Беда не приходит одна

Роман Годфри и Кристина Вендалл продолжали быть друзьями, как ни в чем ни бывало. В школе Кристине сильно доставалось из-за ее дружбы с Питером – кто-то распустил слух, что это цыган убивал девчонок. Слух был правдой, но популярности Кристине это не прибавило. - Эй, подружка оборотня, а в виде волка он тебя трахал? – Крикнул ей Джейми Мартенс. Кристина сжала зубы и прижала к груди молескин. «Только не отвечать», - думала она. – «Только не отвечать». Насмешки все еще задевали ее, бередя рану до крови, не давая ей затянуться корочкой. Питер оказался именно тем, кем они все его считали – монстром, убийцей, злом. Но он был и другом, он смеялся вместе с ними, шутил вместе с ними, рассказывал свои цыганские предания. С ним хорошо было сидеть у костра в лесу и жарить сосиски. Он любил Лету. Однажды Кристина поцеловала его, и его щетина был колючей. Они с Романом синхронно говорили «Бля-я-ять» и ржали, как дебилы. - Отвали от нее, Мартенс, - Роман вырулил из-за угла, как всегда, высокомерный, холодный, раздраженный. – Я два раза не повторяю. - Защищаешь подстилку волка? – Вызверился Мартенс. – Или ты сам был шлюхой для оборотня? Он считал, что физическая сила позволяет ему вести себя с людьми, как с дерьмом. Кристина испуганно пискнула, видя, как темнеют глаза Годфри, как он весь напрягается, подбирается, словно гепард перед погоней. Нет. Словно дракон, длинный, тонкий, скрывающий смертоносный огонь за плотно сжатыми губами. - Иди и сунь голову в унитаз, - медленно произнес он. - Ты охуел, Годфри?! – Мартенс сделал шаг вперед, и Кристина вцепилась в локоть Романа. Он легко задвинул ее за спину. - Я сказал, иди и сунь голову в толчок. И держи, пока не начнешь захлебываться. Потом можешь пойти на урок. Не вытирая лицо. Джейми остановился в нерешительности. Потом в его мозгах, очевидно, случилась маленькая революция, и он, развернувшись, направился в сторону туалета. Роман прижал ладонь к лицу, выудил из кармана платок и вытер кровь, сбегающую из носа на губы алой струйкой. - Ты идиот, - Кристина обхватила его за пояс и уткнулась лбом ему в спину, между лопатками. Он повел ими раздраженно. - Нет, детка, это он – идиот, если думает, что может обсирать моих друзей. Унижать тебя. - Спасибо. - Да не за что. Я бы каждого из них заставил жрать их собственное говно, только я тогда кровью истеку. Они проскользнули в кабинет, в котором их странные однокашники периодически собираются и молятся за упокой погибших душ или еще за какую-нибудь дребедень. Помещение было пустым и темным, только сквозь стекло на двери пробивался тусклый коридорный свет. Роман плюхнулся на парту и притянул Кристину к себе. - Эй, ну ты же не расстроилась из-за этого козла? – Он боднул головой ее висок, будто нашкодившая большая кошка. Все-таки кошка. Кот. – Ну, Кристина, перестань, лады? - Ты зачем меня защищаешь? – Она исподлобья глянула на красивого наследника семьи Годфри. В полутьме его кожа почти светилась, а глаза как-то странно сияли. Каждая черточка его лица была ей знакома. – Роман… - Блять, Кристина, не начинай… - Буду начинать! - А я закончу. Ты, черт возьми, мой друг. И я, черт возьми, буду защищать тебя от всяких мудил, думающих, что наличие яиц и хуя дает им право на все на свете! - Роман… - Да что ты заладила?! Я знаю, как меня зовут! Забудешь такое! Кристина-мать твою-Вендалл, не веди себя, как дура! Чем больше ты позволяешь им себя обижать, тем больше они будут чувствовать себя безнаказанными. Я знаю это, потому что я такой же. Но я никому не дам тронуть тебя ни пальцем, ни словом. Сечешь? Девочка поняла, что спорить с разъяренным Романом Годфри было бесполезно, и она просто ткнулась головой в его плечо. - Сколько у тебя еще уроков? – Спросил он. - Физкультура. - Хуйня, - парень развернул ее к себе и потерся носом о кончик ее носа. – Прогуляй. Посиди со мной тут. Мне так херово, Кристина. Кристина обняла его за шею. Она понимала, о чем он говорит. Быть вдвоем против целой школы – не то же самое, что быть вчетвером. Впятером, включая Шелли. Звонок прозвенел в коридоре истерично и резко, и пространство наполнилось топотом ног. Роман притянул ее к себе так близко, что его лицо стало единственным, что она могла видеть. Дыхание обоих смешивалось