Серебряный Лис с Изнанки

- Гин-тян! Гин-тян! – будит его Кагура. - Отстань, а?! Я никому встреч не назначал! – бурчит он. Но Кагура настойчива. - Мы должны начать подготовку к ритуалу, Гин-тян! Ты обещал! - Что… - выдыхает Еродзуя и садится на футоне, кутаясь в одеяло,- Что… Уже пришло время? Уже минул год? Кагура кивает. - Ты совсем не замечаешь времени, да, Гин-сан? – насмешливо спрашивает Шинпачи, поправляя очки. Саката поднимает подбородок, смотрит в окно, в котором он видит совсем не то, что мог бы увидеть человек, но человек никогда не окажется здесь в тот момент, когда этого дома не существует. - Конечно… Ведь вы не меняетесь. Он закрыл глаза, и сказал: - И я снова увижусь с ним? – с неприязнью сказал Гинтоки и скорчил физиономию, будто увидел навозного жука. Но потом расслабился и грустно улыбнулся. - Каждый раз они повторяют одно и тоже. Каждый раз пытаются убить тебя, Кагура. Кагура усмехается, мило улыбается. - В этот раз все будет не так. Саката замирает. - Да. Все это время они пытались выявить моих ритуальных демонов Свиты, но знали только тебя. Поэтому раз за разом, они пытались принести тебя в жертву. Но сейчас… - Сейчас они предпочтут убить смертного, - сказал Шинпачи. Гин сжал рукой волосы. - Я - идиот. Кагура склонила голову. - На нем твоя защита, Гин-тян, мы еще не допустили никакой серьезной ошибки… Я даже разбудила тебя вовремя. - Моя защита? – усмехается Саката, проводит рукой по правому плечу, - Чем больше растет его сила, тем слабее моя магия. Не знаю, как жрецы его проглядели… Но синто и оммёдзи имеют лишь пять точек соприкосновения, поэтому одному другого защищать можно, но не так уж и просто. Шинпачи недоуменно посмотрел на него: - Он воспринимает себя как обычного человека. Защищай его как человека… - Кагура, выйди, я оденусь, - со вздохом сказал Гинтоки. - Как будто… - Выйди! - Пойдем, Шинпачи! - Я останусь, - говорит он. Кагура выходит, запирая дверь. Делает пару шагов и исчезает. Ей надо разбудить Второго демона Свиты. Ритуал должен быть проведен, если они не хотят потерять своего драгоценного онмёдзи. Третий и Четвертый демоны уже спешили через Измерения к ним, но им понадобиться полдня, чтобы преодолеть весь Путь, ведь напрямую он не лежит, особенно во время Сикиги Маодай. К тому же, Третий обладал просто дьявольской забывчивостью и рассеянностью, а Четвертый, видя прибыль, мог забыть о чем угодно. Как бы то ни было, послание достигло их вовремя, как иначе. Магия, подвластная Гину – магия Измерений, но демоны Свиты могут пользоваться предметами, заряженными его силой. И, недолго думая, Кагура вдела сережки в уши и связалась с Четвертой. Потому что говорить с Третьим абсолютно бессмысленно. Он только ржет и прикидывается идиотом. Прыгнув фамильяру на спину, она утонула в его силе, позволяя нести ее в мир, столь любимый Сакатой Гинтоки. В столь раннее утро мало кто обратит внимание на летящего по небу огромного Пса, спишет это на недосып, или что угодно, лишь бы не принимать действительность, так отличающуюся от выдуманной ими реальности. Люди! Они не готовы видеть то, что рушит их привычное представление о мире. Доверить Пятого Второму, или заглянуть самой? - Сама! – решает Кагура, и спрыгивает с Садахару. Плавно опускается на песок, под которым скрылся асфальт. Куда только не забрасывает демонов Свиты... - Пятый, - она делает шаг, чувствуя враждебность, которая идет буквально отовсюду. - Х-а-м… - протягивает она. - Лидер! Это вы? Кагура расслабляется, раскрывает зонтик над головой. - Далеко же тебя занесло. Она смотрит на перепачканное лицо, потрепанную одежду. - Дзура! Все в игры играешь? И это в то время, когда ритуал близится, - детский голос исчез. Первый демон говорил с явным укором. - А, прости, лидер, прости! Эй! Не зови меня так! Мы же договорились! - Время исполнять свои обязанности, - строго и мрачно говорит она, - Или ты так