Полярная звезда

— Дамы, будьте так любезны, заткнитесь. © Пираты Карибского моря

Ночь тихо опустилась на маленький городок, позволяя людям наконец-то насладиться просмотром сновидений. Только в единицах домов упорно продолжал гореть свет. Вольфрам сидел на кухне, смотря в тёмное окно, через которое в дом пыталаcь попасть ночная бабочка, привлеченная светом лампы, юноша невольно сравнивал себя c ней. Точно так же он пытался привлечь к себе внимание всех, кто казался ему достойным. Теперь у него есть хранители, c которыми у него установились отношения подчиненный-босс. Отец помог ему наладить отношения почти со всеми, кроме непокорного Облака и Урагана, что недалеко ушли от прямых наследников колец. Дайна и Фауд были не в восторге, когда увидели его уровень силы, благо, что Сиело помог ему однажды, передав несколько советов по контролю пламени через Реборна. Если же Фауд просто игнорировал его по просьбе своей названной сестры — Эмилии, то Дайна открыто послала его на все четыре стороны, после чего ушла из дома на несколько часов. Домой девушку вернул, как ни странно, Хаято. Юноша встретил её в парке, где он отдыхал, сбежав от шумной охраны Ноно Вонголы и хмурых Стражей Вендетты. Вольфрам надолго запомнит момент, когда в свете заходящего солнца, шли два хранителя одного кольца. Хотя он был уверен, что «запасная» партия во многом уступает ему. Девушка взяла обещание с Хаято, что этот вредный и неразговорчивый тип покажет ей школу и познакомит с другими хранителями. Отдельной и неисчерпаемой темой был Фауд. Даже отец не смог повлиять на него — после вынужденной демонстрации силы самого Сиело, он загорелся желанием найти этого человека. Еще один блюститель порядка на его голову, будет неудивительно, если он войдет в состав ДК. И почему отец решил, что именно Фауд будет тем, кто будет учиться именно в его классе: свободных мест осталось только одно, видите ли. Остальные будут учиться в параллельных классах. — Михаэль, — юноша посмотрел в дверной проем, где было видно коридор, — я все вижу. Отец говорил, что нам нельзя покидать пределы территории дома. — Знаменитая гипер-интуиция? — заглянув на кухню, хранитель усмехнулся и медленно прошел до свободного стула. — О чем мечтаем, а, юный Вонгола? — Кто бы говорил, — Вольфрам злобно глянул на горе-любовника. — А ты о чем мечтаешь? Тебя трижды за сегодня ловили в попытках покинуть дом. Если хочешь поймать исчадие ада, то пока он сам не явится — не найдешь. Обычно он обитает в доме братьев Рокудо, — заметив нехороший блеск в глазах своего визави, парень поспешил его расстроить, — но есть четыре проблемы: дом охраняется иллюзиями Мукуро и Неббии; в самом доме обитает дедушка Тимотео, а с ним часть офицеров Варии; в доме редко, но все же, появляются стражи Вендетты и где-то там же затерялся глава семьи Поларис. Посмотрев на ошарашенное выражение лица своего Солнца, парень усмехнулся. Да, он был там один раз. Больше не надо, ему хватило знакомства с охранной системой: Реборн чуть не убил его в ту ночь, обрадовав, что теперь он жизнью обязан Сиело, который вместо него борется с иллюзией. Именно тогда парень понял, что он чертовски слаб. — Я был там однажды, — предугадывая следующий вопрос, ответил шатен, — и больше не хочу. Трое сильнейших иллюзионистов и двое их учеников способны на такое, что просто страшно вспоминать — реальные иллюзии. Весь дом пропитан их пламенем, почти все в этом доме создано из него. Этот Туман скрывает Небеса и, я готов поспорить, что он — мой брат, там. Даже больше, они могут управлять погодой, ведь в ту ночь на улице была буря. Настоящая, с сильной грозой и ветром, вырывающим деревья с корнями и срывающим крыши домов… а один неприметный домик был буквально заполнен их пламенем, блокируя все остальные, кроме своего Неба. Замолчав, парень погрузился в то воспоминание, в тот миг, когда он увидел непонятное существо. Он вспомнил его голос… Глубоко вздохнув, он попытался успокоится. Он до сих пор не верил, что был на грани жизни и смерти. Кто же такой этот Сиело, что иллюзионисты готовы обрести столь ужасающую силу, дабы скрыть свое Небо? — Вольфрам, а та девушка… — поймав взгляд человека, что мысленно находится далеко не в этом мире, юноша щелкнул у него перед носом. — Эй, Вонгола, прием. Что это за девушка, которая приходила днем. Ты ее, как прокаженной сторонился. — Даже, если я расскажу, то ты не поверишь, — Савада тяжело вздохнул, вспоминая на что способна эта хрупкая с виду девушка. — А вообще пошли спать, завтра будет тренировка, да и день предстоит не легкий, — тонко намекнув Солнышку, что им светит поступление, парень кивнул куда-то в сторону верхнего этажа. Молчание и мрачный взгляд стали красноречивым ответом, было понятно, что и сам хранитель не в восторге, но поделать ничего не мог.

