Когда сон превращается в реальность

Вернувшись домой, я залез на сайт клиники, которую мне настойчиво рекомендовал доктор. Прочитав о специалистах, а также отзывы пациентов, во мне поселилась надежда. - Что делаешь? - спросила Мерьем, сев рядом. Мне отвечать ничего не пришлось - она сама все поняла. - Смотришь ту самую клинику? - Да, я хотел позвонить и записать нас на прием. Только есть одно обстоятельство - клиника находится в Берлине. Выслушав меня, Мерьем замялась. Очень важным было ее согласие, ведь я не собирался тащить ее насильно. - Халит... Я не могу просто так вернуться в Германию. Не сказав родителям ничего, не могу. Но и сказать тоже не могу... Я боюсь представить, что с ними будет, когда они об этом узнают. - Я тоже. Но ведь с лечением тянуть нельзя! Пока хватает того, что нам прописал врач, а дальше.. - Зайди, пожалуйста, в раздел "Услуги и стоимость". Я в два клика зашел на нужную страницу. Подробно изучив ее, Мерьем лишь иронически улыбнулась. - Мы не можем лететь в Берлин. Хотя бы потому, что операция, которую мне предлагают стоит безумно дорого. - Нет ничего дороже жизни твоей! А деньги не проблема. Я найду способ их достать, так что ты не беспокойся, хорошо? Ничего не ответив, лишь слегка улыбнувшись, Мерьем обняла меня. Я так давно не ощущал исходящее от нее тепло, что невольно притянул ее к себе, и поцеловал. В такие минуты я забывал обо всем на свете, все теряло свои краски, лишь она, словно свеча, освещала меня. Но всякие мысли о болезни надолго не оставляли меня. Сейчас я ни с того, ни с сего, вспомнил, что нашел в ее папке, помимо обследований. - Мерьем, ты собиралась взять роль в фильме? - тихо спросил я - Пока я в состоянии запоминать хоть что - то, нужно заработать деньги. - Ты об этом не беспокойся. Я сам заработаю. А тебе сейчас не нужно напрягать свою головку! - Наоборот, Халит. Мне нужно тренировать свою память, иначе болезнь будет развиваться очень быстро. Думаю, ничего страшного в том, чтобы играть в рекламе нет. Но.. Я опасаюсь, что через год не смогу нигде играть, и поэтому роль в фильме имеет для меня особое значение. Так сказать, последняя крупная роль не только в кинематографе, но и в жизни... На ее слова последовала не вполне адекватная реакция с моей стороны - я вскочил со стула, и смотрел на нее долго - долго, не сдерживая слез. Мерьем подошла ко мне. Ее прохладные ладошки прильнули к моим щекам. Она смотрела на меня также, как всегда, когда хотела утешить. - Халит, прости меня. Не обижайся на мои слова, пожалуйста. Я никогда не хотела ранить тебя, причинить тебе боль. И не хочу. Ты - самый близкий, самый родной человек мне. Прости меня. Я взял себя в руки, и немного улыбнулся, пусть даже через силу. Молча я проследовал на кухню. Приготовив нам чай, вернулся обратно в комнату, и, поставив чашки на стол, подошел к ней. - Я хочу, чтобы ты помнила не мои переживания, а другие моменты. Вот знаешь, с чем у меня ассоциируется чай с лимоном? С той ночью, когда я приболел, а ты ухаживала за мной. Или виниловые пластинки? А помнишь, как мы отдыхали в Аланье? На ее лице, как когда - то, вновь появились ямочки на щеках от улыбки. Усадив ее на диван, я сел рядом, обнял ее и продолжил: - Скажи мне, что ты еще помнишь? - Помню, как мы с тобой познакомились. Как ты меня добивался, как ты признался мне в любви. Еще помню, как однажды, стоя в пробке, ты укрыл меня пледом и всю дорогу смотрел на меня, боясь меня разбудить... Последнее признание было неожиданным для меня. Уловив реакцию друг друга, мы громко засмеялись. - Так ты тогда не спала? Ах ты, хитрюшка! На улице гремел гром, бешеный ливень стучал по окну. Но даже ливень вызывал у нас ассоциации. На мое удивление, и к моему счастью, Мерьем забыла лишь совсем незначительные вещи. Со стороны казалось, что она здорова. Мне самому так иногда казалось. В реальность возвращал лишь факт, что болезнь прогрессирует не так быстро, как должна. - Мерьем, я никогда никого не любил так сильно, как тебя. И я желаю всем людям испытать такое чувство, как у меня к тебе!