хочешь быть человеком, что собираешься предать нас? А? - Что ты такое… Что ты такое говоришь! Я не какой-то там Тенгу, чтобы предать данну! - Тогда тащи свой тощий зад в Эдо. Нам надо много еще чего подготовить. Она снова запрыгнула на Садахару, и тот прыгнул в небеса. Чем ближе к ритуалу, тем меньше в Кагуре от милой и невинной девочки в китайском платье. Однако, кому, как не ей, быть Первым Демоном Свиты? Другие демоны не понимают их, считают предателями, и Кацура мог понять их позицию. Но Гинтоки хочет быть человеком. Что в этом плохого? Свита должна исполнять желания Мастера. Так было всегда. Те, кто не подчиняются, будут изгнаны. А с тех пор, как Кагура стала Первым демоном, а Сого стал Вторым, – убиты. Кагура - жестокий демон войны. Такие, как она, уничтожают целые миры. Как Гинтоки уговорил ее стать своей слугой, совершенно неизвестно. Все, чего она алкала - крови и еды. Можно и все одновременно. С какого момента в ней проснулась вполне человеческая душа, которой она так гордилась? Уж не поэтому ли она так защищает данну, что ей нравится быть человеком вместе с ним? - Широяша… - шепчет Кацура, - Уже иду, ибо они через пять часов будут в Эдо. Как не вовремя… Как не вовремя ты связал себя со смертным, которого так легко убить… Эти двое смотрят друг на друга. Они не могут друг друга терпеть, но обязаны. Есть клятвы, которые надо выполнять. Особенно, если ты демон. Сого усмехается, протягивает ей руку. Снова перемирие, снова на время ритуала он станет ее слугой. Что ж, он что-то находил в этом. Некое извращенное наслаждение. Эта девчонка его мало привлекала, но в Красном Мире она примет свое истинное обличье. Одна мысль об этом заставила Сого облизнуться. Такой демонице он был готов подчиняться. Фантазии поглотили его, он вытянул руку, видя на ней лишь чужую кровь, и садистским выражением лица сжал эту руку. В отличие от Кагуры, желавшей быть человеком, Окита никогда не просил об этом “даре”. Его устраивала его суть. Уничтожая досадные помехи на своем пути, впитывая кровь этих жалких существ, наслаждаясь их агонией и страхом, питаясь их надеждой и желаниям жить. Нет! Как он мог быть человеком?! Что за проклятие! Он обожал жестокие игры, и в одном мире он встретился с ней. И познал истинное наслаждение. Кто-то не менее жестокий, чем он. И даже более безумный, чем он. Высший демон – Богиня Войны, так он окрестил ее. Когда же она оступилась? Почему стала девочкой, готовой есть рис прямо из рисоварки? Это и было причиной его ненависти к ней. Как же так? Как же можно заключать эту великую, враждебную людям силу в человеческую этику, мораль и совесть? Да что за шутки, в конце-то концов! Вне сомнения, Сого думал именно так. Поэтому они и пришли к нему три года назад. - Ты освободишь и Кагуру, и данну. Разве его идеалы не смешны? Разве он не выглядит глупо, желая быть просто человеком? Ты знаешь, насколько он велик! Насколько силен! Как он может служить людям? Как может быть просто использован ими? Как может любить их? Нет! Мы должны положить этому конец. Раз и навсегда! - Дайте мне подумать, - ответил тогда Окита, смотря ярко-красными глазами на визитеров. Если бы это были послы Энмы, он бы понял. Но кто это были? Предатели. Оборванные нити обязательств так и вились возле них. Чем ужасней и безумней демон, тем более важную роль для него играют клятвы, и, как результат, такой демон не может уважать тех, кто рвет нити обязательств. Такие существа должны быть стерты. Должны перестать существовать. В тот день он подошел к Кондо и сказал: - Пути ведут меня в Эдо. Все пути. Почему Исао побелел, Окита не знал. Почему его не удивила просьба – тоже. - Завтра будем там, - только и сказал помощник нового управленца деревни. - Ты так легко бросишь все? – удивился Сого. - Да. Потому что так было мне велено. Судьба привела его к данне. Судьба велела ему вступить в его Свиту. Волей судьбы