* * *

Мрачное помещение не располагало к себе доверие. Каменные стены могли спокойно тягаться с самыми холодными ледниками Антарктики, к тому же усиливали звук любого шороха. Темные, почти черные стены были усилены за счет пламени Бермуды. Единственным источником света становился юноша, что сидел закутанным в черную защитную мантию неба — подарок от деда. Тсунаеши сидел у стены, вцепившись мертвой хваткой в руку своего любимого. Почему любимого? Только любовь способна заставить человека явиться по своей воле в одно из самых опасных мест в мире. Сейчас ему было просто наплевать на мир во всем мире: эта утопическая мечта просто растворилась во всепоглощающей боли. Пламя пыталось выйти, но у него не было проводника. На миг комнату озарила яркая вспышка фиолетового пламени. Юноша мутным взглядом посмотрел на силуэт светловолосого мужчины, что был объят еле заметным фиолетовым пламенем. Алауди спешил. Проклиная все на свете: от назойливого Спейда, что в данный момент стоит позади него и удерживает обезумевшего Джотто, до той двери на первом этаже их дома, что противно скрипит, когда пытаешься ее тихо закрыть. Даже в загробной жизни ему не дают покоя и юный Десятый сумел призвать не просто их Воли, но и их души. Теперь же этот ребенок сидит в одной из нижних камер Ведетты и пытается справится со своим пламенем. Его Небо тихо сходит с ума, уже слышалось сдавленное шипение Деймона: видимо Джотто опять укусил его, хорошо хоть про пламя не вспомнил. Единственным вменяемым человеком в этой комнате был только киллер, которого он, Алауди, признал равным и способным защитить маленького Вонголу. Он был единственным, кто мог трезво оценить ситуацию и хоть как-то помочь Тсунаеши. Вместо того, чтобы паниковать, как Джотто, он стал делать то же самое, что обычно делает Облако — пытается развеять пламя гармонии. И, если судить по его сосредоточенному лицу и каплям пота на лбу, то процесс дается ему с трудом. — Ал… — голос Джотто напоминал вой раннего волка, — в этот раз потребовали больше пламени, и он высвободил его без использования колец… даже то пламя. Мысленно пообещав себе поставить мальчишку в угол на горох, Облако перехватил эстафету у киллера по управлению пламенем. — Реборн, скорее всего у него есть внутренние повреждения. Позвони тому ученому, пусть готовится встретить Сиело, — получив в ответ кивок, блондин полностью отключился от внешнего мира и сосредоточился на деле. Деймон наблюдал за картиной с интересом маньяка-ученого. Еще никогда в жизни он не видел, чтобы этот хмурый детектив признавал кого-то равным, кроме Джотто. Чем же его заинтересовал этот киллер, что он признал его силу, способность защитить маленькое Небо, так похожее на их собственное? Даже Хибари Кея, тот нелюдимый брюнет, не был удостоен этой чести сразу. С каждой минутой загадка этого поколения становилась все интереснее. Но странное наваждение спало, растворилась, словно туман от первых лучей Солнца. И главой причиной этого стал Примо. Он в очередной раз укусил его руку, но теперь умудрившись почти прокусить перчатку. — Ну-фу-фу, прости, Джотто, но так будет лучше, — полупрозрачная дымка цвета индиго окутала Джотто, заставляя его вернуться в кольцо. — Реборн-кун, я помогу вам транспортировать маленького Вонголу. Лучше помоги нашему мистеру я-все-делаю-сам-умру-но-сделаю, а я пока свяжусь с Верде. Ночь обещала стать трудной.