Исключение

      — Куда ты так торопишься, хён? — не без интереса спросил Тэмин, наблюдая, как обычно педантичный Кибом второпях заталкивает в сумку свои танцевальные принадлежности, толком не сложив.       — Мне надо переговорить кое с кем из начальства, пока он здесь. — Кибом взглянул в зеркало, оценивающе повертев головой из стороны в сторону, и пригладил чёлку. — Надо успеть воспользоваться связями. Не зря же я Минсока две недели терпел, — усмехнулся он.       — Хочешь вернуться в подтанцовку?       — Нет. Это не для меня.       — А для кого? — пуще прежнего удивился Тэмин.       — Не важно, — отмахнулся Кибом. Тэмин был не к месту любопытен, а пояснять что-либо Кибом был не в настроении. Он и сам не до конца понимал, что и зачем собрался делать.       — Но сегодня же вечеринка. — В глазах Тэмина мелькнула тень волнения.       — Вот поэтому и тороплюсь. — Заценив отражение, как «хорош со всех сторон», он повернулся к Тэмину и улыбнулся. — Я чуточку задержусь. Извинишься за меня перед Минхо?       — Да… А ты точно придёшь? — Тэмин недоверчиво сощурился, смешно сморщив нос.       — Точно. — Кибом потрепал его за пухлые щёчки. — Не хмурься — будут морщинки.       — Больно. Пусти. — Тэмин вырвался, обиженно растирая пострадавшие щёки. — Что тебе понадобилось от начальства так срочно? — не желал отставать он.       — А чего ты сегодня такой любопытный? — вопросом на вопрос ответил Кибом и, заметив, что Тэмин приоткрыл рот спросить что-то ещё, перебил: — Я постараюсь быстрее. Меня Ухён подбросит. До вечера!       Щёлкнув Тэмина по носу, Кибом закинул сумку на плечо и, зажимая в руке какой-то диск, направился к выходу из раздевалки. Тэмин вытянул шею и прищурился, пытаясь рассмотреть неровную надпись, выведенную на местами обшарпанной коробочке, но не успел — Кибом уже скрылся за проёмом двери.       — До вечера, — досадливо выдохнул Тэмин, собирая остатки пожитков.

***

      Вечеринка была в самом разгаре. Точнее, вечеринкой её было трудно назвать, это больше походило на встречу старых приятелей. Минхо, в принципе, не был любителем такого рода развлечений, так что, скорее всего, здесь не обошлось без влияния Тэмина — этот чертёнок умел манипулировать, а Минхо в силу своей доброты не смог отказать. Кроме Джонхёна, тут были только Солли и Эмбер — однокурсницы Минхо — и несколько парней, из которых Джонхён был незнаком только с одним, пришедшим вместе с припозднившимся блондином.       — Что ты опять такой хмурый? — Джинки наконец-то отлип от стола с угощением и присоединился к Джонхёну на диване, к которому тот прирос в тот момент, как пришёл сюда.       Джонхён был не в духе, и причина его мрачного настроения находилась в этой же комнате. Как он ни старался игнорировать Ки — ничего не получалось: его было слишком много. Перед глазами постоянно мелькали раздражающие розовые джинсы в облипку, а яркий звонкий смех блондина, колокольчиком разносящийся повсюду, то и дело тревожил слух. Джонхёну уже казалось, что он звенит у него в голове.       Отрицать, что он хочет Ки, было бессмысленно, учитывая то, что он дрочил на него больше недели. После того инцидента с видео, испугавшись, что начал съезжать с катушек от воздержания, Джонхён на следующий же день переспал с девушкой, в душе ликуя, что всё было как раньше — влечение не исчезло. Но облегчение длилось недолго: ровно до того момента, как он не добрался до компьютера и не пересмотрел то злосчастное видео вновь... Внизу живота тут же возникло знакомое томление, и, проклиная всё на свете, Джонхён привычно опустил руку на пах, поглаживая себя сквозь джинсы и закусив губу от удовольствия, волнами разбегающегося по телу. С тех пор он занимался этим каждую ночь, как пубертатный подросток предвкушая минуту, когда сможет оказаться за закрытой дверью спальни наедине с ноутбуком.       