он – человек. Почти. Но это ничего не меняет. Пока у тебя есть человеческая душа, каким бы ни было у тебя тело, ты будешь поступать как человек. Как какой человек? Решать тебе. Слишком сильная демоническая сущность Сого пробивалась даже сквозь человеческую оболочку. Но поделать с этим было ничего нельзя. Удивительно, став ближе к людям, он даже немного влюбился в них. Во всяком случае, он совсем не желал, чтобы те существа, с которыми он каждый день вкушал трапезу, отправились к неведомым богам на поклон. Кагура сжимает его руку, вырывает из сочных демонических воспоминаний. - Ты ведь понимаешь, - она многозначительно смотрит на него. - Да, - скрипит зубами Сого, он представил это, задохнулся от возбуждения, но вовремя опомнился, загнал самого себя в угол, - Они нападут на Хиджикату. Убив смертного, который опутан нитями его души, они попросту убьют человеческую часть души Мастера. Она и так-то не слишком велика, у нашего Кицуне… И тогда… - Нет, Сого! Убери этот взгляд. То, что ты представил, будет потом. А сначала, он познает ужасную боль. Ты хочешь этого для него? У него есть желание, которое мы, Свита, поклялись исполнить. Желание, за которое заплачено. Но желание столь сильное, что исполнится только с вероятностью 50%. И все же, ради него, мы пошли на это. - Да, - вдруг серьезно говорит Сого, и Кагура кивает. - Мы поставили на кон свою демоническую суть, свою силу. Если мы проиграем… Мы сгнием в один миг. Вот – цена его желания. - Если мы хотим сохранить это настоящее, и наше будущее, мы не можем проиграть. Кагура прижалась к Сого, легонько касаясь пальчиками его лица. Окита демонически улыбнулся. В день ритуала все будет как раньше. Его Кагура будет его Кагурой. Не будет ненависти, такой человеческой и такой чуждой демону. Будет лишь Акаони и он. Как же хочется поцеловать ее, но Сого этого не сделает. До Кагуры-человека – ему нет дела. - У меня еще есть дела. Увидимся, - говорит она, разворачиваясь и исчезая. Сого смотрит ей вслед, думая о том, что человеческие души – дрянь. Почему когда болит душа, так сильно ноет сердце? Почему он начинает забывать, в кого влюбился? Потому что больше нет разницы? Но вот он закрывает глаза, а когда открывает вновь, в них плавает привычная усмешка. - Хотите отобрать у меня разом все, тенгу? Думаете, ваш статус позволит вам играть со мной на равных? – глаза его вспыхивают, и в мирной общаге для полицейских звучит по-настоящему дьявольский смех. - Я не прощаю предателей, - изменившимся голосом говорит Сого, сжимая руки в кулаки. Шинпачи по-доброму улыбается. - Гин-сан, не волнуйтесь, мы все сделаем. Шикигами приподнимает кудрявые волосы, проводя рукой по его шее со стороны затылка. - Модзи? - Да. Уже появились. Все идет, как должно. Никаких сторонних вмешательств нет. - Конечно, нет. В этот раз они нацелились не на меня. Шимура из ниоткуда достает порученную ему на хранение коробку. - Нам нужен жрец. - Никого не научить за пять часов. Да и за пять лет. Он – парень. Ему оставлено наследие мико. Он не сможет напрямую работать с этими предметами, их надо переработать под себя. Перенести их силу в новые предметы. - Нож вполне ему подойдет… - Ножичек, блин! Шинпачи замолчал. - Точно… Я запру его в этом доме и… Что я несу… Он же умрет тогда. - Не переживай, Гин-сан. Все будет хорошо. Свита уже собрана. На нашей стороне Акаони и Ахакай. - Акай Хакай, - машинально поправил его Гинтоки. Шинпачи легкомысленно пожал плечами. - Одержимые идеей твоего желания они пойдут на все. - Но я совсем не хочу, чтобы их жизни оборвались. Это ты видишь их, как демонов. Но поверь… Они такие же люди, как и я. Как тот же Хиджиката. Они ни чем от людей не отличаются! Шинпачи промолчал. Безусловно, он относился к Кагуре, как к сестре, и Сого не раз помогал ему в обычных, совершенно земных делах, но… В них горит адское пламя, которое просто прикрыли огнеупорной