — он ухмыльнулся, а Лили подошла ближе, подавляя желание осмотреть его со всех сторон, ища тот самый стык, куда ударишь и видение распадётся на мелкие кусочки. — Как поживает Забини? Мерлин, почему именно этот вопрос? Почему из сотни другой, крутившихся у неё в голове, она выбрала именно его? Лили уже собиралась начать сокрушаться в слух, так ей было неловко и некомфортно от собственной глупости и беспомощности. — С учётом того, что она потеряла память во время нашего путешествия, она не плохо справляется. И родные Элен одобрили её проживание в нашем доме. Так что здесь всё в порядке. Значит, путешествие во времени тоже было, и она не совсем свихнулась. — Что произошло? — Мы действительно попали в двадцать третий год и оказались на кладбище. Только с поправкой — мы не вылезали из гробов. Но пробыли мы там недолго, сутки, может двое. Круг был неподалёку, и нам пришлось разойтись в стороны. — И что нам удалось спасти Джеймса? — спросила Лили. Раз уж всё, что она считала сном почти правда, то почему это не может. — Нет, — сухо отозвался Малфой. Лили не стала уточнять, что пошло не так. Ей было тошно. Мало того, что она ничего не помнила, так её ещё и угораздило оторваться от реальности, когда выпал возможно единственный шанс спасти брата. — Почему меня нашли на кладбище? — она решила вернуться к насущным проблемам. — Думаю, тебе об этом нужно спросить свою вторую половину. Она знает куда больше. — И что со всеми остальными? Как Ник? И где Ванесса? — Для твоего лохматого друга у министра, как ни странно, нашлась работа. А МакЛагген сидит дома. После того, что с тобой случилось, отец запер её в комнате и не выпускает. И, кстати, тебе пора в палату, — сказал Скорпиус, отпивая из дорожной фляги и снова принимая вид старика. Лили ничего не ответила и прошла мимо, спускаясь вниз, как зомби, ничего не видя перед собой, ничего не ощущая. Прошла мимо охранников и, закрыв дверь, съехала вниз по ней. Пожалуй, она бы не ответила, сколько она так просидела, рассматривая пустое пространство между собой и койкой. Но в какой-то момент она поднялась и прошла к зеркалу. Желание было настолько тягучим, настолько чёрным, что выливалось из неё кипучей смолой. Она смотрела на своё отражение, нет она смотрела на своего двойника, который криво ухмылялся с зеркальной поверхности. Опять, опять она оказалась на шаг впереди! Опять выбивала почву из-под ног, когда вроде бы всё устаканилось! Лили переполняла злоба. Яркое и разрушительное чувство, подобно которому она ещё не испытывала ни к себе, ни тем более к другим. Она чувствовала, как воздух начинает искриться от магии, исходящей от неё, как дрожат чашки оставленные на столике. Темнота сгущалась. Зеркало треснуло прямо посередине, разойдясь мелкими и большими трещинами к краям, а потом рухнуло звонкими осколками в раковину, на прикроватном столике лопнули чашки и ваза с цветами. Мрак укутывал Лили, словно в одеяло, словно надевал мантию на её плечи, которую она никогда не сможет снять. Она видела, как темнеет сама, от кончиков пальцев, приближаясь к сердцу. Может, быть и вправду стоило перестать сопротивляться своей сущности? Может, хватит пытаться быть тем, кем она не могла быть изначально. Отпустить и перестать грезить о несбыточном. О семье, о материнской любви, о спасение брата, о собственном душевном благосостоянии. Эта мысль была настолько заманчива, настолько проста и близка, что протяни руку и схвати её. Она будет с тобой до конца. Но стоило Лили подумать об этом, стоило попытаться вытянуть темнеющую руку вперёд, к мраку, как внутри что-то взбунтовалось, что-то закипело и разгорелось жарким пламенем, отгоняя от сердца подступающий холодный мрак. Лили немеющими руками скидывала его с себя, стряхивала с рук и волос, она чуть ли не рычала, как дикий зверь в попытках напугать его, чтобы он отступил раз и навсегда. Когда всё закончилось, она обессилено опала на пол и, посмотрев на белый чистый потолок, улыбнулась. Она выиграет Так или Иначе. — Что с ней? — обеспокоенный голос матери слышался сквозь дремотную пелену очень глухо, хоть и разборчиво. — На запястьях у неё есть следы от старых порезов, видимо она уже делала это когда-то и ей это кажется единственно верным решением. — Но… но ведь есть разница между обычным вскрытием вен и… этим. — Я вас прекрасно понимаю, миссис Поттер. Но вспомните, может у вашей дочери были какие-то сильные потрясения в жизни? Может в этом кроится ответ. — Мой старший сын, Джеймс, был посажен в Азкабан, год назад. Думаю, это могло… — Возможно, — задумчиво протянул собеседник матери, видимо являющийся целителем Лили, — Но тогда остаётся открытым вопрос, что побудило её впервые прибегнуть к такому способу избавления от проблем? Потому что ранам значительно больше года. Последовало молчание. Лили представляла сейчас лицо матери, которая и так была в шоке, от того что происходило, а ещё и выходило, что она не уследила за её первым припадком. Всё это время Лили скрывала старые шрамы, в Хогвартсе специальным заклятьем, дома широкими браслетами. Наверное, она могла бы их свести, но что-то внутри не давало, оставляя их как напоминание о том, что она может сделать. — Я не знаю, — тихо сказала Джинни Поттер, в её голосе слышалось отчаяние. — В таком случае не советую выяснять это у неё самой, как только она очнётся. Мы не знаем, что с ней произошло, и что заставило так помутниться рассудок. Поэтому дабы избежать стресса, просто