в спертом воздухе вечно закрытого кабинета. Как много прошло времени с тех пор, как Кристина влилась в их маленькую компанию. Как сильно она изменилась – внутренне, не внешне. Наивность умерла, невинность и вера подохли вслед за ней, в ту ночь, когда Питер обглодал ее лицо почти до кости. Это было больно – и даже не физически, а душевно. Это было предательство. - Ты знаешь, тут воздух молитвами прямо пропитан, - произнесла она. - Мне любую церковь осквернить хочется. Даже импровизированную, - отозвался Роман. – Ненавижу предметы культа. Бабушка и дедушка Кристины были верующими, поэтому она предпочла промолчать. - Ты обиделась? - Нет. - Вот и славно. Девушка начала привыкать к его внезапным поцелуям – всегда разным. - Не кусай губы, - пробормотал Роман, зарываясь лицом в ее шею. - Почему это? - Потому. - Почему? - По кочану и кочерыжке. - Отличный ответ. Шум в коридорах стих окончательно, даже опоздавшие разбежались по кабинетам. Кристина перебирала волосы Романа и молчала. Годфри был тем парнем, с которым ей было легко молчать, и это не становилось невыносимым, не тяготило воздух. Он умел заполнять пространство своим присутствием – запахом, дыханием, простыми прикосновениями. Ей стало страшно от подобных мыслей – они подкрались незаметно, как тать в ночи, и проникли в мозг, отравили разум. Так не умел даже Питер – быть всем и сразу, быть везде и нигде, как фантом. Только вот фантом наверняка не умел так крепко обниматься, и от его поцелуев вряд ли вспыхивал огненный шар где-то внизу живота, непривычный и пугающий. Кристине казалось – они вот-вот переступят какую-то черту, после чего дороги назад уже не будет. И ей было страшно, потому что она не понимала, во что они оба вляпались. Когда вся их компания собиралась впятером, вчетвером, хотя бы втроем – ничего этого не было. А был смех, анекдоты, поцелуи Питера и Леты, которые в какой-то момент перестали ее волновать (именно тогда она и поняла, что освободилась от сильной влюбленности в Руманчека), были древние предания и современные городские легенды, расследование убийств и крепкая связь между ними. Но Питер мертв, Шелли исчезла, Лета превратилась в психически нестабильное, нервное существо. Компания развалилась, и остались только они. Вдвоем. Пытающиеся справиться с грохнувшимися на них событиями последних недель. Растерянные и испуганные. Уже не такие, какими были до; стоящие на перепутье и толком не понимающие, что же в них изменилось. Что-то ведь изменилось? - Спасибо, - наконец произнес Роман, прерывая уютное долгое молчание. – Отвезти тебя домой? - Если мы сейчас выйдем из школы через главный вход, нас отловят и заставят ходить на дополнительные занятия. - Кто тебе сказал, что мы выйдем через главный? Пошли, трусиха! Или слабо? В коридорах было пусто и тихо. Кристина нервно огляделась – ей не хотелось попасться на глаза кому-то из учителей. Пустая школа казалась пугающей. Несмотря на то, что ученики сидели по кабинетам, и отовсюду разносились приглушенные дверьми и стенами и оттого – призрачные голоса преподавателей, она не могла отделаться от ощущения, что все это происходит в параллельном мире, никак не связанном с реальностью. В Хемлок Гроув было возможно даже такое. Роман свернул на темную лестницу, которой пользовались только уборщики, и вытащил из своей сумки ключ от одного из трех черных выходов. - Где ты его взял? - Секрет на сто лет, - ухмыльнулся он и, резко притянув Кристину к себе, зарылся всей ладонью в массу темных, длинных волос. Наклонившись к ней очень близко, он прошептал: - Магу и волшебнику Роману Годфри подвластна любая уличная магия. Оставайся со мной, детка, и ты достигнешь звезд. Он засмеялся и отступил на шаг, выпуская ее. Кристина фыркнула. - Ты дурак. - Скажи это всем моим поклонницам, Крис! - Крис? Это что еще за Крис?! Фу, гадость какая! – Она шлепнула его по плечу, испытав неожиданное облегчение от того, что он вернул хоть какую-то дистанцию между ними. Они оба все еще делали вид – или действительно верили – что в их отношениях все было в порядке. Что спонтанные поцелуи и желание прикасаться друг к другу как можно чаще не означало ничего, кроме попыток хоть как-то показать, что все, возможно, будет хорошо. Что кошмары, склизким ужасом преследующие