Беда не приходит одна

У Дестини сидел клиент. Этого парня Роман никогда у нее не видел, хотя после исчезновения Шелли бывал у сестры Питера очень часто. Они безуспешно пытались связаться с младшей Годфри, но ее будто обнесли каменной стеной или впихнули в емкость, не пропускающую даже сильную энергетику ведьмы. Шелли не желала отвечать старшему брату. И, хотя на голову Романа свалилось множество других проблем, он не мог оставить попыток достучаться до сестры. Он был нужен ей. Но, как сказала ему однажды Дестини, он был нужен не только Шелли. Парень был тощим и прыщавым. Он взглянул на Романа, и в его глазах промелькнуло что-то вроде страха. Тот пожал плечами. Пускай боится. - Подождите, я сейчас освобожусь, - кивнула им Дестини и вновь повернулась к съежившемуся на диване парнишке. – Тебе нужно принимать этот отвар раз в три дня утром и вечером, и все пройдет. - Спасибо, - поблагодарил он надтреснутым голосом. - Когда он закончится – приходи. Дестини закрыла за болезным дверь и протяжно вздохнула, откидывая за спину длинные волосы. - Вот ведь ипохондрик… Представляете, ребята, он ко мне стабильно раз в месяц ходит с разными болячками, и каждый раз находит что-то новенькое! Я бы законодательно запретила продавать таким людям медицинские справочники. Кристина пристроилась на подлокотнике кресла, как маленький воробушек на насесте. Она и выглядела нахохлившейся птичкой. Роману хотелось обнять ее, но он просто сел рядом и удобнее устроился в кресле. Обивка была жесткой, но ему было плевать. - Что случилось? – Дестини, сощурившись, взглянула на них обоих. – Может, вам текилы налить? - Гони, - кивнул Роман. - Нет, спасибо, - ответила Кристина. – Я не пью. - Ну и зря! – Крикнула Дестини уже из кухни. Она вернулась с двумя стаканами, кусочками лимона и солонкой. – Извини, Роман, лайма не нашлось, - ехидно заметила она, протягивая ему стакан. – Переживешь это? - Переживу, - хмыкнул он, принимая текилу из ее рук. – Что за? - Olmeca Joven. - Покатит. Кристина сморщила нос, наблюдая, как они слизывают соль с ладоней. Она не пила алкоголь вообще, даже с близнецами, у которых всегда была припрятана бутылка. Алкоголь убивает мозговые клетки. Так она однажды говорила Питеру… «Хорошо, что у некоторых из нас они есть в достаточном количестве». Кристина закусила губу. Тогда Питер еще был ее другом. Тогда она верила ему, как самой себе, не чувствовала себя такой одинокой. Двое оборотней – это уже почти стая. Она доверяла ему, шла за ним, как за своим альфой. А теперь во сне он пытался превратить ее в себе подобную. Альфа никогда не оставит в покое свою бету. - Ну, рассказывайте. Глаза Дестини шало блестели, но одна маленькая порция текилы лишь обострила до предела ее ощущения. Она видела, что Кристина испугана, что Роман не знает, куда себя деть от волнения, что громадных, титанических усилий ему стоит не схватить Кристину в охапку и не умчаться с ней куда-нибудь очень далеко, где она будет в безопасности. Где они оба будут в безопасности. Что-то случилось. Ведьма мысленно застонала. Почему именно сейчас?! Кристина заговорила, тщательно подбирая слова. Временами ее голос срывался на шепот, она пряталась за волосами и прикрывала глаза. Тогда Дестини приходилось мягко приподнимать ее за подбородок и заставлять снова смотреть на нее. Зрительный контакт был очень важен. Роман глядел в сторону и подливал себе текилы. Он пытался казаться спокойным, даже равнодушным – стальной Роман Годфри, которому никогда не бывает больно. Воин. Дело было не в Питере, хотя так могло показаться, и колдунья вздохнула с облегчением. Она взяла маленькие ладошки Кристины и внимательно вгляделась в пересекающие их линии. - Я могу немного успокоить вас, ребята, - произнесла она. – Питер здесь не при чем. Роман тяжело выдохнул и сжал в руке стакан. Хрупкое стекло треснуло под его пальцами. Кристина ахнула, резко повернулась и едва не упала со своего подлокотника к нему на колени. Роман поддержал ее здоровой рукой. - Прости. - Сам убирать будешь, - пожала