будьте рядом и поддерживайте её. Ей это необходимо. Послышались удаляющиеся шаги. Краем глаза Лили осмотрела палату, а потом и вовсе открыла глаза полностью. Она была одна. Лили шумно выдохнула и дико расхохоталась. Ей стали смешны предположения целителя, именно потому что он был прав. Она ненормальная! Она фрик, который видит мёртвых, который чуть ли не полгода шатался по прошлому, которого угораздило влюбиться в самые тёмные личности магического мира! Её пытались убить, стереть память, подавить её, как Лили. Она пыталась убить мать, пыталась убить братьев. И пол своей жизни сдерживает самого Тёмного лорда от посягательств на свою личность! Мерлин, ей было смешно от того, насколько скорее всего были примитивны предположения её поведения! Безумное напряжение, безумие в чистом виде вертелось вокруг неё, словно торнадо, заворачивая крутую спираль. Пару дней она пролежала ещё в св. Мунго, и всё это время мать бродила мимо неё, как тень. Между ними было что-то вроде безмолвного разговора, только никто из них не произносил и слова. Порой Джинни Поттер останавливалась возле её койки и смотрела то печальным, то укоряющим взглядом, и будто произносила речь, которую никому не было слышно. Бабушка приносила вкусные лакомства вроде тыквенных котелков и шоколадного пирога, к которым Лили едва прикасалась. И это вызывало ещё большую тревогу, чем то, что она постоянно молчала и на шутки Хью всего лишь слабо улыбалась. Альбус беспокоился и не переставая теребил очки на переносице. Однажды к ней подсела Роза. — Лили, я не знаю, что с тобой произошло. По всей видимости, что-то не очень хорошее. Но тебе это нужно пережить! Слышишь? Тебе нужно выйти из этого состояния, потому что ты так себя угробишь и других за собой утянешь. Перестань прятаться в импровизированную ракушку, как улитка! Перестань переживать всё одна! Есть люди готовые и жаждущие тебе помочь, но ты их попросту не пускаешь к себе, — кузина смотрела на неё серьёзным взглядом. В ней чувствовалось желание помочь Лили отвернулась и вздохнула, прикрывая глаза. — Я хочу побыть одна. — Лили… — возмущённо начала Роза, но Лили её перебила, поворачиваясь и смотря на неё пустым взглядом, будто на неё её слова не произвели никакого впечатления. — Я устала! — твёрдо и безапелляционно. Кузина глубоко задышала и резко встав, вышла из палаты. Лили ещё минуту сидела неподвижно, а потом вышла в коридор, где её встретили два настороженных взгляда авроров. — Никого из родных ко мне не пускать! — Но мистер Поттер… — Вы меня охраняете, а я говорю, что хочу побыть одна вдали от назойливых родственников, — сказала Лили и хлопнула дверью. Взамен разбитого зеркала повесили новое, правда укрепили его получше, чтобы кое-кто не смог его разбить. Она краешком глаза, видела, как мерцало наложенное на него заклятье. Лили подошла к нему и взглянула на своё отражение. Роза была права. Надо было выбираться из этого состояния, иначе это грозило опасностью всем её родным. Ставки были слишком высоки, чтобы поддаваться депрессии и апатии. Она ввязалась в эту игру и нужно было продолжать в неё играть. Но для начала, надо было заключить договор с самой собой. -Я хочу с тобой поговорить, Меролл, — сказала Лили своему отражению, постучавшись в импровизированную дверь в своей голове, где как ей казалось могла обитать безумная её часть. — Лили, ты в порядке? — голос бабушки вывел её из забытья. Всего несколько секунд назад она снова прокручивала все произошедшие события в голове, сидя на диване в гостиной и смотря сквозь окно. Не удивительно, что её состояние привлекло внимание. Через какое-то время она сказала, что пойдёт прогуляется. Больше всего она боялась встретить Тома. Потому что она не смогла бы от него убежать, сказать, что не хочет его сейчас, да и вообще видеть. Чёрт возьми, да она вообще не знала, как ей теперь с ним общаться! После всего, что было, она не знала даже как относиться к себе. Предательница! Предательница! Предательница! Лили вышла на холм, откуда открывался красивый вид. Солнце поднималось всё выше и выше, грозясь через пару часов оказаться совсем в зените. По щеке покатилась слеза, которую она даже не стала смахивать, только наморщилась и обхватила себя руками. Нужно было со всем этим справиться как можно быстрее. Эти мысли были так банальны, так мелочны, но именно они перекрывали всё и были для неё наиболее важными, если она не решит, какое её отношение ко всему этому, она не сможет дышать всей грудью и двигаться дальше. Скажи она, что ничего не помнит, или не хочет вспоминать, она сильно рискует тем, что Том обозлится и начнёт действовать куда жёстче. А если погрузится в пучину чувств, обуревавших её, то потеряет себя. Оставив всё, как есть, она не решит вопрос. Он будет открыт и каждый раз будут сомнения. А правильно ли всё это? Наверное, это глупо хотеть исправить призрака, который при жизни сгубил столько жизней. Но почему-то ей хотелось доказать, что это возможно. Тем более что у неё были такие карты в рукаве, как его отношение к ней и то, что только она его видела. Не сказать, чтобы она приняла какое-то из решений, но спускалась с холма она в более хорошем расположении духа. — Лили. Из-за ближайшего дерева вышла тень, оказавшаяся Генри. И она было уже готовившаяся к нападению, шумно выдохнула, убирая палочку обратно за пояс. — Ты меня напугал, — сказала она как бы в оправдание, — Что-то случилось? — Он хочет с тобой поговорить, — Генри