Первый снег

Есенин, кутаясь в куртку и проходя мимо уступающего ему дорогу Жукова моргнул от упавшей на его лицо снежинки. Подняв голову, парень удивлённо распахнул глаза: снег падал медленно и словно бы осторожно, пробуя ещё не до конца промёрзшую землю и неторопливо покрывая её, крупица за крупицей. Жуков остановился рядом с Есениным и тоже посмотрел вверх. -Снег. Рановато для снега. Есенин коротко кивнул и сжал губы, что не укрылось от взгляда Жукова. Но Маршал ждал, не собираясь торопить паренька. И тот прошептал в ответ на немой вопрос: -Это первый снег… За последние шесть лет я ни разу не видел первого снега, он напоминает мне… Шесть лет назад. Звонок раздался внезапно, прерывая интересную лекцию и заставляя профессора замолчать. Есенин разочарованно вздохнул, собирая учебники. Ему было не по себе от суеты, царившей вокруг. Он надеялся, что первое время ему будет помогать Бальзак, почти окончивший магистратуру, но брат отправился на практику, оставив Еся на растерзание высшему учебному заведению. Шёл третий месяц обучения, но Есенин до сих пор нервничал, ему недавно исполнилось семнадцать, и он ещё никогда не покидал дома родителей, а здесь, без опеки близких, одиночество захлёстывало с новой силой. Закинув рюкзак за спину, Есь вышел из аудитории и направился в столовую. По пути его нагнал Наполеон – парень, учившийся на пару курсов старше. Громкий, резкий, бесцеремонно наседающий на Лирика, он немного раздражал, но был настолько настойчив и уверен в себе, что отказать ему не представлялось возможным. Нап приобнял друга за плечи и со смехом стал рассказывать о каких-то бешеных подвигах, в которых он был звездой, чем вызвал улыбку на губах Есенина. Рассказ был закончен только тогда, когда весь обед был почти съеден. -А ты идёшь сегодня в клуб? – внезапно спросил Нап и, не дождавшись ответа, перегнулся через стол, засмеявшись. – Конечно, да! Кто же поможет старине Напу доползти до дома, когда он напьётся? Есь, собравшийся было отказаться, тяжело вздохнул, соглашаясь с доводами парня. -Значит решено! – закивал Нап, хватая подносы с грязной посудой и таща их к остальным. Расходясь по домам, парни договорились о встрече и распрощались. У Есенина было приподнятое настроение. Он весело улыбался и даже подпевал Напу. Парни были пьяны, они шли в обнимку и, не сговариваясь, повернули в сторону дома Еся, находящегося в паре минут ходьбы от местонахождения друзей. -Эй, снег идёт! – слегка восхищённо проговорил Есь, остановившись на крыльце и подставив лицо падающим снежинкам. -Первый снег в честь меня! – засмеялся Наполеон, хлопнув Есенина по спине. – Идём, не хотел бы я заболеть, ненавижу снег! Оказавшись в квартире, парни скинули обувь и верхнюю одежду и со смехом упали на ковёр в гостиной. -А у тебя есть порнушка? – неожиданно задал вопрос Наполеон, заставив Еся подавиться смехом: -Чего-о-о? -Что слышал, - Нап усмехнулся и уселся напротив стойки с дисками, просматривая её содержимое. – Неужели нет? -Конечно, нет! – вновь засмеялся Есенин, жмурясь, но когда он открыл глаза, перед его лицом застыла ухмыляющаяся физиономия Наполеона. -Ты чего? – успел спросить Лирик, прежде чем его губы были смяты настойчивыми губами Наполеона. Не встретив сопротивления, Нап скользнул ладонями по животу Есенина, забираясь под футболку друга, вот тогда-то тот и опомнился. Он хотел отстраниться, но Нап удержал его, впиваясь ногтями в бока. -Пусти! Не смешно! – вскрикнул Есь и был тут же болезненно укушен за губу. Игра переставала являться игрой, и парень забился в цепких и сильных руках Наполеона. Тот даже и не думал прекращать, опускаясь губами на шею Лирика. Ловко перевернув Еся на живот, Нап одной рукой сжал запястья друга, а другой стал стягивать с него узкие джинсы. Пуговица не выдержала и осталась на полу, молния с треском расстегнулась и джинсы поддались, оголяя упругие ягодицы Лирика. Нап тяжело дышал