крышкой. До тех пор, пока они хотят быть людьми, они ими будут, но демонами они никогда быть не перестанут. Впрочем, это не значило, что Шинпачи легко бы ими пожертвовал. Шимура Шинпачи мертв. Давно мертв. И сейчас он такое же существо, как и они. То ли человек, то ли нет. Он такой же, как все, кто касаются мира этого человека. Онмёдзи. Что за игра? Остаться человеком несмотря ни на что? Чья это идея? Ёшиды-сенсея? - Нет. Это то, чего я хочу сам, - ответил его мыслям Гинтоки, - Я хочу этого. Шинпачи слегка покраснел. - Прости. - Все в порядке. Ты просто отражаешь третий слой мыслей, в которых я колеблюсь и не знаю, чего хочу. Но пока рядом со мной вы и Тоширо, я хочу оставаться человеком. Она глубоко затянулась. Итак, подготовку к ритуалу можно начинать. Сестрица отправила ребенка на поверхность играть с обычными детьми, ничего страшного – этот ребенок тоже смертный. Как, впрочем, и они. Нет более счастья знать, что после смерти дорогого человека, ты не останешься блуждать один по опостылевшему миру. У них была своя вечность, свой мир. Она опускается перед Хиновой на колени, протягивая руки ладонями вверх. Главная жрица предстоящего ритуала вверяет свою силу ей. И Цукуё начинает свой первый танец. Она повторяет танец мико, меняя каждое движение с точностью на противоположное. Каждое ее движение воплощает каплю сверкающей энергии, которая зависает в воздухе, подобного маленькому огоньку, в следующем движении каплей падая на плиты зала и обращаясь в знак. Она будет танцевать почти пять часов, а потом ее место займет Хинова. Последний танец Цукуё даст главной жрице возможность обратиться к истокам и на время забыть о слабом теле, и двигаться на своих ногах. Почему? Первый демон уже благословил ритуал. Акаони обошла их храм девять раз. Удастся ли им исполнить его желание на этот раз? Как долго судьба будет на их стороне, будто он – “возлюбленный сын бога”? Цукуё выдыхает. - Дзюсюкамихоу… тихо начинает говорить Хинова, и Цукуё делает первый шаг. Я шел через парк, наслаждаясь тишиной. Раннее утро - это так прекрасно. Никаких тебе назойливых детей и их мамаш, никаких демонов с огромными фамильярами. Эта тварь легко может откусить взрослому голову! И все же, было слишком тихо. Хотя бы птички пели, что-ли. Внезапно, до моих ушей доносится тихая мелодия. Кажется, сама природа поет ее. Такой естественной она кажется. Но я прекрасно знаю, такого быть не должно, если я это слышу, значит, это относится к миру Гина. На лавке сидит молодой парень в больших наушниках и слушает музыку, кивая ей в такт, явно наслаждаясь. Где-то я его уже видел. Точно видел. Но как вспомнить? По роду деятельности я столько народу в день вижу. Хотя его внешность была слишком яркой, чтобы просто так забыть, но… Вдруг он улыбается мне. И мои ноги непроизвольно делают два шага в его сторону. Он притягивает меня? Приказывает мне? Эта музыка, которую я слышу – это он ее создает. За его спиной инструмент, пальцами которого он не касается, однако, музыка рождается, повинуясь ему. А я повинуюсь ему через музыку. - Приветствую Вас, - вежливо говорит он, и я резко упираюсь ногами. Сердце заходится в страхе. Ёкай?! Он говорит на старояпонском с легкой насмешливой улыбкой смотря на меня. - Давненько я не имел возможности иметь шанс лицезреть наивного молодого жреца-синто, настолько манкирующего своими обязанностями… Да, черт возьми! Я к нему больше не на ша… Черт! Я аж спотыкаюсь. - Думаете, в ваших силах оказать сопротивление тенгу? – усмехается ёкай, - Вы даже не представляете нашей иерархии, позиции занимаемой мной, а также главным тенгу. И все же, имеете мнение, что можете на что-то рассчитывать? Черт! Я скриплю зубами, но стою уже прямо перед ним. - Ваша внешность очень многое объясняет. Милый, но с характером, есть сила и желание применять ее во благо. Очень хороший образец человека, - ёкай одобрительно покивал, выражая