оглянулся по сторонам. — Прямо сейчас? — Да, — он протянул ей руку, чтобы аппарировать вместе в апартаменты, а может как в последний раз в подземелья. — Кстати, — сказал Генри, оборачиваясь к ней, — Ты ведь не собиралась воспользоваться палочкой? — Если бы это был кто-то другой, желающий мне зла, то как раз наоборот. — Но ты ведь знаешь закон. — Если меня убьют, закон мне не поможет. Как не помог Фелиции и Джеймсу, — сказала она жёстко и безапелляционно, подав ему руку в ответ. Их скрутило и вывернуло наизнанку. — Ну, наконец-то! Лили взглянула на Чарли, который был всего в паре шагов от неё, чтобы по его лицу понять, что ей ожидать от этого путешествия. Вид у него был мягко говоря взволнованный и озабоченный. Рядом с ним стоял мистер Адамс с видом не менее спокойным. Неподалёку в тёмном углу виднелись очертания Бенедикта. Лили передёрнула плечами и перевела взгляд на Чарли. — Всем выйти! — в голосе прозвучали железные ноты, несвойственные для него, — Я хочу с ней поговорить. Адамс бросил в её сторону обеспокоенный взгляд и вышел за дверь вместе с Генри, за ними последовал Бенедикт. Лили старалась на него не смотреть, но ей показалось, что тот ухмылялся. — В чём дело, Чарли? — голос немного дрожал, но был возмущённый. Она старалась держать себя в руках. Меньше всего ей сейчас хотелось проводить серьёзные разговоры. — Это я хотел спросить у тебя, — он смотрел на неё прямо немного с вызовом, или даже обвиняющее, — Генри рассказал о вашем сотрудничестве. Точнее о том, как ты его использовала. И да я знаю, что ты была на той поляне с горсткой подростков, включая беглеца — Крама. Чёрт возьми, чем ты думала?! Тебя же могло унести непонятно куда, тебя могли убить в конце концов! — воскликнул Чарли. — Не стоит за нас переживать, Чарли. Мы можем за себя постоять, — сказала Лили, — Мы ведь вернулись целыми и невредимыми. — Что удивительно. — Откуда ты знаешь про Ника? — уцепилась она за первое, что ей показалось важным. Она доверяла Чарли, но Ника он знал поверхностно и мог сделать такие же выводы, что и многие. А она не могла допустить, чтобы ещё и он сел в Азкабан на пожизненное заключение. — Там осталась его мать, — уже спокойнее ответил он, — Нам пришлось потратить немало времени, чтобы её разговорить. Но в конце концов мы узнали много интересного. Не бойся, я не посажу её обратно в Азкабан, — примирительно сказал Чарли, приглаживая нервным движением волосы и беря себя в руки, — Это не к чему. И не буду трогать Николаса намеренно, раз уж вы уверены в его невиновности. Но, Лили, я прошу тебя не делать ничего за моей спиной. Вся эта операция могла закончиться плачевно. Лили удовлетворённо кивнула. Двумя проблемами меньше. — Бенедикт рассказал в общих чертах о том, где вы были, — сказал он и посмотрел ей прямо в глаза, будто проверяя насколько она изменилась. Лили не отвела взгляд. Теперь уж что было скрывать. Она уже и думать забыла о том, что Бенедикт чуть ли не единственный знал правду. И была немного сбита этим с толку, но не могла не признать, что это на много облегчало положение их дел. Последующие два часа она рассказывала о том, что с ними происходило, делилась своими догадками. Чарли то утвердительно кивал, то просто ходил по комнате, иногда бросая комментарии в адрес того или иного события. Надо отдать ему должное, он не вопрошал и не закатывал глаза к небу с фразой «Как ты могла? Это предательство!» Не приплетал отца и вообще не старался воззвать к её совести, которая, к слову сказать, и так безумно ныла от всего, что произошло. Лили чувствовала потребность всё объяснить. Пришлось вкратце рассказать о Коулмане и о том, что возможно за всем, что творится сейчас стоит именно он. Чарли в очередной раз кивнул. О чём он думал? Лили вглядывалась в его лицо и пыталась понять, какие мысли роились в его голове. Она даже на миг пожалела, что не обладала даром Скорпиуса… Мгновение. И ей представилось, что Чарли усомнился в ней. Любой бы на его месте поступил именно так. Уж слишком много тайн она хранила. В голове сразу же заиграла постановка, где она с виноватым лицом пыталась объяснить свою связь с Томом, свои отношения с Терри, ныне Белым Королём, безумные поступки своей тёмной половины, а Чарли с суровым лицом обвинял её. Кричал, брызгал слюной и грозился натравить на неё дементоров, чтобы в ней не осталось ни капли её тёмной сущности после их поцелуя. И это так живо предстало перед её глазами, что она уже было раскрыла рот, чтобы высказаться на сей счёт, но Чарли её перебил, вот уже полминуты наблюдая за её колебаниями. — Если ты хочешь об этом сказать, скажи, но лучше не надо. Это уже дело прошлого и не имеет значения. Лили выдохнула и с благодарностью взглянула на него. С её помятой души только что слетел тяжёлый камень, и она поняла какой дурой могла бы себя выставить, начни оправдываться во всём. Ещё полчаса они провели в выявлении деталей и разговоре о том, что им делать дальше. В заключении она взяла под руку Дафну-Амелию, которую привели в кабинет министра на удивление без конвоя и цепей, и они аппарировали куда-то в лес. Лили тут же согнулась пополам жадно, хватая губами воздух и пытаясь совладать со своим головокружением. — Ник в порядке? — Угу, — Лили кивнула. Ещё минута и она выпрямилась, стараясь как можно аккуратнее ступать и дышать, будто неправильная техника и там, и там, могла спровоцировать её желудок на диверсию. Они шли молча. Дафна получила ответ на свой вопрос