Кристину по ночам, закончатся. Что эмалевая, слишком яркая от краски поверхность их дружбы не пошла трещинами, открывая им обоим истинную природу происходящего. Что мир перевернется с головы на ноги снова. - Утютю, - Роман поддел пальцем ее подбородок. – Обиделась, что ли? Кристина открыла было рот, чтобы послать его к такой-то матери, но издала только слабый писк. Потому что в мутном стекле, в котором они с Романом отражались призраками, рядом с ними застыли, чуть позади, прямо за ее плечом замерли еще две фигуры. Нижние половины их тел были залиты кровью и изуродованы, из разорванной брюшной полости свисали беспомощными трубками кишки. Двойняшки. Кристина зажала рот ладонью, не в силах выдавить ни звука. Ее будто окатило ледяной водой. Алекса и Алиса Сворн держались за руки. Она уже видела однажды призраков – Лиза Уиллоби явилась ей в машине Тайлера и напугала до истерики. Тайлеру потом обрабатывали царапины, и теперь он обходил ее десятой дорогой. - Кристина, что? – Годфри схватил ее за плечи и стиснул их, встряхнул ее с такой силой, что ее голова дернулась, волосы хлестнули по щекам. Кровавое видение исчезло. Из горла девушки вырвался полупридушенный крик, и она рухнула на пол. Сумка выпала, ее содержимое разлетелось вокруг. Роман подхватил Кристину на руки – она была маленькой и легкой – и паника раскинулась в его теле волной, напоминавшей обжигающую лаву. Бегом он рванул по лестнице, едва не врезавшись в школьного охранника, но даже не остановился на окрик «Годфри, у тебя есть разрешение?!». - Пошел в задницу со своим разрешением, - пробормотал юноша себе под нос. Он почти пролетел через холл и, толкнув дверь, сбежал по лестнице на стоянку вместе с Кристиной в объятиях. Его мозг лихорадочно соображал, что делать – везти ее к Дестини или сразу в Институт Годфри. Школьной медсестре он доверял не больше, чем любому прохожему с улицы. Иногда в медпункте не было даже самых банальных и необходимых лекарств, не говоря уже о том, что мисс Питерс было откровенно наплевать на проблемы школьников. - Черт! – Выругался Роман, когда понял, что ему не открыть машину, пока он держит Кристину на руках. - Роман? Что случилось? Появление дяди Нормана (а если верить глюкам, то и возможного отца, но Роман не хотел сейчас об этом думать, о нет, только не сейчас, не до этого) стало для юноши благословением. Вдвоем они осторожно уложили все еще находящуюся без сознания девушку на заднее сидение, и Норман Годфри, ни слова ни говоря, вжал в пол педаль газа. Дилемма разрешилась сама собой. Роману до предательской сухости во рту хотелось закурить. Он уставился в окно. Питер погиб, но странности не закончились. Он-то думал, что теперь им вдвоем просто придется как-то справляться с тупой болью, которую они делили на двоих, справляться любыми способами. Но хрена с два все было просто! Наивный идиот. Роман слишком хорошо знал Кристину. За мгновение до обморока она что-то увидела, и это что-то напугало ее до потери голоса. Что-то, чего он видеть не мог. «Что ты видела, маленькая?» - Думал он, до побеления костяшек пальцев сжимая колени. – «Что Питер Руманчек передал тебе со своей слюной? Что связывает вас, оборотней, и почему я не могу этого понять?!». Ему казалось, что в часовне Годфри что-то произошло. Что-то, чего ему понять было не дано, потому что в его крови не было оборотнической мутации. Он помнил, как заледенело и едва не треснуло его сердце, когда Кристина, истекая кровью, рухнула на пол. Он мог поклясться на чем угодно – на Библии, на Коране, на Камасутре – что она не дышала. Он помнил, как Питер сбил его с ног, и слюна из оскаленного рта капала ему на лицо, а потом черная волчица вцепилась в загривок Руманчека, и они покатились рычащим клубком. Он помнил, как Питер опрокинул Кристину оземь, и его челюсти щелкнули в опасной близости от ее горла, а потом появилась Шелли и свернула ему шею после недолгой борьбы, как индюку. Что Питер Руманчек сделал с Кристиной? Его маленькой Кристиной, которую хотелось обнимать чаще и крепче, целовать так, будто завтра не собирается наступать? Хреновая у них какая-то дружба получается. Утри сопли, Роман Годфри. Ты должен сохранить свое сердце стальным, если хочешь и дальше жить так, как жил. Только вся его