Сволочь

Иду по улице и просто не знаю, что теперь делать... Нет, меня не душит совесть. По сути мне вообще наплевать. Просто... Наверно, я привык к нему. Эта наивная мордочка, добрые широко распахнутые глаза, веселый смех и какая-то, свойственная только ему, способность радоваться самым обыкновенным вещам. Его плоские и совершенно не смешные, даже глупые шутки, дурацкие растянутые футболки с изображением каких-то мультяшных идиотов и просто отвратительный вкус относительно выбора музыки. А еще тех уродов, которых он выбирает себе в парней. Хотя, я же был у него первый, значит, он ошибся только однажды. Зато как... Он доверился мне. Говорил, что я его первая любовь. Называл своим идеалом. Даже клялся в вечной любви и строил планы о том, как мы всегда будем вместе. Знал бы он, как был не прав. Я просто использовал его. Спросите зачем? Я даже сам не знаю. Наверно, просто захотелось поиграть. А я всегда добиваюсь того, чего хочу. Скажете, я сволочь? Ну и плевать. Зато было весело. Мы познакомились случайно. Он работал курьером и, ошибившись этажом, принес пиццу мне. Когда я открыл дверь и впервые его увидел, во мне словно что-то щелкнуло. Я понял, что этот парень должен стать моим. И плевать, что я натурал и у меня есть девушка. Я просто безумно хотел прикоснуться к его губам. Меня не волновало то, что он тоже может оказаться не геем, что ему, вполне возможно, будет противно даже общаться со мной или еще что-то подобное. Его мнение меня абсолютно не заботило. Главное было то, что хотел я. А хотел я его. Дико и как можно скорее. Я пригласил его к себе, пообещав заплатить двойную стоимость пиццы. И он очень быстро согласился, даже толком не спросив, зачем мне это. Наверно, я уже тогда ему понравился. Ведь он, то ли к счастью, то ли нет, оказался геем. Мы разговорились. Почему-то темы находились как будто сами собой. Мне было хорошо с ним, как-то спокойно именно от того, что он просто был рядом. Было странно осознавать, что я, парень, сидел и, словно завороженный, смотрел на другого парня. Но я ничего не мог с собой поделать. Да я, в принципе, и не пытался. Я никогда ничего не имел против однополых отношений. Мне кажется, это дело каждого. А те, кто говорит, что это мерзко и гадко, просто дебилы, тупо боящиеся поддаться соблазну. Отсюда и острая неприязнь к «сексуальным меньшинствам», ведь, как известно, лучшая защита — нападение. В данном случае защита себя или, что для них еще важнее, своего ануса. Вот лично мне вообще наплевать в кого долбить. Главное, чтобы громкие стоны и сумасшедшее желание в глазах. Ну еще, чтобы целовался хорошо. А так... Рассуждаю так, что самому становится тошно. Такое ощущение, будто я какое-то дерьмо, имеющее все, что движется. Но я просто никак не могу подавить это странное, нарастающее с каждой секундой все сильней, раздражение, которое, словно убивает меня. А я даже не могу понять его причины. На самом деле у меня и девушек-то было немного. Всего три. А ведь мне 25, да и их вниманием я никогда не был обделен. Да что там! Они всегда чуть ли не дрались из-за меня. А я лишь посмеивался, ведь я чувствовал себя кем-то вроде бога. Ну, каюсь, да, у меня определенно мания величия. Но, кажется, это не мешает этим дурочкам хотеть меня. Возможно, даже наоборот. Именно это и привлекает их. Но я не люблю таких. Это слишком скучно. Своих девушек я добивался с огромнейшим трудом. Таская, словно какой-то влюбленный дурак, цветочки и подарки. Терпя унижения и отказы. И уверенно следуя к своей цели. Возможно, я, действительно, любил каждую из них. До того момента, как они становились моими. Потом мне снова было скучно. И я уходил. Ничего не объясняя и не прося прощения за неоправданные надежды и разбитые мечты. Так же было и с Антоном, а именно так звали парня, которому я, наверняка, испортил жизнь. Он был игрушкой, которой у меня никогда не было. Скорее всего, потому и привлек меня. В тот вечер он сказал, что учится на ветеринара, а курьером подрабатывает, потому что стипендии ему не хватает на оплату жилья. Верней, на жилье-то хватает, но тогда можно забыть про еду. Вот он и вертится, как может. Не знаю, намек это был или мне просто показалось. Но я, еще только увидев его, все для себя решил. Живу я один, и, честно