и видимо теперь старалась не высказать Лили то, что о ней думала в лицо, после того, как та прыгнула в воронку прошлого и потащила за собой остальных. До дома они добрались буквально за десять минут. На удивление все были в сборе, кроме Теда. Лили смутно догадывалась, что именно ей предстоит серьёзный разговор с ним, когда он захочет узнать, в чём дело. — Я нашла тебе работу, — сказала она Скорпиусу, когда подошла. Выражение его лица было такое словно она сказала ему, что придётся сесть в Азкабан в одну камеру с Джеймсом и каждый день петь дементорам «Котёл любви», дабы те не высосали из него душу. Кассиопея, стоявшая рядом, усмехнулась. Пожалуй, когда они останутся с братом наедине, она ещё не раз затронет эту тему и вставит саркастичные замечания. Ну а пока тот кинул в её сторону убийственный взгляд, и она только улыбалась в ответ глазами. Лили поймала себя на мысли, что ей было бы интересно на это посмотреть Ник и Дафна скованно обнялись, будто чисто для формальности, хотя это было в корне не так. Она видела, как друг переминался с ноги на ногу сковываясь от взглядов присутствующих. Она могла бы поклясться, что будь те наедине, всё было бы куда душевнее. А пока Дафна, уперев руки в бока, окинула всех укоризненным взглядом и велела всем войти в дом для выслушивания длинного монолога в своём исполнении. Пожалуй, более масштабной тирады она ещё в своей жизни не слышала. Даже когда Хьюго и Люси будучи семилетними детьми решили отправиться в поход и сутки блуждали в лесу с родительскими волшебными палочками, тётя Гермиона была не столь ужасна. По сравнению с этим это был всего лишь маленький выговор с её стороны и небольшие советы по безопасности в дальнейшем. Дафна же не скупилась на высказывания и крепкие ругательства, чем-то напоминая Кассиопею, когда та переставала себя контролировать и в жилах закипала горячая и безумная кровь Блэков. Собственно, ещё какие-то сутки назад, по местным меркам, это бы на них ещё произвело впечатление, но они чуть ли не полгода пробыли в прошлом в компании Пожирателей, Ордена Феникса и Круга. Так что на данный момент лица у всех были не то спокойные, не то безучастные, не то замученные. Проще говоря, все были не здесь и скорее всего вообще не слышали и больше половины из того, что им высказала Дафна. Когда та наконец выдохлась, все мгновенно вышли из ступора, зашевелившись. — Я так понимаю, вам всё равно? — укоризненно и с досадой спросила она. — А что ты хочешь от нас услышать? — развела руки в сторону Кассиопея, вставая, — Мы минимум четыре месяца прыгали по временной петле. За это время нас пытались убить, завербовать в Пожиратели, — она кинула косой взгляд в сторону Лили, — Кто-то потерял память, — короткий взмах в сторону Элен, — Не говоря уже о том, что мы жили непонятно где. Дафна молчала. Сложно было сказать, что произвело на неё большее впечатление — срок, который они мотались в прошлом, наличие Пожирателей смерти в их жизнях, или потеря памяти Элен. А может и то, и другое, и даже третье. — И в каком году вы были? — Во многих. По ходу дела возник вопрос, что делать с Элен. В общем-то она была не против вернуться домой, даже с урезанной памятью. Но Дафна и Малфои заметно нервничали. — Её брат настолько ужасен? — спросила Лили, глядя на их лица. Элен вопросительно подняла бровь, как бы спрашивая о чём она. Лили поспешила пояснить, — Твой старший брат тот ещё деспот, которому присуща некоторая дотошность, как злейшему из ныне живущих зельеваров. — Тогда может пусть пока она побудет здесь, — совсем стушевалась Дафна. Видимо её беспокоил помимо брата Забини, кто-то ещё из её семейства. — Нельзя. Они заметят, если уже не заметили её отсутствие, — сказал Скорпиус, — Просто держись подальше от своей матери. Так вот в чём дело. Мать Элен была ещё хуже, чем её брат. Забавно. Лили даже немного усмехнулась. — И от брата, — добавила Кассиопея. — И главное, от Сильвии, — заключила Дафна, — Если она поймёт в чём дело, к началу учебного года будет как минимум шесть трупов в придачу к ещё пяти её бывших мужей. — А Сильвия это… — тихо протянула Элен. Лили так и не смогла понять напугана та или нет, выражение лица равенкловки почти всегда было спокойным. — Твоя бабушка. — Ну вообще-то она жить с ними будет в одном доме, — в разговор вступил Ник, который до этого стоял в стороне, — Как вы себе представляете её прятки от членов семьи? — Он прав, — подала голос Лили, — При таком раскладе проще будет оставить её здесь. — Она может до начала учебного года погостить в Малфой-Мэноре, — высказала предположение Кассиопея. — Она невеста Скорпиуса, так что это не вызовет подозрений. Да и до Хогвартса осталось всего две недели. — Она твоя невеста? — удивлённо спросила Дафна и, получив утвердительный кивок со стороны Скорпиуса, метнула взгляд в сторону Ника, который был заметно напряжён, — Знаете, в ваших отношениях царит какой-то тихий ужас. — Меня не пытались завербовать в Пожиратели, — сказала Лили Кассиопее, когда они час спустя вышли на улицу, подышать воздухом. — Возможно, — Кассиопея ухмыльнулась, — Но это звучало всё равно куда лучше, чем то, что тебя пытался соблазнить Тёмный Лорд. Лили уже было хотела ответить, что её никто не соблазнял, как вдруг её взгляд упал на приближающуюся фигуру, которая медленно, но верно принимала знакомые очертания. От неожиданности она даже дёрнулась, что не сказать о Кассиопее, ту просто приковали к месту и будто превратили