Сегредо

Что-то гудело и звенело так настойчиво, что хотелось морщиться и отмахиваться, как от назойливого насекомого… Но морщиться было больно. На щеке, виске и подбородке что-то засохло и теперь трескалось, заставляя бормотать проклятия. Джон попытался приоткрыть глаза, но это сработало только на левом, а правый оказался прочно склеенным все той же крепкой дрянью. Вдобавок, от тщетных попыток его разлепить, родившись под веком, побежала дорожка боли, ввинтившаяся по пути следования в висок, заставив пережить краткий миг тошнотворной слабости и головокружения, и скользнула куда-то в область затылка. Ее прибытие ознаменовалось небольшим фейерверком почти невыносимой боли и целым фонтаном воспоминаний. Его ударил Шерлок. Ударил в тот момент, когда едва проснувшийся Джон приподнял голову и сонно поинтересовался, куда это тот собрался в такую рань. В тот же миг кулак, одетый в защитную перчатку, сплетенную из маленьких стальных колечек и тонких пластин, врезался ему в затылок. Убивать он не собирался. Иначе Джон уже лежал бы сейчас с переломанной шеей, совершенно мертвый и не мучился бы от дурацких вопросов. «Почему?» Вот и первый дурацкий вопрос. Выяснять это в действительности совсем не хотелось. В своих умственных способностях Джон не сомневался, и был совершенно уверен, что решить эту задачу ему не по силам. Ударил, потому, что Джон ему мешал. Просто отмахнулся… Убрал с дороги… Помеха. Не угроза… И ушел. Тут как раз поднял голову второй дурацкий вопрос. «Куда?» Нет, другой… «Зачем?» Или, вернее… «Куда и зачем?» А вот у этого могли быть варианты, но решать их лежа голым на кровати было неудобно и бесперспективно. Встать ему все же придется. И Джон встал. Вернее, это ему так показалось. Со стороны картина выглядела, как если бы очень пьяный человек пытался танцевать сложный танец под слышную лишь ему музыку и невидимым партнером. Затейливо размахивая руками и до потных колен стараясь удержать равновесие и первоначальное направление, он собрал по комнате свою одежду, натянул ее, как ему позволили непослушные руки, сразу отбросив затею с завязыванием шнуровки на рубашке, как невыполнимую… Перестав сверкать голым задом, он нашел кувшин с водой и вылил его себе на голову, согнувшись над медным тазом в три погибели. То, что стягивало кожу на лице, оказалось запекшейся кровью. Покачавшись посредине комнаты, Джон пытался отыскать хоть что-то необычное, что могло толкнуть Шерлока на такие странные действия. Вроде ничего… Разве что, отсутствие на привычном месте его пояса с оружием… Оружие Шерлок не любил. Нет, обращаться с ним он умел, и вполне превосходно. Но не любил. «Насилие – последний аргумент дураков», считал он. И уж если он отбыл таким странным образом, да еще основательно вооруженным, значит дела действительно настолько плохи… Ощущение стремительно надвигающейся катастрофы превращало кровь в венах в колючий иней… Быстренько подавив первые признаки паники, Джон привычно поискал возможно оставленные для него записи… Хотя было как-то странно и нелогично сначала бить человека по затылку, а потом оставлять ему письма с указаниями… Но это же был Шерлок… Кто знает, что творится в этой странной голове? Записку, вернее ее обгоревший огрызок, Джон нашел в почти погасшем камине, куда он накануне забыл (не успел, не вспомнил, да и до того ли ему было?) добавить угля. «…ткрой выход на северную сторо…» «…бей любого, кто попытается те…» «…омешать. Письмо сожги.» Что тут непонятного? Шерлок получил приказ и отправился его выполнять… Ну, да… Шерлок… Выполнять приказ… А вот и третий дурацкий вопрос… «Почему?» Или это опять первый?.. … То, что происходило в крепости, подтвердило самые худшие подозрения. Все УЖЕ произошло… Знакомые Джону лица смотрели на него со смешанным чувством жалости и презрения, словно на больное, опасное животное. Сцепив зубы и засунув свою гордость поглубже, он не постеснялся спросить каждого, кто мог что-то знать, о своем лорде. Но в ответ на все его вопросы, даже при одном упоминании его имени, лица кривились от ненависти и злобы… Джон получил даже пару плевков… Он обежал все места, куда мог бы пойти его странный, непредсказуемый парень. Отчаявшись, он навестил Бена Хупера, но самого алхимика он не застал, что было тоже необычно, а два его безмолвных слуги только отрицательно качали головой… И тогда Джон отправился к единственному человеку, которого он в последнюю очередь стал бы просить о помощи, но кто, скорее всего, оказался единственным, кто согласился бы сейчас ему помочь. Джеймс выглядел