Но как бы противно от самого себя ни было, долго грузиться Джонхён не привык. Он уже был готов поступиться принципами и попробовать пойти на эксперимент. Как показала практика, Ки был ему не настолько противен, нежели прочие представители его контингента. Поговорив с ним тем вечером, Джонхён решил, что блондин действительно не такой, как он о нём думал. С ним было приятно общаться, и его улыбка была такой искренней, что только от воспоминаний о ней становилось теплее на душе. С каждым днём, приближающим вечеринку, Джонхён всё чаще ловил себя на том, что ждёт этой встречи. Ждёт так, как давно уже ничего не ждал.       Но Ки пришёл не один. Снова. И все надежды Джонхёна мигом рассыпались в прах. Внезапно это так больно подрезало крылья, что от появившейся злости затошнило, а на языке появилась горечь разочарования, хотя он и понимал, что не имеет права на такие чувства — Ки ему ничего не обещал. Да и с чего бы? Они виделись всего пару раз, и ни один из них не располагал к близкому общению.       Сегодня Ки был в приподнятом настроении и дарил свою особенную улыбку, способную затмить солнце, всем присутствующим, что выводило Джонхёна ещё сильнее. Возможно, Джонхён это придумал, но почему-то он тешил себя мыслью, что такая улыбка предназначалась лишь ему, и лелеял её, как свою собственность. Но ему Ки больше не улыбался и даже не сказал ни слова, кроме робкого «привет», когда вошёл. Сколько бы Джонхён не гипнотизировал взглядом его белобрысый затылок, он больше не оборачивался, предпочитая тусоваться в компании Тэмина и своего друга. Вот вам и перемирие! Джонхён предпочёл бы разругаться с ним в пух и прах, нежели надираться в одиночестве, безучастно наблюдая, как они с другом, задорно смеясь, позируют для фото. Хотелось придушить Тэмина, сообщившего, что те не влезают в кадр, и этот парень приблизился к Ки почти вплотную, положив руку ему на талию.       — Иди поговори с ним, — прозвучало над самым ухом, и Джонхён вздрогнул. Он благополучно забыл, что не один здесь.       — С чего бы? Он даже не поздоровался толком, — обиженно пробурчал он, сверля взглядом шумную компанию парней в другом углу комнаты, потом очнулся и потрясённо уставился на Джинки.       Сокурсник и без того знал, что у Джонхёна большие глаза, но огромными настолько очевидно видел их впервые.       — Если это шутка, то неудачная!       — А кто шутит?       — Джинки, ты спятил? — злобно прошипел Джонхён, хотя подозревал, что спятил он сам.       — Ты пялишься на него с тех пор, как он появился. Странно, что дыру не прожёг. И не говори, что рассматриваешь узоры на его джинсах.       Джонхён покрылся красными пятнами оттого, что его уличили в подглядывании. Он ещё больше напрягся и потупил взгляд, злясь на самого себя. Неужели всё так очевидно?       — Если тебе нравится сидеть в углу и строить грозные гримасы — дело твоё, — продолжил Джинки. Он тоже был в хорошем расположении духа и чуть ли не пританцовывал сидя. — А я пошёл. У них там весело.       Джонхён обвёл помещение мутным взглядом, пытаясь понять, что хочет найти, и, только глядя, как Джинки подходит к Минхо с Тэмином, заметил, что блондин с приятелем исчезли из виду. Сердце неприятно ударилось о грудную клетку. Джонхён ещё раз огляделся по сторонам, но в комнате их не было.       — Кого-то потерял? — На диван рядом приземлился Минхо, наконец соизволивший навестить лучшего друга. Ближайшие пару часов он, будто клеем намазанный, был прилеплен к своему парню. Тэмин же, с обновленной прической и ещё милее обычного, излучал такое обаяние, что Джонхёна тянуло блевать радугой. Минхо уже вовсю плыл и не прекращал поедать его взглядом, глуповато улыбаясь. Неужели любовь превращает людей в таких идиотов?       — Никого. — Джонхён прикусил трубочку от коктейля, досадливо поморщившись, что его стакан опустел, и потянулся было за следующим, но Минхо его перехватил.       — Знаю, что пить ты не умеешь, так что прекращай налегать на спиртное.       — Тебе что, жалко? — надулся Джонхён.       — Нет. Но я не хочу, чтобы ты наломал дров. Иди лучше проветрись, вечер ещё не закончился. Тэмин поиграть во что-то хотел.       — «Поиграть»… — передразнил Джонхён. — Здесь что, детский утренник?       Он похлопал себя по карманам, проверяя их на наличие пачки сигарет, и решил, что проветриться всё же стоит. Не без труда выбравшись из недр дивана, он нетвердой походкой направился на балкон. Сидя на месте, он не думал, что настолько захмелел.       От прохлады вечернего воздуха на коже мгновенно проступила испарина, и мир качнулся — Джонхён выпил больше, чем думал. Мелко подрагивающими пальцами он выбил из пачки сигарету и щёлкнул зажигалкой. Курил он крайне редко. Вернее, почти никогда. Но нервы начали сдавать, и он понял, что если не выкурит пару — без жертв не обойдётся.       — А я думал, ты голос бережёшь, — раздалось совсем рядом.       Джонхён вздрогнул, от неожиданности чуть не выронив сигарету. Он даже не оглянулся по сторонам, когда ввалился сюда, и не ждал компании. Возле двери стоял Ки со своим другом, уже готовясь уходить.       — Тебе-то какое дело? — огрызнулся Джонхён, отворачиваясь. Получилось грубее, чем он рассчитывал, но внезапно захлестнувшая новая волна непонятной обиды так и сочилась наружу.       — Немного обидно за тебя. Неужели ты опустил руки?       — Тебя это не касается. — Джонхён не хотел грубить, но присутствие блондина убивало в нём все намеки на спокойствие. Он нервничал и ничего не мог с этим поделать.       Скрипнула дверь, открываясь, и послышался мягкий голос Ки:       — Ухён, оставь нас на минутку, пожалуйста.       — Зови, если что, — было ему ответом, и закрывшаяся дверь возвестила о том, что их оставили наедине. В наступившей тишине у Джонхёна резко подскочил градус волнения.       — Я понять не могу, почему ты продолжаешь мне хамить, — сказал Ки. — Если мне не изменяет память, в прошлый раз речь шла о перемирии. Или я что-то упустил?       — О перемирии? — Джонхён затушил сигарету и стремительно обернулся, что блондину пришлось отступить в глубь балкона. Дыхание Джонхёна было сбитым, глаза странно поблёскивали в темноте, а челюсть была так плотно сжата, что на скулах проступили желваки.       — Ты сам мне его предложил и я всеми силами пытался даже на глаза тебе не попадаться, чтобы лишний раз не провоцировать. Чего ты от меня хочешь?       — Чего хочу? — горько усмехнулся Джонхён, надвигаясь на блондина.       Выглядел он будто в лихорадке, и Ки успел усомниться в его адекватности. На секунду он пожалел, что не ушёл с другом, когда лопатками ощутил балконную дверь, а Джонхён навис над ним, руками упираясь по обе стороны от его головы и лишая последних путей отхода.       — Прекрати. Ты не в себе. — Ки вжался в перекладину, ощущая, как она неприятно впивается в спину.       — Я уже давно не себе, — отчаянно зашептал Джонхён, обдавая его губы горячим дыханием с запахом алкоголя и крепких сигарет. Ки крупно вздрогнул, когда он опустил ладонь ему на бедро и стиснул пальцы, притягивая ближе. — Ты же вроде не глупый, и до сих пор не догадываешься почему?       Ки замер в объятиях, всем телом ощущая дрожь прижавшегося к нему тела. От Джонхёна исходил жар, как от раскалённой печки. Ки нравилась его близость, она будоражила его, разгоняя адреналин по венам. Джонхён прикрыл глаза, уткнувшись носом в область его шеи, и глубоко вдохнул, будто пытаясь впитать его запах. От горячего дыхания и губ, задевающих оголённые участки кожи, все волоски на теле Ки вставали дыбом. Ему хотелось поддаться искушению. Прямо здесь, сейчас, на балконе. Но крупицы здравого смысла ещё плавали по кромке замутненного сознания, и, уперев руку в грудь Джонхёна, он нашёл в себе силы отстранить его от себя.       — Джонг, не надо. Это плохая идея.       — Почему? Я просто... — Вид у Джонхёна был потерянный, но выпускать Ки из объятий он не торопился, продолжая судорожно блуждать взглядом по его лицу.       — Ты просто пьян. — Блондин не выдержал, пряча глаза под отросшей чёлкой. — Уже завтра ты об этом пожалеешь.       — Посмотри на меня! — рявкнул Джонхён громче обычного, и Ки испуганно поднял взгляд.       Смутившись собственных слов, Джонхён осторожно погладил перепуганного блондина по щеке подушечками пальцев, словно извиняясь, что повысил голос, и наклонился, просяще заглядывая в глаза.       Ки понимал, о чём он просит, и сам умирал от желания почувствовать красивые упрямые губы на своих. Поддавшись порыву, он чуть подался вперёд, замирая в паре миллиметров от лица Джонхёна…       — Нет, — выдохнул Ки, в последний момент успев уклониться, и губы Джонхёна скользнули по его острой скуле.       — Почему?! — От досады тот с силой саданул кулаком по косяку. — Это из-за того парня?       — Не твоё дело. — Ки сложил губы в тонкую линию. Он попытался высвободиться, но Джонхён зажал его сильнее. — Пусти!       — У тебя с ним серьёзно или как со всеми остальными? — не желал отставать Джонхён. Едкая обида жгла его изнутри. Он практически признался в своих чувствах, отступился от принципов, а в ответ получил лишь категоричный отказ.       — Дай пройти. Ты ведёшь себя бестактно.       — Спорим, я смогу лучше. — Джонхён знал, что его слова в корне несправедливы, но чувствовал себя слишком уязвлённым, чтобы взвешивать, что говорит. — Значит, им всем можно, а мне нет?!       Щёку прижгло так, что на секунду померкло в глазах и клацнули зубы. В воздухе повис звук пощёчины, а потом оглушительная тишина.       Джонхён тряхнул головой, приходя в себя, но на балконе никого не было. Руки тряслись, как у наркомана в ломке, щёку неприятно жгло и жутко хотелось пить. Выбивая непослушными пальцами вторую сигарету, он думал, что ещё щепотка ощущений на сегодня, и он кого-нибудь прикончит или сам сиганет с балкона. Непостижимым образом Ки напрочь лишал его даже зачатков самообладания.

***

      К моменту, когда Джонхён вернулся с балкона, поняв, что замёрзнет насмерть, если продолжит там отсиживаться, все гости уже собрались в гостиной. Тэмин, взвалив на свои хрупкие плечи роль аниматора, надыбал одноразовых палочек для еды и, воодушевленно выводя на них какие-то закорючки, объяснял собравшимся правилам игры. Джонхён его почти не слушал, выискивая взглядом Ки. Тот сидел на диване с таким безмятежным видом, будто не он отвесил Джонхёну нехилую оплеуху всего несколько минут назад. Он спокойно потягивал коктейль и тихонько переговаривался со своим приятелем. У Джонхёна потемнело в глазах от желания схватить его под белы ручки, выволочь обратно на балкон и сделать с ним всё, что так давно хотелось.       — Вот ты где! Ну что, остыл немного? — На плечо опустилась широкая ладонь Минхо. — Ты вовремя, мы как раз собирались во что-нибудь сыграть.       Джонхёну хотелось рассмеяться над абсурдностью ситуации, послать всех ко всем известной матери, а, может, и подальше, и уйти, громко хлопнув дверью. Но уйти — значит, проявить слабость, а этого Джонхён себе позволить не мог. Ему не улыбалось в очередной раз доказать Ки, что тот сильнее его. Стиснув зубы, он опустился на свободное место возле стола и продолжил сверлить дыру в симпатичном профиле блондина, поэтому не сразу заметил, появившуюся перед лицом ладонь с зажатыми в ней несколькими палочками.       — Возьми, — приветливо улыбнулся Тэмин. Джонхён слабо понимал, чего от него хотят, и младший повторил: — Хён, возьми одну.       Джонхён нехотя вытащил палочку из связки и через минуту чуть не оглох от радостного визга Тэмина:       — Ура! Я — король! — Младший вскинул вверх указательный палец, будто собравшись зачитывать речь, и продолжил: — Итак, мои рабы, король повелевает, чтобы номер два… исполнил стриптиз.       — Тэмин! — одернул его Минхо.       — Что, «Тэмин»? Ничего не знаю! Я — король, и я хочу стриптиз. Ну ладно-ладно, — сдался он под укоризненным взглядом, — я же не прошу полностью раздеваться. Чуть-чуть совсем. Так у кого номер два? — спросил он, обводя присутствующих пытливым взглядом.       Девчонки заметно оживились, поняв, что не они должны исполнять этот фант. Остальные озирались по сторонам в поисках пропавшего номера.       — Джонхён, у тебя какой номер? — потормошил его примостившийся рядом Джинки.       — Какой ещё номер?       — На палочке.       Джонхён бросил пустой взгляд на злосчастную криво-нарисованную цифру, в очередной раз за вечер испытывая желание придушить Тэмина голыми руками. Но так как в присутствие Минхо это было чревато, он всё-таки поднялся из-за стола под всеобщее улюлюканье публики. Кто-то даже присвистнул.       Джонхёну казалась унизительной эта ситуация, но заметив очень желанный заинтересованный взгляд, он криво ухмыльнулся. Ки впервые взглянул на него после сцены на балконе. И не просто взглянул — он смотрел на него, выжидательно вскинув бровь и игриво закусив нижнюю губу: «Тебе слабо, милый?». И Джонхён принял условия игры.       Тэмин тут же захлопал в ладоши и включил какой-то дурацкий трек в стиле «You Touch My Talala».       Джонхён не был выдающимся танцором, но это и не требовалось. Он сорвал овации под первые же аккорды, стоило только сорвать с себя рубашку. И по удивлённо округлившимся глазам блондина понял: один — ноль.       Ки уравнял счет, исполняя фант Эмбер, загадавшей грязные танцы в его и Минхо исполнении. Кинув пыхтящему от злости Тэмину: «Ты сам хотел играть, так что молчи», — он ухватил покрасневшего до корней волос Минхо за руку и, прильнув к нему всем телом, почти распластался на нём под очередную томную мелодию. Хорошо, что он не раздевался, а то Минхо не пережил бы подобной радости. Но и без обнажёнки блондин так завлекающе улыбался ему и изгибался вокруг, что парень с трудом представлял, куда прятать взгляд и девать руки.       Джонхён злился. Сильно злился. Знал, что Ки намеренно издевается, и всё равно злился. Только возмущённый вопль Тэмина «Ну хватит уже!» остановил его от того, чтобы самолично оттащить их друг от друга.       Джонхёну никак не представлялся шанс отыграться — больше его никто не кантовал. На него пришёлся всего один фант, да и тот от не обладающего изощрённой фантазией Джинки. Его задорное кукареканье вряд ли могло склонить счёт в его пользу, поэтому к моменту, когда ему выпал жребий стать королем, Джонхён порядком заскучал и успел основательно поднабраться. Мир вокруг почти превратился в сюрреалистичный размытый сон, и, наверное, поэтому Джонхён высказал весьма странное желание, учитывая, что компания состояла в основном из парней:       — Хочу, чтобы номер шесть поцеловал меня.       Джонхён даже не понял, отчего вдруг стало тихо и почему так пристально смотрит на него сидящий напротив Ки. Джонхён с мутной поволокой смотрел в красивые прищуренные глаза, не совсем понимая, когда они оказались так близко и почему, кроме них, ничего больше не видно. Затаив дыхание, он видел чуть приоткрытые красиво очерченные губы и ощущал нежные руки на своих щеках, а потом… его голову наклонили и чмокнули куда-то в макушку. От неожиданности он потерял равновесие и рухнул оттуда, где сидел. Разгромное два — один.       Со всех сторон послышался смех, отдаваясь многократным эхом в его черепной коробке. Джонхёну казалось, что все смеются над ним, над его жалким положением, и это сорвало последние тормоза.       Произошедшее дальше он почему-то помнил урывками. Отчётливо запомнился звук чего-то разбивающегося, перепуганные глаза Ки, перевёрнутый стол и чьи-то сильные руки за спиной, крепко удерживающие его на месте… А потом сплошное размытое пятно.