жизнь уже превратилась в хаос за последнее время. Такой хаос, что разобрать в этом круговороте что-либо не смог бы и мудрец. Его вывернуло наизнанку и круто поменяло, а все его привычки, мысли и чувства поставили под сомнение. Слишком много неведомых эмоций теперь заставляли курить одну за одной. Слишком много чувств распирали грудную клетку. Никотин очистил бы его мозг, сделал его кристально-обновленным, способным рассуждать здраво и воспринимать информацию ясно. В рот просочилась горькая слюна. На крайний случай, ему сгодилось бы и кофе. Позади раздался негромкий стон, и Роман резко обернулся. Кристина медленно садилась. Она уже пришла в сознание и теперь ворочала глазами, пытаясь понять, что произошло. - Ох…Что… - Начала она. – Где я? Роман? - Чш-ш-ш, - он хотел бы перебраться на заднее сидение, к ней, но покосился на Нормана, который явно не одобрил бы такие кульбиты в его машине, и остался сидеть. – Я здесь. - Куда мы едем? - Дядя везет тебя в Институт. Доктор Прайс должен тебя осмотреть. Мы уже почти приехали. - Нет! – Вскрикнула она. – О, Господи… Простите, мистер Годфри. Мне уже лучше. Наверное, это от голода, я пропустила ланч. Пожалуйста, отвезите меня домой. - Ты уверена? – Норман взглянул на бледное лицо девушки, отражающееся в зеркало заднего вида, на синяки под ее глазами и потрескавшиеся губы. - Да. Кристина проигнорировала разъяренный взгляд Романа, притворилась, что не слышит его матерного шепота. Ей хотелось просто оказаться сейчас дома и залезть под одеяло, закутаться в него до подбородка. Обморок сгладил воспоминания о близнецах, как умелые руки гончара сглаживают форму глиняного кувшина. Она была готова поверить, что ей привиделось, и забыть об этом. Но глаза Романа дали ей понять, что объяснять придется. И очень скоро. - Обязательно поешь, - напутствовал ее Норман. Кристина кивнула. – И ложись спать. - Я завезу тебе сумку позже, - пообещал Роман. – Позвоню. - Хорошо. Вряд ли Кристина Вендалл призналась бы хоть кому-то, что в этот момент ей захотелось, чтобы Роман остался с ней, обнял и передал ей через объятие чуточку своей силы. Уже возвращаясь к машине, Роман обернулся и подмигнул ей. - Мы во всем этом вместе, - шепнул он одними губами. Она кивнула. Они вместе в этом дерьме, но кто знает, не увязают ли они еще глубже? Только на этот раз – в трясину невысказанных слов и действий, принимающих совсем иное значение. - Мне не нравится, как выглядит Кристина, - произнес Норман Годфри, заводя автомобиль. – Ей нужно больше спать. - Мне тоже не нравится, - пробормотал Роман, но ответил совсем другое: - Отвези меня обратно в школу, дядя. Надо забрать вещи и машину. На следующий день Кристина не пришла на уроки. Миссис Вендалл готовила ужин, когда в дверь кто-то позвонил. Она вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. В окно ей было прекрасно видно, что у их дома стоит вызывающе-яркая машина Романа Годфри. Пожилая женщина была намерена отправить его восвояси. Когда она открыла дверь, Роман стоял, опершись рукой о косяк. Ее всегда поражал этот юноша – рослый, красивый до зубовного скрежета, с гибким и сильным телом, самоуверенный и невыносимый. Он двигался, как змея или стройный, опасный дракон, он был текучей водой, он пугал ее. И вовсе ей не нравилось, что он исполняет ритуальные танцы вокруг ее внучки. Уж больно эти танцы отличались от обычных и всем понятных «принес цветы – сводил на свидание – познакомился с родителями». Роман Годфри просто крутился рядом – постоянно. Миссис Вендалл знала, что он забирает Кристину по утрам с перекрестка и отвозит в школу. И всегда привозит обратно. Она знала, что в школе они часто появляются вместе. Будучи в хороших отношениях с учительницей английского языка и литературы, женщина с ее слов знала, что после урока Роман всегда ждал ее внучку. Миссис Ариста даже как-то сказала, что ей кажется, что этот порочно-обворожительный мальчик может испортить маленькую, наивную Кристину. Миссис Вендалл прекрасно понимала это и без ее слов. Иногда следы его пребывания обнаруживались даже в спальне Кристины – запах его парфюма и сигарет, например. Пепел на поверхности стола. Вторая чашка с остатками кофейной гущи на дне. Старушка подозревала самое худшее. - Здравствуйте, миссис