плечами Дестини. Он кивнул и слизнул струйку крови с бледной ладони. Кристина усилием воли отвернулась от него. Движения его языка завораживали против воли, медленные, вызывающе-сексуальные… Она помотала головой, сбрасывая наваждение, как мокрую тряпку со лба. Роман почувствовал кровь на языке, ощутил ее всеми вкусовыми рецепторами, и это успокоило его, всегда успокаивало. Он плеснул на рану спиртным, поморщился от боли и прижал к порезу платок. - Принести бинт? – Спросила Дестини. - Обойдусь. Рассказывай дальше. - Окей, с заражением крови будешь справляться сам, - фыркнула она. – Тебе было предложено. - Не умру. - Я предупредила. Ну, ладно. Чтобы объяснить вам все, мне придется начать издалека, - Дестини удобнее устроилась на диване. – В нашем роду в прошлом уже был варгульф. Николай, дедушка Питера. По некоторым сохранившимся легендам, этот недуг может передаваться по наследству, - она сделала еще глоток, прямо из горла, не заботясь больше ни о соли, ни о лимоне. – Питера и Линду не зря прогнали из цыганской общины. Мой братик мог представлять опасность. И в итоге так и вышло, как мы все знаем. Уже после его похорон Линда призналась мне, что они приехали сюда потому, что там, где они жили до Хемлок Гроув, зверски убили девчонку. Просто растерзали на части. Ее конечности так и не нашли. Линда гнала от себя тревогу, убеждала себя, что Питер был не при чем, - Дестини поставила на пол пустую бутылку и потерла лоб. Кристина смотрела на ведьму во все глаза. Дестини выглядела совершенно трезвой, хотя на пару с Романом они только что выпили целую бутылку золотой текилы, как минеральную воду. В ее голове не укладывалось, как можно так много пить, не пьянея. - Из того города уехать им пришлось. Линда списывала происходящее с Питером на подростковый возраст, совпадения, на что угодно, но никак не желала смотреть правде в глаза. Материнская любовь, знаете ли, слепа. А я сталкивалась с варгульфами только в старых легендах. Я никак не думала, что им может оказаться мой брат. Роман открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дестини остановила его. - Красавчик, дай мне договорить. Превратившись в варгульфа, Питер потерял связь с самим собой. Его волк вырвался на свободу, хотя, Кристина, ты лучше меня знаешь, под каким тотальным контролем его нужно держать. Девочка кивнула, невольно вспоминая первые обращения, жажду крови и мучительные попытки сохранить человечность. Роман протянул здоровую руку и крепко стиснул ее влажную холодную ладошку. Дестини улыбнулась, заметив этот жест. Она всегда все замечала. - Волк захотел убивать. Варгульф – это маньяк, это Эд Гейн во всей красе своего безумия. Но я могу вас утешить. Это не передается через кровь. Скорее, это как шизофрения. Пятьдесят процентов вашего везения и пятьдесят – наследственности. Кристина шумно выдохнула и прикрыла глаза. Роман широко улыбнулся. Будь они наедине, он бы уже обнимал ее, и все его тело ныло от желания прижать к себе хрупкую фигурку подруги и запутаться пальцами в ее волосах. Но стальной Роман Годфри не мог показать свои чувства на глазах у Дестини. - Однако меня беспокоят твои видения, Кристина, - Дестини чуть подалась вперед, вновь беря ладони девочки в свои. – Это похоже на чье-то внешнее воздействие. Кому-то очень хочется, чтобы ты сошла с ума. Девушка отшатнулась и закрыла лицо руками. Плюнув на все, Роман притянул ее к себе на колени и позволил Кристине уткнуться лицом в его шею. На коже он почувствовал теплые слезы. - Ты можешь выяснить, кто? – Хрипло спросил он. - Нет, - ведьма качнула головой. – Это невозможно. Извини. Роману снилась Шелли – как в ту неделю, пока он лежал в коме. На этот раз он встретил ее на черной лестнице в школе, где Кристина шлепнулась в обморок. Его сестра указала на бурые пятна крови, въевшиеся в пол, как кислота. В более свежей лужице копошились опарыши – маленькие, белые, склизкие. Они ползали, слепо натыкаясь друг на друга, пожирали друг друга, как каннибалы. - Ты должен спасти Кристину, пока она не свела