Исключение

      Джонхён знал, что это лишь сон, потому что в реальности такого быть не могло — он спал один и дверь была закрыта, — но он так явственно ощущал тонкие прохладные пальцы в своих волосах, осторожно перебирающие упрямые локоны, будто это происходило наяву. Кто-то поглаживал его по голове, ласково почёсывая затылок, совсем как мама в далёком детстве. Только это была не мама. Уткнувшись носом в чьи-то колени, Джонхён не видел лица, но был уверен, что красивые узкие ладони, что иногда попадали в поле зрения, не были ладонями его матери. Однако они были очень знакомыми и родными, что хотелось прижаться к ним губами и перецеловать все пальчики.       Воздух был наполнен уже привычным запахом конфет, но не душным, как в прошлый раз, а едва уловимым, чуть щекочущим ноздри, отчего хотелось вдохнуть его глубже, чтобы прочувствовать каждую нотку. Тихий нежный шёпот у самого уха уверял, что всё будет хорошо, и Джонхён не находил причин ему не верить.       Даже разомкнув веки, он продолжал чувствовать то умиротворение, что испытывал во сне, и даже днём был переполнен небывалым оптимизмом. Рассыпав по парте пригоршню конфет, он мечтательно уставился в окно, мурлыча себе под нос какую-то прилипчивую песенку и весело шурша фантиками.       — Твои смены настроения меня настораживают. — Джинки, искоса поглядывая на друга, тоже зашелестел обёрткой. — Удачно развеялся?       — Не то слово.       — Я тебе говорил, — Джинки распаковал очередную конфету, — переспишь с кем-нибудь, и всё как рукой...       — Я ни с кем не спал, — перебил его Джонхён, не оборачиваясь.       — Тогда в чём дело?       — Врезал одному пидору, и мне полегчало. — Джонхён расплылся в блаженной улыбке похожей на оскал.       — Странный способ снятия напряжения... Не тому хлипкому блондину, надеюсь?! — ужаснулся Джинки, кажется, начиная волноваться уже всерьёз. — Я за него переживаю. Ты ж его с одного удара вынесешь.       — Нет, его приятелю. Но это оказалось ещё приятнее.       Однокурсник наградил его очередным недоумённым взглядом.       — Не оставляет чувство, что ты лукавишь, но я, так и быть, сделаю вид, что верю, и докапываться не буду.       — Как хочешь, — пожал плечами Джонхён. У него было отличное настроение, и любые расспросы, подколы и сомнения в его психическом здоровье не могли нарушить его безмятежности.

***

      Джонхён никак не мог понять, что он забыл в этой части города. Здесь не было ни друзей, ни мест, где он любил бывать, да и дом находился в другой стороне. Джонхён бездумно бродил под скупыми лучами ноябрьского солнца, интуитивно сворачивая на незнакомые улицы, пока ноги не вывели его к слегка обшарпанной двери, которую он сверлил взглядом всего пару дней назад. Чувствуя дикую неловкость, он воровато огляделся по сторонам — меньше всего хотелось, чтобы его застал здесь кто-нибудь из знакомых. Стремительно развернувшись, он сделал широкий шаг и с размаха впечатался в кого-то, сильно ударившись головой.       Взметнув густую копну волос, рыжее нечто нелицеприятно выругалось и, потеряв равновесие, устремилось прямиком в ближайшую лужу, попутно рассыпая вокруг ворох тетрадей.       — Блин, смотри, куда прешь! — раздалось сердитое бухтение с грязного асфальта.       — Прости, я не хотел, — спохватился Джонхён, протягивая пострадавшему руку.       — «Не хотел», — передразнил парень, потирая ушибленный лоб, и, поднявшись, убрал длинную чёлку с лица. — Д-джонхён-хён?! — удивленно воскликнул он, едва не отскакивая в сторону.       В смазливом взъерошенном мальчишке Джонхён безошибочно узнал Тэмина — спутать его с кем-то было сложно. Вид у него был слегка напуганный. Кроме того случая в клубе, они больше не встречались, и, вероятно, Тэмин не имел понятия, чего от него ожидать. Джонхён определённо умел произвести первое впечатление. Но он был ошарашен и смущён не меньше оттого, что был пойман с поличным. Он выпустил хрупкую руку из своей и принялся собирать хаотично рассыпанные вещи.       — Вот, держи, — Джонхён неловко протянул юноше несколько местами грязных и потрёпанных тетрадей. — Извини ещё раз.       — Да ничего. — Тэмин в смятении смотрел на него большими удивлёнными глазами. — А что ты тут делаешь, хён? Если хотел застать Минхо-хёна, то он ещё не пришёл.       — Нет. Я мимо проходил, — взволновано и слишком быстро ответил Джонхён.       Тэмин переминался с ноги на ногу, очевидно, не зная, что ещё сказать. Джонхён почему-то тоже стоял на месте и пялился на него, смущая сильнее.       — Как там Ки? Слышал, он потерял работу.       — Эм… хорошо. — От неожиданности на хорошеньком лице Тэмина застыла растерянность, но он всё же пояснил, запинаясь и краснея: — В смысле… его не выгнали из компании, просто расписание поменяли, и он теперь в другой группе занимается. Он очень хороший танцор и у руководства на хорошем счету.       — Я рад. — Джонхён не врал. Отчасти на нём действительно висел груз вины, а после слов Тэмина немного отлегло.       — Можешь сам его спросить, — робко улыбнулся Тэмин. — Он должен быть дома.       — Нет. Я тороплюсь. — Джонхён окончательно смутился, понимая, что Ки мог видеть всю эту картину, если окна на эту сторону. А если даже и не видел, то через Тэмина всё равно дойдёт. — Пока, мелкий, — поспешно попрощался он, взъерошив напоследок волосы юноши, развернулся и ушел.       — Пока, хён, — пораженно протянул Тэмин ему в след, провожая взглядом широкую спину.       Внезапно обхватившие его за пояс руки напугали Тэмина до полусмерти. Он молниеносно обернулся, чуть не ударив Минхо лбом, как Джонхён его парой минут назад.       — Эй, поосторожнее! — заметил тот, уворачиваясь.       — Минхо, чёрт тебя за ногу! Ты меня заикой сделаешь, — негодующе прошипел Тэмин.       — А чего ты дёрганный такой? — поинтересовался Минхо, убирая мешающиеся прядки рыжих волос за чуть заалевшие от злости уши Тэмина.       — Потому что нечего подкрадываться! — проворчал Тэмин. — И прекрати уже! Я на тебя сержусь.       — А если я тебя поцелую?       Не дожидаясь ответа или порицаний, что они в людном месте, Минхо осторожно прикоснулся к чуть поджатым от злости губам. Тэмин не стал брыкаться или пытаться его оттолкнуть. Он расслабился и сам подался навстречу, размыкая губы и одобрительно промычав что-то в ответ. На их везение, рядом действительно никого не оказалось, и можно было не прятаться, но всё же не стоило долго испытывать удачу. Напоследок чуть прикусив пухлую губу Тэмина, Минхо отстранился и поинтересовался:       — Так о чём ты с хёном разговаривал?       — Да ни о чём. Я вообще в прострации был. Он же впервые со мной заговорил, — пожал плечами Тэмин. — Сначала он чуть не убил меня. Случайно, надеюсь. А потом подняться помог, тетрадки собрал, о Ки-хёне спрашивал...       — Кстати о Ки. Ты ведь так и не сказал ему, что переезжаешь?       — Нет ещё, — вполголоса ответил Тэмин, опуская взгляд.       Минхо требовательно посмотрел на него, приподняв его лицо за подбородок.       — Ну как я ему скажу, что одного его оставить собираюсь? Ки-хён расстроится. Мне кажется, сейчас ещё не время.       — Поэтому и нужно сказать заранее, чтобы он успел найти нового соседа, — рассудительно продолжил Минхо.       — Знаю, — поник Тэмин. — Я поговорю с ним. Только после твоего дня рождения, хорошо?       — Признайся, ты просто трусишь, — усмехнулся Минхо.       — Ничего я не трушу! — взъелся Тэмин, выкарабкиваясь из объятий, но тут же сдулся. Посмотрев на Минхо вполоборота, он тихонько добавил: — Только ты на вечеринке ему не говори, ладно? Я сам с ним поговорю.       — Не скажу. — Минхо тепло улыбнулся и щёлкнул его по носу.       — Давай уже домой зайдём, а то я с тобой в мокрых штанах разговариваю.       — Джонхён-хён так сильно тебя напугал?       — Да ну тебя! — Тэмин пихнул Минхо в плечо. — Не смешно!