в мрамор. Да, Том всегда умел появляться неожиданно и наводить ужас, даже без слов. У неё даже язык не повернулся назвать его по имени, зато, кажется, она всё высказала, что думала о нём одним единственным взглядом. Она так рванула с места, что со стороны могло показаться, будто её подхватил ветер, или она убегает от какого-то чудовища. Хотя Лили и не была склонна к бегству от проблем, скорее наоборот к ним, но тут она просто-напросто не знала что сказать. Не из-за того, что слов не было, а из-за того, что их было слишком много. Она вернулась домой поздно. Бабушка скептически посмотрела на неё, но ничего не сказала. От Люси она узнала, что дедушке стало хуже и он целый день лежал в кровати. Тихо поднявшись по ступенькам, она пару секунд постояла возле двери его с бабушкой спальни, а потом развернулась и пошла к себе. Лето близилось к концу. Пребывание в Норе делало Лили более беспокойной и ей ещё не до конца верилось, что их путешествие закончилось. Так же наводило на неспокойные мысли то, что все молчали. И не было не единого письма ни от кого, даже Ванесса и та не ответила. В довершение ко всему Альбус с Розой заявили о том, что собираются уехать в Европу на пару месяцев по каким-то делам своего исследовательского отдела. — С тобой точно всё будет нормально? — спросил брат, заглянув к ней с утра в комнату и сообщив новость. — Да, — она обняла его и потрепала по и так лохматой и чуть больше отросшей шевелюре, — Вам нужно отдохнуть от всей этой кутерьмы. Европа — прекрасная на то возможность. — Мы бы взяли тебя с собой. Но у тебя Хогвартс. — Ничего, после окончания школы устрою себе тур. Отправимся с Ванессой сначала в Италию, потом в Грецию… От Лили не ускользнуло виноватое выражение лица брата. Она хотело было от этого отмахнуться, но что-то её всё равно не оставляло в покое. — Всё нормально? — спросила она, перебив саму себя на полуслове в мечтаниях о путешествиях. — Да. Конечно, — сказал Ал, поправляя на носу очки и начиная собираться, — Спускайся к завтраку, там уже все собрались. И да, будь помягче с мамой. Он скрылся за дверью, а Лили задумчиво взглянула в зеркало. — Он совсем не умеет врать, — сказала она своему темному отражению. — Ты тоже, — откликнулась Меролл, сложив руки на груди. Небольшое сумасшествие смотреть на то, как твоё отражение живет собственной жизнью в зазеркалье. Видеть как-то её проще, чем осознавать, что она сидит у тебя в голове. Главное убедить себя в том, что действительно сошла с ума. И смириться. — Не понимаю, как ещё никто тебя не раскрыл. — У людей есть прекрасное свойство меня недооценивать, — Лили улыбнулась, сама не понимая до конца от чего, то ли от осознания собственной значимости, то ли от того, что она куда круче, чем кто-либо может представить. — О, я смотрю у кого-то появилась корона на голове, — Меррол усмехнулась. После того, как Лили с ней заключила перемирие, после которого она теперь могла наблюдать за ней из зеркала, характер у этой особы потихоньку сгладился и был не таким скверным. Лили спустилась, точнее сбежала по лестнице вниз, как раз к тому моменту, как по тарелкам раскладывали омлет с полосками бекона. Во рту от аромата еды невольно образовалась слюна. — У тебя хорошее настроение, — сказал Хью, когда плюхнулась возле него. Только вот у него совсем настроения не наблюдалось. Лили призадумалась, он был такой всё то время, что она выписалась из больницы. Видимо его что-то тревожило. Лили сделала пометку в воображаемом блокноте, что надо выяснить, что с ним происходит. За столом было тихо, только слышно было, как упорно челюсти пережёвывают белок и полоски бекона, как вилки царапают фарфор, цепляя на свои зубья обрывки омлета. Жуткая мелодия. Лили поёжилась и отложила вилку рядом с тарелкой недоеденного завтрака, уставившись в маленькое зеркальце на столике, которое было в аккурат напротив неё. Как она и думала, Меролл тоже «спустилась» поприсутствовать на семейной трапезе, только вот в отличие от Тома сделала это тихо. Интересно, если она попытается задать ей вопрос мысленно, она её услышит? Ведь она всё ещё в её голове, а отражение лишь имитация-иллюзия. «Интересно, что с ними происходит?» — Пока ты не задашь им этот вопрос, они тебе на него не ответят, — отозвалась её тёмная половина. «Гениально!» — Лили закатила глаза и с трудом подавила ухмылку. Значит, ментальная связь всё же присутствовала. Это хорошо. Пожалуй, вытащить Меролл из-за точения было самой правильной идеей в её жизни. Это как иметь сестру-близнеца, которого никто не видит. Только вот обычно маленькие дети обзаводятся призрачными друзьями. И Лили иногда пугала её собственная увлечённость собственным близнецом, так как поступки, которые она натворила никто не отменял, так же, как и последствия. — Советую сделать это прямо сейчас. Кое-кто уже странно косится в твою сторону, — предупредила Меролл. Лили всё же не сдержала ухмылку и оглядела стол. М-да, пожалуй, что та была права, все оторвались от завтрака и взирали на нее кто с ужасом, кто с жалостью, кто с удивлением. Лили почему-то захотелось расхохотаться, как безумной ведьме на шабаше, как тогда в палате, но она держалась из последних сил, закусывая губу. Но с этим позже. Все продолжали молчать, а она, кое-как справившись с приступом демонической сущности, задала вопрос, дабы все перестали на неё так смотреть. Это раздражало. — Вы что-то мне не договариваете, так? — спросила она и невольно удивилась