Вендалл, - сладко улыбнулся Роман. – А Кристина дома? - Ее нет, - женщина знала, что внучка ждет его, но не могла не попытаться помешать ему войти в дом. – Что-нибудь ей передать? - Я знаю, что она дома, - улыбка сползла с его лица. В зеленых глазах, пугающе огромных, появился холод, моментально сковал их льдом. Юный Годфри уставился ей прямо в зрачки, и миссис Вендалл почувствовала, что не может отвести взгляд. Ее затягивало в темноту. – Кристина меня ждет. Я пройду, и Вы не остановите меня. Ни Вы, ни ваш муж, если он дома, не войдете в комнату Кристины, пока я не уйду. А я, возможно, уйду лишь утром. Женщина, как могла, сопротивлялась чужеродным мыслям, вдруг шпионски проникшим в ее сознание, но потерпела сокрушительную неудачу. Ей стало казаться, что сын Оливии Годфри вовсе не так плох, и она смело может доверить ему заботу о Кристине, которая была с самого утра чем-то расстроена. - Проходи, Роман, - она посторонилась, пропуская молодого человека в дом. – Кристина упоминала, что ты заедешь. - Так-то лучше. Роман достал из кармана платок и промокнул нос. Эта старая сука долго сопротивлялась. Было занятно понимать, что на самом деле она просто боится, что он причинит ее внучке боль. Ха! Он мог причинить боль кому угодно, даже собственной матери, этой ведьме в белом, но ни разу не белой. Но Кристина была одним из тех маленьких исключений, за которые он перегрыз бы горло даже Господу Богу, если бы тому приспичило навредить ей. Ему было трудно держать себя в руках – все чаще в нем просыпалось и поднималось что-то темное, заставившее его резать себе руки, насиловать женщин…пить кровь. Он твердил себе, что он – воин, только вот в глубине своего воспаленного разума знал, что на самом деле он – дракон. Дракул. Чаще и чаще Роман вспоминал слова доктора Шассо – «Бог хочет, чтобы ты был сильным». Но что это за Бог, если сила так темна, а счастье отбирается, не успев заполучиться? Будто дающая рука наотмашь бьет по морде вместо того, чтобы одарить. Что это за Бог, если «быть сильным» означает «быть злом»? Кристина сидела на кровати, скрестив ноги. - Привет, - он сел рядом и погладил ее по затылку. – Как ты? - Ничего, - она пониже натянула рукава свитера. – Правда, ничего. Роман фыркнул. - Мне можешь не пиздеть. Тебя не было в школе. Что случилось? И Кристина разрыдалась. Она плакала, утирая слезы рукавом, шмыгая носом и некрасиво, коротко всхлипывая. Роман, которому нечасто приходилось иметь дело с рыдающими женщинами, растерялся, как впервые. - Эй… - Он обнял ее, и девушка зарылась носом в его рубашку, дорогую, как часть обстановки в ее комнате, вцепилась в нее пальцами, пока ткань не затрещала. Все ее тело крупно вздрагивало. – Эй, эй, эй…что? - Он укусил меня, - пробормотала она невнятно, и Годфри понял ее только благодаря своему острому слуху. – Во сне… - Бля-я-ять, - отозвался парень. - Мне страшно… - Чш-ш-ш, я рядом. Я рядом, слышишь? Роман и сам не понимал, какой толк может быть от его «рядом», если он не сможет ничего сделать, если он не сможет остановить процессы, которые, возможно, начнутся в ее крови. Или в ее мозгу, потому что сон – это просто сон, но от него можно сойти с ума. - Кристина, - он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза. – Ты сейчас можешь возненавидеть меня за эти слова, но это просто сон. Питер мертв. - Ты можешь за это ручаться? Его аргументы и ему самому показались тусклой, беспомощной ложью, когда он понял, что Питер и в реальности кусал Кристину, и все это время, вновь и вновь вызывая в памяти воспоминания о той ночи, он не придавал значения этому факту. В ту ночь глобальных потерь, когда Руманчек объел девушке лицо. Роман похолодел. Питер часто рассказывал друзьям цыганские предания, но тему того, как становились варгвульфами, обходил старательно, прикрываясь своими «наверное», «не знаю». И теперь было ясно, почему. Но не он один знал старые легенды, покрытые пылью веков. - Вот что, - Роман просиял от пришедшей ему в голову мысли. Удивительно, что он не подумал об этом раньше! – Одевайся. Мы едем к Дестини. - Зачем? – Запоздало спросила Кристина, но Роман уже вышел из ее комнаты и закрыл за собой дверь. Она потянулась за курткой, висевшей на спинке стула. Может быть, Дестини действительно ей поможет?