***

      Следующим утром Тэмин застал Кибома в их маленькой кухне. Тот, отрешённо смотря в окно, мерно позвякивал ложкой в чашке остывшего кофе и снова что-то слушал в наушниках. В последнее время он с ними не расставался. Его слегка ссутулившаяся фигурка заставила сердце Тэмина сжаться — в данную минуту хён показался ему безумно одиноким. Тэмина ощутимо кольнула совесть, что собирается оставить его одного. Может, и правда повременить с переездом, пока его жизнь не устаканится?       — Доброе утро, Ки-хён! — поздоровался Тэмин и плюхнулся на стул напротив.       — Доброе утро, Тэмин-а. — Кибом приветливо улыбнулся, вынимая наушники.       Уже несколько дней у Тэмина в голове роились некоторые догадки относительно друга, подпитываемые любопытными наблюдениями, но он пока не решался озвучивать их вслух. Вчерашняя встреча с Джонхёном возле их дома только подогрела любопытство.       — Что-то ты сменил гнев на милость. Я про «мистера сноба», — попытался завести интересующую тему Тэмин.       — Надоело нервные клетки зря растрачивать, — бесцветно ответил Кибом, не отрываясь от разглядывания унылого пейзажа за окном.       — Дело не только в клетках. Он тебе нравится, — дерзко предположил Тэмин.       Это не было вопросом, и Кибом вскинул голову, уставившись на него, как на человека, сказавшего несусветную глупость.       — Не выдумывай, — деланно безразлично отмахнулся Кибом, но Тэмин заметил, как на секунду что-то поменялось в его взгляде.       — Ты флиртовал с ним, — гнул своё Тэмин. — Улыбался, глазки строил…       — Нифига подобного, — в привычной манере фыркнул Кибом.       — Я всё видел из окна. Вы полчаса возле подъезда топтались… Ай! — вскрикнул Тэмин, когда блондин легонько стукнул его по взлохмаченной макушке. — За что, хён?       — За то, что нечего свой любопытный нос в чужие дела совать. И не полчаса, а пару минут всего, — уточнил Кибом, вставая, и попытался перевести тему: — Завтракать будешь?       — Нет, только чай. Перед танцами не хочу забивать желудок.       Ожидая всплеск эмоций на отказ поесть, Тэмин лишь удивлённо поднял брови, когда Кибом молча поставил перед ним чашку с чаем, но уже через мгновение Тэ вздрогнул, ощутив прохладные пальцы хёна в своих волосах, в опасной близости от шеи. Придушить, что ли, собрался? Но опасения не подтвердились. Тэмин облегчённо вздохнул, когда Кибом взял расчёску и принялся приводить в порядок его растрёпанную шевелюру.       — Совсем длинные, — перебирая руками медовые локоны, заметил он.       — Да, неудобно жутко, — пожаловался Тэмин и забавно сморщился, когда одна из назойливо спадающих ему на лицо прядок попала в глаза. — Стричься пора.       — И краситься, — добавил Кибом, разглядывая отросшие чёрные корни.       — Покрасишь меня перед днём рождения Минхо?       — Покрашу, — доставая резинку, отозвался Кибом.       — Ты ведь придешь? — обернулся Тэмин, не давая тому завязать себе волосы.       Кибом досадливо поморщился и, стукнув его по макушке, развернул голову обратно:       — Не вертись! Приду, разумеется. Куда я денусь? Надо же кому-то за тобой приглядывать, — нагнувшись, шутливо прошептал ему Кибом на ухо, но почти сразу посерьёзнел. — Он тоже там будет?       Кибом не уточнял, кого имел в виду под «он», но Тэмин сразу понял.       — Да. Его Минхо пригласил.       Кибом за его спиной хмыкнул.       — Так что у вас с ним? Ты так и не объяснил толком, что вы делали вместе.       — Ничего. Мы случайно столкнулись.       — Что-то не похоже на случайное столкновение. Он и куртку тебе свою дал. Может, зря ты нос воротишь? — продолжал беззаботное щебетание Тэмин, засовывая в рот печенюшку, ловко выуженную из вазочки, и удобнее устроился на стуле, поджав под себя ногу. — По-моему, он к тебе неравнодушен: то огрызается, то возле дома круги нарезает. Ну это как, знаешь, понравившуюся девчонку за косички дёргать…       Кибом это понимал. Он видел, как Джонхён смотрит на него, и прекрасно знал этот взгляд — на него так смотрели часто. И это не был взгляд отвращения, осуждения или брезгливости. Он смотрел с ярко выраженным желанием, сам того не замечая облизывая губы или взволнованно теребя что-то в кармане. Кибом знал, что он делал это неосознанно. Ему и не хотелось, чтобы Джонхён это осознал, потому что…       — Он весьма в твоем вкусе. Такой... весь из себя упёртый натурал. Ай! — вскрикнул Тэмин, когда Кибом сильно дёрнул его за волосы, туго затягивая их в высокий хвост. — Больно же! — обиженно проскулил он. — Ты мне так все патлы повыдираешь.       — А ты ерунду не говори!       Кибом вышел из-за его спины, устроился напротив, вернувшись к своей чашке кофе, и замолк, погрузившись в свои мысли.       — Даже если и так, это не имеет значения, — задумчиво начал он, когда Тэмин уже не ждал продолжения. — Я зарёкся связываться с натуралами. Не хочу ещё одному человеку испортить жизнь.       Тэмин подавился только что поднесённым ко рту чаем, заливая им стол. Кибом с укором глянул на него, но, смягчившись, похлопал по спине:       — Осторожнее, ходячее недоразумение.       — Всё настолько серьезно? — Несмотря на выступившие от кашля слезинки, в глазах Тэмина отчётливо читалось изумление. — Хён… ты что, влюбился в него?       — Что?! Нет! — Кибом мгновенно поменялся в лице и отчаянно замахал руками, краснея на глазах до пунцового оттенка. — Я не это имел в виду!       — Хён влюбился! — Тэмин хитро улыбнулся и сощурил свои лучистые глаза.       — Ты всё не так понял! — продолжал оправдываться совсем раскрасневшийся Кибом. Он попытался дотянуться до рыжеватой макушки Тэмина лежащим рядом полотенцем, но тот предусмотрительно соскочил со своего места, спешно прячась в своей комнате.       — А могли бы дружить семьями, — протянул Тэмин, высовываясь из-за косяка, за что снова чуть не получил тем же полотенцем по лыбящейся физиономии. — Промахнулся!       Кибом с досадой поморщился, не найдя в поле зрения метательных снарядов. По крайней мере, тех, что было не жалко.       Заметив, что его безопасности больше ничто не угрожает, Тэмин рискнул выйти из укрытия. Он вновь приблизился к Кибому и, к удивлению последнего, крепко обнял его со спины, звонко чмокнув в щёку.       — Фу! Опять ты меня слюнявишь! — Кибом наигранно скривился и демонстративно вытер щёку.       Тэмин тихонько рассмеялся и лишь крепче сцепил объятия, сильно стискивая футболку Кибома в пальцах и пытаясь поделиться с хёном своим теплом.       — Я люблю тебя, Бомми-хён, — прошептал он.       — Не подлизывайся. — Кибом всё-таки оттолкнул приставучего мелкого.       Впрочем, Тэмин не обиделся. Улыбнувшись, он перекинул сумку через плечо и скрылся в коридоре.       — Чтобы ты знал, — раздалось его задорное вещание уже от порога, — Джонхён-хён не такой плохой, как ты о нём думаешь.       Кибом погрозил ему кулаком, но дверь уже захлопнулась. Он тяжело вздохнул, опуская угрожающе занесённую руку, и бросил грустный взгляд на плеер.       — Я знаю, — еле слышно прошептал он. — Знаю.