собственной формулировке вопроса, она была, очень точной. — Лили… — С чего ты взяла? — Да зачем нам? — С тобой всё в порядке? — Даже так, — протянула она. От её взгляда так же не ускользнули и жесты, чьи обладатели так начали восклицать, и мимика людей, которые промолчали. — Лили, что мы можем тебе не договаривать? Это мания преследования. Так называемая «Теория заговоров». Профессор Коулман предупреждал, что такое возможно, — говорила примирительно тётя Гермиона, так примирительно, что того и гляди, что подойдёт и натянет на тебя смирительную рубашку и затащит на пятый этаж св. Мунго. — Что? — воскликнула Лили и резко встала из-за стола. Пару секунд она боролась с тем, чтобы сказать всё, что она думает о людях, находящихся здесь, обличив их глупость, и чтобы вовсе промолчать до боли закусив непослушный язык. Коулман! Чёрт возьми, Коулман! Опять! Лили вышла из-за стола и направилась к двери, прихватив с собой маленькое зеркальце. — Лили, он лечил тебя. Он знает, что тебе нужно. Пропьёшь курс его зелий и тебе станет лучше, — это была уже бабушка. Мысленно Лили припоминала, пила ли она сегодня зелья этого чокнутого профессора или благополучно о них забыла? Если память всё ещё оставалась ей верна, а она на это надеялась, то что-то из двух склянок, стоящих на прикроватном столике она принимала. Безумный хохот всё ещё стоял в горле и продолжал подниматься выше, так и норовя обрушиться на головы несчастных родственников, которых во второй раз обводили вокруг пальца. И в тоже время к глазницам поступали слёзы. Истерика была не за горами, и надо было смываться из этой чёртовой гостиной куда подальше. Сложно, как во всём этом тумане Лили смогла уцепиться за виноватое лицо Хью. Лили пристально на него посмотрела. — Хью, ты же можешь мне сказать правду? Роза видимо всерьёз вознамерилась отбить ему ногу в случае, если он проболтается. Вдох-выдох. На глаза наползает красная пелена, руки в кулаки. Как с этим справиться? Как? Что-то неизвестное бежало уже по её венам, смешивалось с кровью. Порой Лили не осознавала, что делала и чем руководствовалась, обращаясь к той или иной идее. Но на данный момент она была уверена, что решение будет куда правильней других. — Лили, успокойся! Мы сейчас вызовем профессора Коулмана, он тебе поможет. Она была бы совсем не прочь встретиться с ним и посмотреть ему в глаза, но не в таком состоянии. Крайним уголком сознания она осознавала, что нужно взять себя в руки, что стоит быть куда осторожнее, ведь она во власти каких-то непонятных снадобий. — Вы правы, — она растянулась в искусственной улыбке, — мне нужно отдохнуть и желательно, чтоб ко мне никто не входил ближайшие сутки. Резко развернувшись, она направилась к лестнице. Уже у себя она на негнущихся ногах подошла к зеркалу и коснулась лбом прохладной его поверхности и положила руки по обе стороны от головы, таким образом держа себя в равновесии. Было ощущение, что её что-то неумолимо утягивает на дно. Что-то страшное, чудовищное, и с каждым мгновением она уходит всё глубже, переставая контролировать ситуацию. — Привет, — это был Тед, символически постучавший в дверь её комнаты, — не хочешь пройтись? Лили отложила в сторону книгу, которую вот уже полчаса сверлила невидящим взором и кивнула. Пришло время рассказать всё… или почти всё. — То есть у каждого из вас есть особенный дар от рождения? — спросил Тед, переваривая услышанное. Они гуляли неподалёку от Норы. Так что их было видно, но навряд ли слышно. Тед позаботился об этом. — Можно и так сказать, — сама бы Лили то, что с ними происходило, даром не назвала. Ей всегда было интересно, как Тед отнесётся к правде, как он воспримет то, что они совсем не такие как все даже по меркам магического сообщества. Ей казалось, что это должно было быть за гранью его понимания. Про Ника он худо-бедно знал, а все остальные стали для него откровением, особенно Кассиопея. То, что она видела Сириуса Блэка, произвело на него неизгладимое впечатление, наверное, даже большее, чем то, что его возлюбленная прорицательница и анимаг в добавок. — А ты? — спросил Тед. -Как и Кассиопея, — ответила Лили и отвела взгляд. Почему-то ей стало вдруг стыдно за свой так называемый дар. Или может потому что за ним скрывались ещё более ужасные вещи? — И кого ты видишь? — Ты ведь конкретных людей имеешь ввиду? — спросила она и по лицу крестника отца, поняла, что попала в точку, — Да я их вижу иногда. Не очень часто. — Они что-нибудь говорят? — Твои родители нечастые гости у меня. Обычно они появляются вместе со всеми, и половина состава Мародёров выносит мне мозг. Тед по-доброму усмехнулся. — Хотел бы я их тоже увидеть, — сказал он с некоторой досадой в голосе, — Теперь понятно почему вы сошлись с Кассиопеей. — Да, безумный союз, — проговорила Лили, усмехаясь. — Возможно, Мародёры даже рады смене поколений и передаче своего наследия. — Да, только в этот раз на одного оборотня один анимаг, — сказала Лили, улыбаясь. — Четыре, — спокойно ответил крестник отца, — Причём, я так понимаю незарегистрированных, — Тед лукаво на неё посмотрел, — Я вспомнил ваши вопросы на уроке трансфигурации, и помню твоё выражение лица. Думаю, ты не так часто перевоплощаешься, но да ты — анимаг. — Всё, оказывается, было так очевидно, — сказала Лили, усмехаясь. Она даже не хотела оспаривать этот факт. Раз уж она взялась посвящать Теда в их тайны, то уж до конца. Но кто ещё был анимагом, помимо них? — Для меня да, я