ее с ума. Роман прижался спиной к стене. Почему-то здесь, в вязком пространстве его сна, не нужно было объяснять, кто – «она». Оливия. Его мать. Ведьма в белом, но ни разу не белая. Кто же еще? Глухая ненависть высушила юношу изнутри, мумифицировала органы. Опарыши в луже вяло шевелились. Роман резко сел на постели, рвано хватая ртом воздух. В комнате было душно, как в каморке у Сатаны. Он натянул джинсы и подошел к окну, распахнул створки так, что они врезались в стену. Холодный ночной воздух овеял все тело, пуская приятную дрожь вдоль позвоночника, будто кто-то провел прохладными пальцами по коже. Сон вернулся к нему не сразу. Так было всегда – первые минуты после пробуждения увиденное полыхало в памяти невнятными пятнами, и лишь потом во всей красе врывалось в очухавшийся разум. Когда сон вспомнился до последнего слова и действия, Роман подхватился. Наверное, никогда еще он не гнал так свою машину. Лихорадочно набирая номер Кристины, он впервые в жизни молился – сам не зная, кому. Богу? Аллаху? Будде? Может, вообще Дагону, божеству филистимлян? Господи, если ты есть, пусть с ней все будет хорошо. - Ответь. Ответь. Ответь. Твою мать! Просящему – дается. - Алло? - Я на пути к тебе. Дверь открой. - Но… - Я, блять, сказал, чтоб через две минуты дверь мне открыла! – Прорычал Роман Годфри и оборвал звонок, не слушая ответа. Он был зол, но не на Кристину – на себя, на мать, на Питера. Зачем Оливии было нужно гипнотизировать ее, доводить до сумасшествия?! Она хочет отобрать у Романа то, что еще не успела отнять судьба? Любовь Оливии Годфри к сыну граничила с паранойей, с ненавистью, с эгоизмом, с обожанием, с желанием привязать к себе, сделать своим подобием, сделать собой. Роман не хотел быть привязанным. Невозможно было связать дракона. Дестини была права. Видения Кристины не имели никакого отношения к безумию Питера. Роман затормозил в паре домов от дома Вендаллов. Нельзя было, чтобы его заметили. Почему Кристина?! За что, черт возьми? Юноша треснулся лбом о сложенные на руле руки. - Я никому не позволю обидеть тебя, - шепнул он, будто Кристина Вендалл могла его слышать. – Только ты у меня и осталась… Кристина открыла ему дверь сразу же, как только он появился и три раза постучал в стекло. Сонная, лохматая, в пижаме с Симпсонами, она уставилась на Годфри. - Ну? Что? – Пробормотала она глухим спросоня голосом. Вместо ответа Роман шагнул вперед, захлопывая за собой дверь, подхватил ее и поцеловал, отчаянно и так сильно, что разошлась ранка у него на нижней губе, и к поцелую примешался вкус его крови. Разум отключился со звучным, смачным щелчком, и осталась только стенка полутемного узкого коридорчика, к которой парень прижал Кристину, его руки, поддерживающие девушку на весу, губы, вымазанные в крови, смешанной с оставшимися на коже частицами горького пепла, и шум в ушах, перекрывающий влегкую даже стук крови. Пространство и время завертелись вокруг них бешеным вихрем, и если бы Оливия знала, к какой химической реакции приведет ее поступок, она остереглась бы даже чуть-чуть прикасаться к сознанию Кристины Вендалл… Разомкнув губы только для того, чтобы впустить немного воздуха в пылающие от нехватки кислорода легкие, Роман уперся лбом в лоб Кристины и улыбнулся. - Не спрашивай. Она кивнула. Зрачки у нее были огромными, вишнево-темными. Роман запросто держал ее на весу, как ребенка, не замечая тяжести девичьего тела. В бешеном торнадо эмоций он вслепую вылавливал ответы на свои вопросы, и вдруг понял, почему Оливия выбрала именно ее. Его мать хотела ударить в самое больное место, выбить из-под ног почву. Хитрая сука давно поняла все. Роман был влюблен. - Бли-а-а-а-ать, - пробормотал он вслух. - Что? – Кристина держалась за него намертво, боясь упасть. - Ничего. Ты знаешь, да? - Что? – Тупо повторила она. Ее пальцы цеплялись за рукав его пальто. - То, что мы вляпались в очередное дерьмо. Вместе. - А как будем вылезать? Он ухмыльнулся. - А надо? Иногда сложные вопросы на самом деле подразумевают очень простые ответы.