и было видно, что его остановить сможет лишь пушечный залп. Вытащив ремень из своих джинсов Нап туго связал запястья Есенина и подтащил его к дивану, закрепляя свою работу у диванной ножки. Есь кричал. Он кричал чтобы Нап прекратил свои дикие игры и развязал его, даже немного успокоившись, когда Наполеон отступил, но страх захлестнул его с новой силой когда тот вернулся, сжимая в пальцах тюбик крема для рук. Он заорал с новой силой и даже ударил Напа ногой в колено, за что тут же получил пощёчину, от которой на щеке вспыхнуло красное пятно. Нап жёстко сдёрнул с Есенина джинсы и шлепнул его по ягодице усмехаясь, после чего раздвинул коленом его ноги, устраиваясь между, и выдавливая на ладонь обильное количество крема. Ладонь прошлась между напряжённых ягодиц Есенина и паренёк услышал горячий шёпот: -Расслабься, или будет больно, я могу позаботиться об этом. -Скажи, что ты шутишь, - прошептал Есь, прежде чем Нап бесцеремонно ворвался в него и дёрнул бёдрами, проталкиваясь глубже. Лирик громко вскрикнул и заскулил. Нап входил в него размашисто и глубоко, чувствуя как его член поршнем ходит в узком пареньке. Есенин тихо поскуливал, стараясь не кричать в голос и кусая губы, дёргаясь от особо глубоких толчков и цепляясь за ножку дивана. Движения Напа становились резче, а ногти безжалостно впивались в ягодицы Лирика. Наконец Наполеон толкнулся последний раз, шумно выдыхая и изливаясь в партнёра. Есенин в этот момент дёрнулся и с новой силой был насажен на плоть парня. Получив желаемое, Нап вышел из Есенина и, поправив и застегнув джинсы, развязал руки друга. Есь молчал. По его щекам текли слёзы, но с губ не срывалось ни звука. Парень забрался на диван и забился в угол, подтягивая к себе покрывало. Наполеон не глядя на Есенина поднялся и, покачиваясь, скрылся в ванной. Есь с трудом добрался до своей комнаты и закрылся там, сбившись в калачик и дав волю рыданиям. Наполеон, выйдя из ванной и довольно сильно протрезвев под холодной водой, остановился в гостиной и, не найдя там друга, стал звать и искать его. Наткнувшись на запертую дверь Нап сел на пол, привалившись к ней спиной и закрыл глаза ладонями, слушая сдавленные рыдания Есенина. -Я не хотел делать тебе больно, чёрт тебя возьми! – выдохнул Наполеон, довольно громко и за дверью стало тихо. – Я не понимал, что делаю. Просто… Мне внезапно так захотелось порнухи, а у тебя её не оказалось… Он знал, что это глупое оправдание и Есенин вряд ли простит его, но этот тоненький мальчик привлекал Наполеона своей невинностью огромных глаз всегда. Но ещё больше его привлекал Бальзак – брат Есенина и Нап никогда бы не признался, что пришёл сюда только из-за него. Он жутко разозлился, когда оказалось, что Баль отсутствует и выместил злость на Есенине. Возможно, он бы и не сделал этого, будь хоть капельку более трезв, но сейчас он понимал это смутно. А теперь случилось то, чего не исправить и оставался лишь один выход, пусть и отдалявший Наполеона от Бальзака, но в то же время и приближавшие его к заветной цели – находиться рядом с братом его друга. -Есь… Я люблю тебя, - Нап повернулся лицом к двери и поскрёбся внутрь. Он говорил так жалобно, что Есенин всхлипнул за стеной и глухо ответил: -Зачем ты сделал это? Ты мог бы просто сказать… -Мне сорвало башню. Я был действительно пьян, - голос Наполеона был действительно убедительным, и это заставило Еся, укутанного в плед, подняться с кровати и щёлкнуть замком. Нап уверенно встал и, распахнув дверь, крепко обнял зажмурившегося Еся. Лирик не мог видеть усмешку удовлетворённого и избежавшего наказания Напа. Всё складывалось именно так, как он того желал. Настоящее. Есенин мотнул головой и выдохнул облачко пара, тихо прошептав: -Не важно. Нужно идти скорее, Макс наверняка волнуется. Жуков безмолвно кивнул и направился вслед за Есениным, спешащим к машине. Но ему не понравилось молчание парня. Очень не понравилось.