Исключение

      Когда раздалась нетерпеливая трель дверного звонка, Тэмин в недоумении отстранился от Минхо и вскинул на него глаза.       — Ты кого-то ждёшь? — удивлённо спросил он.       — Любовника, разумеется, — пошутил тот, щёлкнув Тэмина по носу. — Но мне тебя хватило с избытком, так что ему придётся обломаться.       Он, было, вновь потянулся к губам Тэмина, но нежданный визитер, не желая так просто сдаваться, добавил к непрерывному перезвону увесистые удары кулаком об косяк.       — И кого принесла нелёгкая? — недовольно пробормотал Минхо, нехотя ссаживая Тэмина с колен. — Да иду уже! — крикнул он, подозревая, что если сию минуту не откроет, то ему придётся ставить новую дверь.       Тэмин тревожно покосился в сторону коридора, нашаривая футболку и поспешно натягивая её на себя.       — У тебя пожар, что ли? — удивлённо протянул Минхо, увидев на лестничной площадке запыхавшегося и всклочённого Джонхёна. Глаза того лихорадочно блестели, чёлка прилипла ко взмокшему лбу, и сам он выглядел потерянно.       — Почти, — выдохнул тот и окинул друга и высунувшегося в коридор Тэмина внимательным взглядом. — Похоже, я не вовремя, — догадался он, заметив помятый вид друзей, футболка Тэмина была надета наизнанку.       Он уже развернулся уходить, но Минхо схватил его за рукав куртки и затащил в квартиру.       — Ничего. Проходи.       Джонхён скинул ботинки и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, скосив глаза на Тэмина, замялся и потупил взгляд. Ему было необходимо с кем-то поговорить, но консилиум тут был бы неуместен.       — Мне выйти? — догадался Тэмин и, поймав благодарную улыбку Минхо, развернулся в сторону кухни. — Ладно, пойду чай заварю.       Минхо провёл Джонхёна в гостиную и, усадив на диван, в ожидании объяснений уставился на него. Джонхён же, рвавшийся с порога вывалить на друга водопад эмоций, сейчас вдруг притих и съёжился на диване, сцепив руки в замок, так, что побелели костяшки.       — Что случилось? — поторопил его Минхо, начиная беспокоиться.       — Я… — Джонхён запнулся и бросил на друга напряжённый взгляд. — Накатить бы сейчас.       От бессилия Джонхён вцепился в свою растрёпанную шевелюру и низко наклонил голову, потом тяжело вздохнул, вскочил с места, прошёл к окну и, облокотившись о раму, снова упрямо замолчал.       — Хён, что ты опять натворил? Ты меня пугаешь.       — Прости. — Джонхён прерывисто выдохнул, глядя вдаль, но ничего не видя. — Блин… даже с чего начать не знаю.       — Начни с главного.       — Я переспал с Ки, — наконец глухо вытолкнул из себя Джонхён, оборачиваясь, но не смотря на друга.       Он ожидал шквала вопросов, но Минхо молчал, явно сомневаясь, что всё расслышал правильно.       — Так, ладно. — Он ошарашенно похлопал ресницами и наконец справился с собой. — Знаешь, давай лучше с чуть менее главного.       — Чёрт.       Джонхён сел обратно, вцепился нервно подрагивающими пальцами в колени, и глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду.       — Я пошёл к нему вчера. Извиняться, как ты и советовал, — начал он, фиксируя взгляд на проступивших на запястьях венах. — Я был на подъёме. Мне вдруг позвонили из последнего агенства, где я был, пригласили на прослушивание. В этот раз я им с какого-то хрена понравился. Мне предложили записать пару песен на пробу. Если выгорит, может, дело и до альбома дойдёт. — Он перевёл дыхание, сглотнул. — И я радостный рванул к Ки почти на крыльях. А потом всё это навалилось разом: эта его квартира, запах, плеер с моими песнями, и Ки такой… Сексуальный такой, покорный, красивый очень… И он первым поцеловал меня. Обычно же от меня инициатива пёрла, а тут... У меня чуть башка не лопнула.       Минхо мало что понимал из сбивчивого повествования глотающего буквы Джонхёна, но не останавливал и не переспрашивал, давая возможность высказаться.       — В общем, я не выдержал, — продолжил отчаянно шептать Джонхён. — А потом… утром, дошло всё: и о внезапном благодетеле, о том, что люблю его и что конкретно влип... Что это всё серьёзно, короче. А он ещё такой мягкий и нежный ото сна со своим «Я люблю тебя». Меня так накрыло… Думал, сдохну. До сих пор колотит. В итоге я собрал шмотки и сбежал. Трусливо сбежал от него…       На подходе к гостиной раздался грохот, и парни обернулись на источник шума — Тэмин выронил поднос с чаем. Он всё же не устоял и подслушивал из коридора.       — Не может быть, — одними губами прошептал он.       Тэмин стремительно прошёл в гостиную и, выцарапав из узких джинсов телефон, принялся торопливо набирать чей-то номер. Джонхён напряженно наблюдал за ним, расхаживающим туда-суда по гостиной с трубкой в руке.       — Ну же, ответь, — приговаривал Тэмин, нервно барабаня пальцами по корпусу телефона и слушая длинные гудки. Ему не отвечали долго, и он упрямо набирал номер несколько раз.       — Сбросил, — через минуту объявил Тэмин. — Хоть какая-то реакция. Уже хорошо.       Он опустился на диван рядом с Джонхёном, вздохнул и на миг прикрывал глаза.       — Хён, послушай, — обратился он к Джонхёну. — Это нормально, что тебе захотелось уйти и всё взвесить… но только не с Ки. С ним так уже поступали.       Джонхён внимательно посмотрел на его. Тэмин в ответ смерил его подозрительным взглядом, что-то про себя взвешивая, и начал говорить.       — Ки-хён, конечно, любитель повыпендриваться, помотать людям нервы, но он не ложится в постель с кем попало. Он очень разборчивый.       Тэмин встал с дивана, развернулся к Джонхёну лицом и нехотя продолжил:       — У него уже очень давно никого не было. Признаться, я уже стал опасаться, что он никак оправиться не может. Не хочу вдаваться в подробности, но… Ещё когда он жил с родителями, он по уши втюрился в одного придурка из их подъезда. В такого же натурала упёртого. По крайней мере, он им себя считал. — Тэмин неприязненно поморщился, вспоминая. — Но Ки-хён не из тех, кто быстро сдаётся, и однажды своего добился. Я ещё не видел его таким счастливым: он сиял как начищенная вона, глазами сверкал и даже не заметил, что я у него половину вещей перетаскал, — усмехнулся Тэ.       Джонхён не до конца понимал, куда клонит Тэмин и к чему всё это рассказывает, но грудь что-то стиснуло. Слушать это оказалось неприятно. Джонхён не хотел знать, что у Ки был кто-то, кого он любил. Даже если это было в прошлом.       — Это продолжалось где-то пару месяцев, точно не помню, а потом отец Ки случайно застукал их. Ну этот придурок сам виноват — нечего хёна средь бела дня в стенки подъезда втискивать! Вышла неприятная история, и об это многие узнали. Ки переживал, просил у этого мудака прощения…       — Тэмин! — одёрнул его Минхо.       — Прости, хён, — Тэ виновато посмотрел на него, — у меня других слов не хватает. В общем, Ки-хён чуть ли не на коленях перед этой сволочью ползал. Не перед кем и никогда так не унижался. Но этот урод его отшил. Да ещё обставил всё так, будто с пидорасами общаться себе дороже и что Ки ему жизнь сломал. Типа, вляпался в неприятности из-за лёгкой интрижки. А что самое отвратительное, он убедил в этом хёна. Может, это сейчас неубедительно звучит, но я тогда его еле из депрессняка вытащил.       У Тэмина словно закончились силы и он снова сел на место.       — Я и переехал-то с ним, потому что испугался — он на привидение стал похож. В то время Ки-хён готовил много — его это успокаивало. Я тогда на целых три килограмма потолстел, — добавил Тэмин, будто это самое важное в рассказе.       Минхо умилённо улыбнулся и погладил его по волосам.       Джонхён стиснул руки в кулаки, так, что скрипнула джинсовая ткань под пальцами. Ему хотелось найти этого урода и набить ему физиономию, но задворками сознания он понимал, что начинать, наверное, следует с себя.       — С тех пор он ни с кем больше не сближался. Если и встречался с кем-то, то это почти никогда не заходило дальше одного свидания, иногда он даже сбегал с них. А с натуралами он вообще больше не связывался. Хён лишь с виду независимый, а на самом деле очень влюбчивый и ранимый, только показывает это не каждому.       Тэмин мог бы ничего не говорить. Джонхён и без него это понял. Может, почувствовал всё это на подсознательном уровне ещё при первой встрече, отчего Ки был ещё притягательнее для него. Настолько, что его обаянию сопротивляться было не то что сложно — бесполезно, в принципе.       — Джонхён-хён, — Тэмин обернулся, с прищуром смотря на него, — ты хоть понимаешь, что он должен чувствовать к тебе, чтобы так открыться? И сейчас он наверняка думает, что его снова бросили. Что ты струсил, что обо всём пожалел и теперь тоже ненавидишь его.       Под укоряющим взглядом Тэмина, Джонхён сжался, боясь представить, что Ки успел себе напридумывать за эти несколько часов, что он мотался по городу как неприкаянный призрак и отсиживался здесь.       — Но я не ненавижу его. Это невозможно.       — Вот это ты и должен ему объяснить, хён. И как можно быстрее.       Джонхён рванул с места, едва не опрокинув стоящего на пути Минхо, но Тэмин неожиданно цепко ухватил его за запястье.       — Хён, только не говори ему, что я рассказал тебе всё. Я не рассказываю это всем подряд. Ки-хён очень дорог мне, он для меня почти как брат, и…       Тэмин вдруг приобрёл небывалую решимость. Таким Джонхён его видел впервые. Нежный мечтательный мальчик, по его мнению, стоящий в одном ассоциативном ряду с радугой и единорогами, на его глазах превратился в серьезного взрослого юношу, в чьих словах не приходилось сомневаться.       — Если обидишь его, будешь разбираться со мной.

***

      Не дожидаясь застрявшего между этажами лифта, Джонхён влетел по лестнице и забарабанил в знакомую дверь, напрочь забыв про звонок. Ему казалось, что её не открывают целую вечность, и боялся, что Ки успел куда-то уйти или того хуже. Наконец, появившаяся в проёме бледная тень прервала его ожидание. Ки растерянно смотрел на запыхавшегося визитера, будто не понимая, что он тут делает и не привиделся ли ему.       — Ки, — выдохнул Джонхён, опираясь рукой о дверной косяк. Он бежал почти всю дорогу и теперь с трудом переводил дыхание.       Блондин непонимающе хлопал ресницами. Его глаза покраснели, веки чуть припухли — он явно плакал не так давно.       — Снова пришёл извиняться? — бесцветно поинтересовался он, пряча глаза за длинной светлой чёлкой.       — Нет, — нервно замялся Джонхён. — То есть, не совсем.       Он тяжело вздохнул, подбирая верные слова, и Ки все же отодвинул чёлку, настороженно поглядывая на него.       — В том смысле, что я не заслуживаю прощения сейчас. — Джонхён запустил руку во влажные после бега волосы. Он знал, что если Ки сейчас захлопнет дверь у него перед носом, это будет только справедливо, но до смерти боялся даже представить это. — Хотел попросить дать шанс заслужить его. Со временем.       — Зачем?       — Потому что люблю тебя, — скороговоркой выдал Джонхён.       Наступила плотная тишина. Надолго. Джонхён думал, что она длилась несколько вечностей подряд.       Ки молчал, слыша удары собственного сердца, пытавшегося проломить рёбра, и, не моргая, смотрел на растерянного парня.       На мгновение Джонхёну показалось, что Ки окаменел.       — Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста, — попросил он, чувствуя, что не в состоянии больше ждать. — Иначе я свихнусь так.       И поскольку Ки по-прежнему молчал, Джонхён решился подойти и, притянув его за плечи, осторожно обнял. Он замер и почти не дышал, боясь, что Ки оттолкнёт его, но тот лишь осторожно сцепил руки у него за спиной и, уткнувшись носом ему в висок, мелко задрожал. Испытывая феноменальное чувство облегчения, Джонхён притянул его ближе, с силой сминая рубашку на его спине, и уловил тихий, старательно скрываемый всхлип.       — Ки, ты там что, плачешь? — потрясённо прошептал он, сделав попытку отстраниться и заглянуть блондину в глаза.       В ответ Ки вцепился в него пальцами почти до синяков, не давая возможности взглянуть на себя, и, отрицательно помотав головой, снова всхлипнул.       — Ну ладно, раз не плачешь, — подыграл Джонхён, сам едва сдерживая подступающие к глазам слёзы, и зарылся рукой в пушистые волосы Ки, успокаивающе поглаживая его затылок.       Ки продолжал всхлипывать, а Джонхён нежно гладил его по спине, грудью ощущая, как сильно колотятся их сердца в грудь друг другу. Прошло немало времени, прежде чем их биение вошло в привычный ритм, и всхлипы на плече затихли.       — Пообещай мне кое-что, — прошептал Ки уже почти ровным голосом где-то рядом с ухом Джонхёна.       — Всё, что хочешь.       — Не делай так больше.       — Не сделаю. — Джонхён отстранил его лицо от своего плеча и заглянул в необыкновенные раскосые глаза, сейчас покрасневшие от слёз, но всё равно безумно красивые. — Я больше не уйду, пока ты сам меня не прогонишь.       Придерживая Ки за шею и подушечками пальцев оглаживая нежную кожу, Джонхён притянул его голову и поцеловал в уголок глаза, сразу чувствуя солёную влагу на густых ресницах; прикоснулся к виску, щеке, уголку губ… и наконец накрыл его губы, чувствуя, как те со всхлипом распахнулись ему навстречу.       И они целовались. Долго. Пока хватало дыхания.       Отстранившись, Ки ухватился за руку Джонхёна и потянул его на себя, приглашая пройти в квартиру, чтобы не развлекать соседей.       — Что это? — с прищуром глядя Джонхёну в глаза, спросил Ки, нащупав в зажатой ладони небольшой пакет.       — Подарок.       — Подарок? — недоверчиво протянул Ки, оттягивая край цветастого пакета и с любопытством заглядывая внутрь. — Успокоительное на год вперёд?       — Не совсем… Это кружки. Одна взамен разбитой, а вторая для меня, если будешь пускать в гости, — нескладно выдал Джонхён и хотел добавить что-нибудь ещё, но его живот предательски заурчал. Джонг смущённо потупился.       — Ты голодный?       — Честно? Со вчерашнего вечера крошки во рту не было, — признался Джонхён.       — Пойдём. — Ки улыбнулся и ухватил его за руку, чувствуя, как Джонхён переплетает их пальцы. К щекам прилил румянец смущения. — Я как раз готовил кое-что.       Джонхён на ходу скинул обувь и прошёл за блондином в кухню.       — Это всё «кое-что»?! — удивлённо воскликнул он, окинув взглядом шеренгу блюд, занимающих половину стола. Пахло просто изумительно, так, что у него уже живот сводило.       — Мне надо было чем-то себя занять, — развел руками Ки.       У Джонхёна снова что-то защемило в груди. Он притянул Ки за плечи и крепко обнял его со спины, целуя в висок.       — Ки, я такой дурак. Чтобы ты знал, я сбежал не потому, что ты мне безразличен или я о чём-то сожалею, — виновато зашептал он. — А потому что понял, что ты значишь для меня. Это было немного слишком. Всё, что связано с тобой, немного слишком. Но мне это нравится.       Прикрыв глаза, Ки развернулся в его объятиях и хотел ответить, но желудок Джонхёна вновь напомнил о себе жалобным урчанием. Ки звонко рассмеялся, чуть не сгибаясь пополам, и усадил донельзя смущенного парня на стул.       — Всё, садись есть, пока не умер голодной смертью.       — Ладно, — улыбнулся тот, взявшись за палочки. — Ки, — как будто что-то вспомнив, окликнул его Джонхён, — можно вопрос?       — М, — мурлыкнул тот, доставая второй комплект палочек.       — А как тебя зовут на самом деле?       Ки на секунду завис, переваривая услышанное. Он во все глаза пялился на Джонхёна, выискивая подвох, но тот смотрел на него таким незамутнённо невинным взглядом, что становилось не по себе.       — Ты что, издеваешься?       Джонхён отрицательно помотал головой, и Ки понял, что ему следует запастись терпением.