***

      Часы в углу монитора показывали четвёртый час ночи, но Джонхён не мог заставить себя выключить компьютер и лечь спать.       Ещё пару часов назад ничто не угрожало его душевному спокойствию. Он по привычке перебрасывался сообщениями с Минхо и как раз с лёгкой руки посылал друга в задницу, но переосмыслив написанное и опасаясь, что тот воспримет посыл буквально, извинялся, что ошибся адресом… А потом его взгляд зацепился за какую-то слащавую картинку с кроликами, сопровождающуюся кучей нелепых смайлов, у того на странице, и уже через минуту смотрел фотки Тэмина, а ещё через пару — какое-то видео с танцами с его страницы.       Тэмин танцевал очень технично и грациозно, выкладываясь на полную — такой гибкий и тоненький, он сразу бросался в глаза. Не удивительно, что Минхо повёлся. Но мечущийся взгляд Джонхёна всё время соскальзывал с его хрупкой фигурки, когда он заметил за его плечом Ки.       Блондин не был так вышколено техничен и позволял себе некоторую вольность в исполнении, что ещё больше завораживало и притягивало взгляд. Он покачивал бёдрами, будто занимался любовью; пленительно улыбался, заигрывая со зрителем; томно прикрывал глаза, растворяясь в музыке, и с сознанием собственной привлекательности улыбался, словно видел себя со стороны и наслаждался зрелищем. Он был в облегающих мягких штанах и цветастой майке, то и дело задирающейся и открывающей волнующую полоску живота при особенно сильных движениях.       И Джонхёна волновало. Волновало, правда ли, что его живот такой мягкий, каким кажется, и такой бархатистый на ощупь? Джонхён, как заворожённый, гипнотизировал этот кусочек голой кожи, жестоко теребя зубами слегка обветренные губы. Смотрел до тех пор, пока горячий тугой узел внизу живота не налился тяжестью и мучительно сладко не затянуло в паху, скручивая внутренности от напряжения. Это возбуждало больше, чем просмотренное накануне порно. Даже со злостью захлопнутая крышка ноута не вычеркнула из подсознания образ сексуального блондина, откидывающего влажные волосы с красивого лба и смотрящего откровенно и завлекающе: «Ты ведь хочешь, Джонги?» Отчаяние затопило душу до краёв и прорвало внутренние дамбы тяжёлым нервным смехом, давившим на органы, когда прохладным струям воды оказалось неподвластно смыть скопившееся напряжение. Желание, как откровение, срывалось с искусанных губ судорожными вздохами, и Джонхён не в силах сдерживаться безостановочно водил рукой по члену, почти рыча от невозможности с собой бороться.       Горячая волна вожделения смыла границы дозволенного, и он обмяк, оседая на пол и позволяя руке выводить узоры своего безумия по мокрому кафелю.