слишком давно тебя знаю. И тогда не придал этому никакого значения, но сейчас всё встало на свои места. — А кто ещё двое? — А ты как думаешь? — Я могла бы предположить, что это ты. С учётом наследственности и профессии, — начала говорить она и от неё не ускользнула расползающаяся улыбка Теда, — И кажется, я права? Собственно, это тоже было очевидно, но за наплывом проблем и других событий, она просто этого не увидела. — И кто ещё? — оставался ещё один тайный субъект, и ей почему-то казалось, что она его очень хорошо знает. В противном случае, Тед бы не завёл разговор об этом. Но видимо его самого достали всевозможные тайны. — Ты когда-нибудь задумывалась об истинной ненависти Кассиопеи к Нику? — Что он ей сделал? — упавшим голосом спросила Лили. А вот это было совсем неожиданно. Она бы никогда не подумала, что слизеринка решится на это. Столь самодостаточна та была. — Прокусил ногу. Лили было смешно и грустно одновременно. И всё это на фоне глобального шока. Всё может быть куда проще, и совсем не так, как может показаться на первый взгляд. Так что теперь нужно было сто тысяч раз подумать, прежде чем делать какие-либо выводы о своём окружении. Скорпиуса благополучно приставили к министру магии, о чём во всеуслышание говорили все, кому не лень, а также трубили всевозможные издания. «Ежедневный порок» так и пестрил колдографиями с лицами Малфоя. В прочем из-за этого назначения все были в выигрыше. Конфликт с чистокровными был отложен до более мрачных времён, магглорождённые вздохнули спокойно, хоть и были не в восторге от этой идеи. Какое-то время министерство могло работать спокойно. А вот неожиданная встреча Ника и Чарли была не столь публична. Лили вообще об этом узнала от Теда, когда пришла к нему в гости на чай. — Зачем? — спросила она, отпивая из чашки горячего крепкого чая. — Он хотел с ним поговорить лично. Это вполне нормальное решение, с учётом того, что почти весь магический мир обвиняет его в убийстве своего отца. Лили порой удивляла особенность Чарли выяснять всё самому, проводить беседы лично, не перекладывая это на других. Даже когда он занят на посту министра и его пытаются убить, когда он рискует быть раскрытым. — Тебя отпустили одну? — спросил Тед, улыбаясь глазами. Он уже успел привыкнуть к тому, что её было бесполезно запирать дома или просить предупреждать о том, куда она собирается на этот раз вляпаться. И это упрощало дело, честно говоря. — На самом деле — это не я, — ответила она, — У тебя просто глюки. Ещё один глоток чая и Лили растянулась в улыбке. — Так — ты отвлекай Кормака МакЛаггена, а я краду его дочь, тайно выдаю её замуж за профессора Люпина и отправляю в астрал к предкам. Лили уже было раскрыла рот, чтобы сказать, что в астрал уходят не для общения с предками, а для расширения сознания, но быстро поняла, что собственно это было не так важно. — Мистер МакЛагген, мне действительно очень хочется увидится с Ванессой, — Лили стояла на пороге и пыталась уговорить отца подруги впустить её. — Лили, я хорошо к тебе отношусь, но в последнее время уж много странного происходит, и я не хочу потерять ещё и Ванессу. — Но ведь ничего же не случится, если я просто её навещу. Поверьте, сидеть в одиночестве и без общения невыносимая пытка. Не стоит так поступать с ней. — До Хогвартса осталось меньше недели, она переживёт. Тем более, что это ради её же блага. До свидания, Лили, — он захлопнул дверь прямо перед её носом, оставив в полном недоумении. — На окнах защитные заклинания, — сказала Малфой, когда они встретились неподалёку от дома МакЛагенов. — Возле порога тоже, — вздохнула Лили, — Хотелось бы мне знать, что его побудило на такие меры безопасности. — Скорпиус сказал, что ничего не помнишь, — сказала вдруг Кассиопея. Она внимательно на неё посмотрела и продолжила, — Ни то как мы попали в двадцать третий год, ни то, как ты потом оказалась одна на кладбище. Лили помотала головой. Её память в последнее время напоминала решето, через которое ускользали обрывки чего-то очень важного. — Но ты ведь что-то знаешь, — сказала она, подняв взгляд на Кассиопею. Та кивнула. — После кладбища вы обе не приходили в себя, а когда с тобой стали происходить странные вещи, по типу вскрытия вен и т.д. Кормак решил забрать свою дочь домой, взяв с твоего отца слово, что ты ничего не узнаешь. — И она до сих пор не приходила в себя? — Скорее всего нет, — сказала Малфой. Теперь хотя бы было понятно, почему все смотрели на неё такими глазами и боялись что-то сказать. Бедный Хью. И Тед. — Поттер, ты куда? — воскликнула Кассиопея, когда та сорвалась с места и быстрым шагом направилась к дому МакЛаггенов. Собственно, остановить она её всё равно не успела. Лили нажала на дверной звонок. — Лили… — начал было хозяин дома, но она его перебила. — Мистер МакЛагген, я знаю, что Ванесса там и что она до сих пор не приходила в сознание. Знаю, что вы переживаете за неё. Но я могу ей помочь, возможно, даже я единственная, кто на это способен. Глубокий мыслительный процесс отразился на лице мужчины, но в конце концов он устало кивнул и пробормотав что-то себе под нос впустил её. Собственно, Лили даже опомниться не успела, как за ней в дом проскочила Малфой и швырнула прямо в лоб Кормака МакЛагена шарик с усыпляющим порошком. Тот тут же опустился на пол. — Я смотрю, ты подготовлена, — сказала Лили немного с укором, когда они оттащили хозяина дома на диван и отправились на верх к его дочери. — Всегда