задумчивость, - Но вы – Его слабая точка. Слабое звено. И вы будете съедены… Он тянет ко мне руку, и я понимаю. Надо бежать. Я изо всех подаюсь назад, но все, что мне удается лишь чуть отклониться назад. Но его руку перехватают, крепко сжимают: - Такама-но-хара, такамахара-ни-каму, ками-дзума,томарима,дзасу! Ёкай с видимым усилием выдернул руку, а я упал на траву. Сердце билось как сумасшедшее. Сейчас ему было тяжелее, чем за все разы в Сером мире. - Еще увидимся, наша дорогая и бесценная жертва. Он исчезает, сливаясь с тенями деревьев, и в небо взмывает ворон. Я медленно перевожу взгляд на своего спасителя. Небрежно одетый, небритый, не такой уж и старый мужчина далеко за тридцать. Он смущенно улыбается, почесывая пальцем затылок. - Ну это… - Спасибо, - ошалело говорю я и поднимаюсь, отряхиваясь, - Вы кто? Я привык ко всему. Может сейчас надо опять рвануть со всех ног? - Ты ведь Хиджиката Тоширо? Я киваю. - О, как. Ты должен сейчас не отходить от Гина. Что ты здесь делаешь? - Шел на работу… - я вмиг напрягся. Я был должен? Черт! Прикусил губу. Гин опять что-то задумал. - А. Ну раз такое дело, пойдем со мной. - Сейчас, лечу, бегу и прыгаю. Ты кто такой? – грубовато спрашиваю я. - На тебя открыли сезон охоты мальчик, а ты еще выпендриваешься? – усмехается неопрятный мужчина, - К Гину тебе сейчас не попасть, как не пытайся, поймают в попытке сделать это. А я могу тебя и защитить, и кое-чему полезному научить. Ты же один из нас, - мужчина неловко улыбнулся. - Так кто вы? – чуть менее подозрительно осведомился я. - Каннуси. О, замечательно просто. Этот бомж – Каннуси? Куда катится мир. - У меня просто выходной… - обидчиво сказал главный жрец синто, - Тебе ведь передали вещи Кацуми? - Откуда… - То, чем я прогнал тенгу, начало первой из молитв Очищения. Действует безотказно и на многих ёкаев. Правда, все зависит от твоей личной силы. У меня не было выбора. И я пошел за ним. Он вел меня вглубь парка и дальше, где парк становился лесом. - Откуда вы знаете Гина? - Все его знают, если видят Изнанку. - Изнанку? - Многие называют Изнанку Серым миром, но это не правда. Вернее, не совсем правильно. Ты был дважды в Изнанке и один раз в Сером мире. Теперь чувствуешь разницу? Да. Но… - Откуда вы знаете, сколько, где и когда я был? - Ты один из нас. Таких, как мы, не очень-то и много. В каждом большом храме есть жрецы, но они просто люди. А вот каннуси… Настоящих каннуси, настоящих мико, не так уж и много. Совсем скоро, ты поймешь это. Мы вышли к большому, но старому и заброшенному храму. Единственное, что поддерживалось в порядке, это алтари богов. Все было как положено, и более того. - Но… Как? Вы один здесь… - Нет, что ты… Ряд мононоке служит мне. В свое время я попросил Гина оказать мне услугу и отрядить парочку молодых, восприимчивых мононоке. Жрец не может себе позволить такой радости, онмёдзи – легко. Мы вошли в храм. Внутри он оказался совсем небольшим. - Доставай. - Что? - Вещи Кацуми. Веер и нож. Я подозрительно уставился на него. А если он просто ёкай, который хочет завладеть артефактами? Хасегава вздохнул. - Да не нужны они мне! Слишком проблематично. Нужно переделывать предмет под себя. Хотя веер это абсолютно идеальная форма для мико. - Они у Гина. Я отдал ему их на хранение, - сказал я правду. - О. Тогда не проблема. Он наверняка поручил их своему шики. Чтобы ты в любой момент мог ими воспользоваться. Зови предметы сюда. - Зачем? - Да хватит уже упрямиться! - Сделай, как он говорит, пожалуйста! – сказал детский голосок. Маленький пацан выглядывал из-за двери внутреннего помещения. - Пожалуйста… Если ты погибнешь… Моя мать умрет. Хорошо. Придется поверить. Я никогда не понимал до конца, что происходит, но интуиция меня обычно не подводила. И вытянув руки перед собой, позвал заветный ларец. Будь что будет. Но охотиться на меня, позволить убить? Да ни за что! Нечего думать