говоря, меня это уже достало. Свою девушку, сколько она не просила, я упорно отшивал. В итоге она оставила попытки напроситься ко мне. А он... Он был именно тем, что нужно. И не спрашивайте, как это понимать. Я предложил ему переехать ко мне в тот же вечер. Объяснив, что живу один и мне вполне хватает одной комнаты, поэтому вторую смело может занимать он. И Антон согласился. Не знаю, как мне так подфартило. Хотя, я бы все равно добился своего. Уже на следующий день мы перевезли его вещи в мою квартиру. Он был так благодарен мне, говорил, что его счастью нет границ. И я не спешил разубеждать его в этом, потому и не объяснял истинные причины своего «великодушия». Нет, я не заботился о его спокойствии или душевном состоянии. Мне просто-напросто хотелось продлить игру. Если честно, то именно по этой причине я не затащил его в постель в первый же вечер. Я пытался держаться, хотя, это было безумно трудно, чтобы просто продлить интерес к этому милому мальчику. Так мы прожили месяц. А я и сам не заметил, как мы стали хорошими друзьями. Мне просто было очень хорошо с ним, даже несмотря на то, что я, почти что, подыхал от своего нереального желания обладать им. Но я держался. До сих пор не понимаю, каким чудом! Когда я впервые поцеловал Антона, мы поссорились. Вернее, мы поссорились. (Уже даже и не вспомню из-за чего.) И он перестал со мной разговаривать. Потому что был на меня обижен, а я из принципа не хотел просить прощения. Так продолжалось два дня. Когда я уже был готов все-таки заговорить с ним и, возможно, извиниться, Антону позвонил кто-то из его одногруппников и пригласил на вечеринку в честь чьего-то дня рождения. Я не собирался отпускать его. Но не это послужило причиной тому, что у меня на какое-то время окончательно съехала крыша. Я просто проходил мимо комнаты Антона и вдруг увидел, как он стоит в одних джинсах, размазывая какую-то странную блестящую жидкость по своим плечам. Даже не знаю, что сказать, чтобы описать то, что я тогда почувствовал. Но это было, словно сумасшествие. Во рту резко пересохло и стало нечем дышать, сердце забилось с какой-то неистовой силой, перед глазами все поплыло, а в ушах зашумело. Я понимал только одно: больше себя контролировать я не могу. Особенно подействовало то, что джинсы вдруг стали до ужаса тесными, а из головы, казалось, улетучилась даже самая последняя мысль, а вместе с ней и способность что-то соображать вообще. Я, на ватных, практически негнущихся ногах, стремительно подлетел к Антону и, круто развернув на себя и толком не дав что-либо сообразить, впился страстным, горячим, почти что, безумным поцелуем в его губы. Это было просто нечто!!! Хотя, нет. Это тупое слово абсолютно не передает то, что я ощутил. Антон и так оказывал на меня какое-то, словно психотропное, воздействие. А сейчас... Было такое невероятное чувство, когда внутри все переворачивается и хочется кричать. Во всю глотку. Чтобы все знали, как мне хорошо. Я целовал его, даже почти кусал, пытаясь утолить свою дикую жажду. Но мне все равно было этого мало. Даже когда он ответил. Хотя, тогда я чуть не задохнулся от новых, еще более сильных и нереально прекрасных, чувств. Так хотелось стянуть с него, столь ненавистные мной в тот момент, джинсы и зацеловать это прекрасное, рельефное тело до умопомрачение. Не знаю, его или моего... Но я все же сдержался. В большей степени потому, что хоть Антон и был геем, у него еще никого не было. Он мне сам как-то сказал. Объяснив это тем, что хочет, чтобы первый раз был по любви, а не по пьяне, или ради эксперимента, или как-то еще. Меня не очень-то волновали его девичьи сопли на счет красивого первого раза, просто я вообще ничего не знал о таком сексе, а потому боялся причинить Антону боль. Понятия не имею, почему меня это заботило. Я вообще редко думаю о чувствах других. Наверно, все дело было в том, что мне казалось, будто все будет гораздо круче, если мы будем... Подготовленными, что ли.. Поэтому я решил подождать. После поцелуя я, как ошпаренный, выбежал из комнаты, а потом и из квартиры. Не было противно, я знал, на что шел. Просто я вдруг подумал, что не смогу спокойно смотреть ему в глаза. Почему-то было очень стыдно. Хотя, я, хоть пытай меня, не понимал, почему.