нужно иметь запасной план, — пожала плечами слизеринка, — А магазинчик твоего дяди идеальный поставщик всяких штуковин на такой случай. — И хорошо, что это был не нож, — сказала Лили, подходя к двери комнаты подруги. Ей почему-то было сложно представить Кассиопею в магазинчике «Вредилок Уизли». Видимо нужно уже было избавиться от стереотипов на её счёт и воспринимать, как обычную девушку, если получится. — Я не настолько безумна, чтобы резать невинных людей. — Ты приставила нож к горлу Ника, — припомнила Лили, как в прочем и то, что та анимаг. Но второе решила не выведывать. У всех свои тайны. -В каком месте он невинный? Тоже мне общество по защите прав оборотней. Они открыли дверь и вошли в комнату. — Может, ты мне всё-таки поведаешь, что со мной было? — Лили села напротив зеркала в своей комнате и в упор посмотрела на Меролл. — Тебе не стоит об этом знать. — Неужели? За меня снова взялся Коулман, а Ванесса пролежала в трансе больше недели. Ты считаешь, что такое положение дел нормальное? И хватит считать будто у меня настолько слабая нервная система, что я не переживу ещё одно покушение на свою жизнь. — Тебя пытались убить. — Замечательно, — Лили всплеснула руками и зашагала по комнате. — И кто собирался меня отправить на тот свет? — Коулман. Лили остановилась и взглянула на своё отражение. — Не будь так глупа. Думаешь, Бенедикт единственный, кто помнил всё долгие годы. — Тогда почему он так долго ждал? — Скорее он просто хотел проверить насколько это возможно. Лили вопросительно изогнула бровь. Поистине, общение с Малфоями пагубно на неё влияло. — Ты одно из его творений. Он не может тебя убить, — а это уже был Том. Лили перевела на него взгляд и смешалась в чувствах, не зная, что сказать. — То есть? — медленно произнесла она, — Я же такая, — она показала на него рукой, как на причину всего то, что с ней происходило, — от рождения. — Такая да, — он тоже не сводил с неё пристального взгляда, следя за каждой реакцией, — Но кто сказал, что это единственное, что ты умеешь? Его губы изобразили подобие улыбки, такой злорадной, что Лили уже в общем-то не сомневалась в своих предположениях. — Ты ведь не… — Лили! –барабанный стук в дверь, — Ужинать! Люси так терзала дверь так, будто от того, как интенсивно она это делает, зависит её жизнь. -Сейчас спущусь! — ответила Лили громко. Дверь оставили в покое и шумно спустились по лестнице, заявив напоследок, что, если через пять минут её не будет внизу, дверь снесут ко всем чертям. Она повернулась обратно. Он всё ещё был здесь. И так всё это было странно. Ей хотелось спросить о том, почему он ничего не сказал в самом начале. Но в общем-то, наверное, она знала ответ на этот вопрос. Ей хотелось перестать говорить о замыслах Коулмана, хоть это и было крайне важно. Но то что сейчас происходило между ними, было не менее решающим. — Нам нужно это выяснить сейчас, — сказала она угрожающе, будто обещала расправиться с его душевным покоем раз и навсегда. — Ты так уверена, что это принесёт тебе спокойствие, — сказал Том с иронией в голосе, — Это лишь прошлое, которое ничего не меняет. — Тогда значит Меролл и то зелёное платье совершенно не имели для тебя никакого значения? — спросила Лили с надрывом. — Совершенно. Лили всё-таки решила заглянуть в комнату к дедушке. Теперь она чувствовала в себе уверенность и смирение. — Лили, — он был так слаб, а голос безумно надрывно скрипел. Он сжал её руку, слабо, но прилагая к этому всю свою силу и вкладывая в этот жест любовь и покровительство. Что можно спросить у умирающего человека, а может и вовсе молчать? Это не было новостью, или тайной. Это было ожиданием неизбежного. Когда видишь, как на твоих глазах угасает человек, как его былая сила тает и оседает, как песок на костях и коже, через какое-то время приходит понимание, что уже ждёшь этого момента, с ужасом, порой нетерпением. Когда приступы настолько болезненны, что смотреть на них просто невозможно, не говоря уже о том, чтобы их чувствовать, приходит глупая и эгоистичная мысль «Ну, скорей же! Перестань его мучить!» И обращение то ли к смерти, то ли к кому-то, кого магглы называют богом. А кому верить им? Как глупо, что у них нет своей религии, своего маленького бога, которому они могли бы поклоняться и жаловаться на свои ежедневные проблемы, просить помощи в беде. Есть только обрывки празднеств и обычаев мест, где они живут. Но всё это чужое, не их. Они так долго здесь и так могущественны, но не смогли придумать даже собственного бога, чтобы помолиться. Растерянность, смех, а теперь злость и отчаяние. Лили сконцентрировалась на том, что вылила баночку с зельями Коулмана сегодня с утра в раковину, что это чувства её и она может их контролировать, а не побочный эффект чего-то другого с чем ей справится куда сложнее. Дедушка, кажется, заснул, тяжело засопел, широко раскрывая ноздри, чтобы пустить в лёгкие как можно больше воздуха. Лили вышла из комнаты, когда её сменила бабушка, и отправилась в свою комнату. Она устала и была подавлена. Иногда она задавалась вопросом, почему всё в этой жизни так несправедливо. Почему страдают хорошие люди, а плохие почивают на лаврах и объедаются виноградом? Почему одни дети рождаются красивыми и умными, а другие уродами и отсталыми? Почему кому-то всё даётся легко, а кому-то нужно выгрызать камень для того, чтобы добраться до цели? Почему кто-то рождается под счастливой звездой, а кому-то в награду идёт проклятье?