обо мне, как об обычном смертном! - Получилось… - услышал я довольный шепот Хасегавы, - Легче ожидаемого… Я открыл глаза. Мир вспыхнул зеленым на секунды. В ногах лежала коробка. - А теперь, я расскажу тебе единственно важное, и единственное, что можно понять, принять и выучить за четыре оставшихся до ритуала часа. И только от тебя зависит, чем закончится этот день. Сглотнув, я киваю. Хасегава больше не кажется неудачником по жизни. Сейчас он совсем другой. Черт возьми, да что за ритуал такой? Гин! Во что ты опять вляпался и вляпал меня?! /Справка/ Модзи 文字– буквально с японского – буква, письменный знак Тэнгу (буквально «Небесная собака») — существо из японской мифологии. В японской мифологии тэнгу тератологическое существо; представляется в облике мужчины высокого роста с красным лицом, длинным носом, иногда с крыльями. Тэнгу очень часто носит одежду горного отшельника, он наделён огромной силой. Тэнгу любит чистоту, не терпит близости людей, морочит путников в горах, лесорубов, пугает их громовым хохотом, или изображая треск срубленных деревьев. По народным поверьям, после смерти злой или гордый человек может превратиться в тэнгу. Тэнгу приписывают экстраординарные физические способности и навыки владения холодным оружием. Изредка они служат наставниками в искусстве войны и стратегии людям, которых считают достойными. Также благородные тэнгу выступают защитниками святых людей и храмов. Однако чаще тэнгу — это злобные насмешливые существа, стремящиеся всякий раз навредить людям. Это жестокие обманщики, вызывающие пожары, подстрекающие к войнам, а также похищающие маленьких детей и драконов. Тэнгу терпеть не могут высокомерия, предубеждения и тщеславия, особенно когда речь идет о буддистских священниках и самураях. Вера в тэнгу была настолько сильна, что даже в 1860 году правительство Японии отправляло им официальное прошение освободить провинции, через которые проезжал сёгун. http://nnm.me/blogs/paradoksik/yaponskie_bogi_prizraki_demony_oborotni_3_chast/ Норито — ритуальные молитвы. Норито читаются жрецом, который выступает посредником между человеком и ками. Такие молитвы читаются по торжественным дням, праздникам, а также в случаях, когда, в честь какого-либо события, верующий делает храму подношение и заказывает отдельную церемонию. Церемонии заказываются для того, чтобы почтить ками в лично важный день: перед началом нового рискованного бизнеса, дабы попросить божество о помощи, либо, наоборот, в честь благоприятного события или завершения какого-либо большого и важного дела (рождение первенца, поступление младшего ребёнка в школу, старшего — в университет, удачное завершение большого проекта, выздоровление после тяжёлой и опасной болезни и так далее). В подобных случаях заказчик и сопровождающие его лица, придя в храм, совершают обряд хараи, после чего приглашаются служителем в хайден, где проводится церемония: священник располагается впереди, лицом к алтарю, заказчик церемонии и сопровождающие — за ним. Священник зачитывает вслух ритуальную молитву. Священники синто именуются каннуси. В наше время все каннуси разделяются на три разряда: священнослужители высшего ранга — главные священники храмов, — называются гудзи, священники второго и третьего рангов, соответственно, нэги и гонэги. В старину рангов и званий священников было существенно больше, кроме того, поскольку знания и должность каннуси передавались по наследству, существовало множество кланов священнослужителей. Помимо каннуси, в ритуалах синто могут принимать участие помощницы каннуси — мико. Эта статья с википедии. http://turugamine.com/norito.html - тексты молитв каннуси http://www.ko-kon.net/norito/ - весь список Больше, мне, конечно, понравился второй сайт, какой-то он более толковый. Пыталась найти переводы, но не вышло. Дзюсюкамихоу - 十種神宝 – на самом деле название, что-то вроде “Десять видов обета”.