ужасно. Вероятно, даже хуже, чем сам Джон. Вероятно, он спал одетым. Покрасневшие, воспаленные глаза на помятом лице смотрели хмуро, рассеянно, но от обычной кривой ухмылки не было и следа. Окинув Джона тяжелым взглядом с ног до головы и оставшись довольным его таким же помятым видом, он нехотя кивнул и приказал пропустить его внутрь. - Это он тебя так? – спросил он вместо приветствия, - Что, не ожидал так скоро?.. Он пытался язвить по привычке, но Джон почувствовал, что это лишь поза, плохо надетая маска, и только… Джеймс мучительно морщился, ероша себе ладонью затылок и что-то жадно, судорожно пил из большой глиняной кружки с запотевшими боками. Джон завистливо сглотнул. Его горло пылало… - Что произошло? - хрипло выдавил он, нагло выдернув ледяную кружку из вялых рук. Одну очень длинную минуту Муур мерил его тяжелым, ненавидящим взглядом, словно решая, каким бы наиболее мучительным способом порвать Джона на куски… - Ничего не знаешь, да? – он не спрашивал. – Странно, что ты жив… - Да что произошло? Что он натворил?! – не выдержав, закричал Джон, вцепившись в рубашку, и без того безобразно мятую, и встряхивая ее содержимое. Содержимое расхохоталось. - Оу! Какая прелесть!.. Да ты серьезно влип, дружок!.. Он разом перестал смеяться, резко вырвался и нервно заходил по ковру. - Его арестовали за предательство… Он напал на охрану возле Северного входа и впустил «диких». Говорят, их было с полсотни… Пока подоспевшая стража пыталась выбить этот сброд обратно, Шерлок просто стоял в стороне и спокойно смотрел, как убивали наших солдат… Когда подошел отряд Лестрейда, Шерлок просто навел на него арбалет и выстрелил. Он всадил в него две стрелы, Джон. Обе в грудь… - Грег мертв? – Джон практически не слышал своего голоса. От ужаса у него в ушах грохотала только кровь. - Нет, за ним ухаживает Бен. Вроде обещает, что тот выкарабкается… Но Лестрейд очень плох… Ты бы видел лицо милорда Майкрофта… Я думал, что он убьет брата лично… - Где… Шерлок? – проглотил горькую слюну Джон, и она показалась ему битым стеклом. - В камере, в подвале. У Джеймса был больной, измученный взгляд. Джон впервые искренне ему сочувствовал. Как бы тот не относился к Шерлоку, что бы между ними не происходило, но сейчас он СТРАДАЛ. Ему действительно было БОЛЬНО… - Что на него нашло, Джон? – с тоской простонал он, словно сейчас он был ему другом. - Я не знаю. Он меня ударил и ушел. Я нашел только это… - Уотсон неожиданно для себя протянул обрывок записки. Джеймс озадаченно повертел ее в руках. - Не понимаю… Не думал, что когда-нибудь скажу это… Но тебе следует показать это Майкрофту, - неуверенно пробормотал он. - Чтобы утопить его окончательно? – Джон зло сощурил синие глаза, ставшие совсем темными. - Чтобы найти того, кто ЭТО написал, идиот. Шерлока заставили. Это ясно. Он сам никогда бы на такое не пошел, как бы он не относился к брату… - Нет… - покачал головой Джон, - сначала я покажу это Бену… … Ему крепко досталось. Неизвестно, сломаны ли у него ребра, но дышать было трудно, боль остро впивалась в грудину и раскаленной кочергой начинала перемешивать ему внутренности. Вся левая половина лица онемела, превратившись в сплошной кровоподтек. Он поднял одну руку, тут же потянувшую за собой вторую, скованную с ней короткой цепью, и коснулся щеки. Он это заслужил. Наверное. Очевидно. Мысль была холодной, как пол, на котором он лежал, так и не сделав ни единой попытки подняться. За то, что он сделал, смерть была бы самым справедливым возмездием. Он сам убил бы, не задумываясь… А они почему-то оставили его в живых. Пока… Он не искал себе оправдания. Он не собирался оправдываться. За что? Он ПОМНИЛ все, до последней мелочи. Как одевался, как навешивал на пояс оружие, как ударил Джона… Как нанес первый удар ничего не подозревающему часовому, все еще улыбавшемуся, когда его клинок уже нашел сердце в его груди… Как без колебаний выстрелил в Грега Лестрейда. Как перезарядил и выстрелил снова… Тогда ему КАЗАЛОСЬ, что он все делает правильно. Ему ХОТЕЛОСЬ убивать. И единственное, чего он не мог вспомнить: ПОЧЕМУ?.. Ему было все равно. Пустота, звенящее ничто, поселившееся там, где когда-то давно стучало сердце и где жарко бурлили его неугомонные мысли. Он умрет, так или иначе. Так случилось. И лишь от последнего страха он никак не мог пока избавиться – как ему посмотреть в глаза брату? Его камера была сухой, темной и холодной. Ничего, кроме тонкой камышовой циновки, отхожего ведра и его брякавших, продетых в стеновое кольцо, цепей… Тихо, мертво, как в уютной могиле. Он ждал, кажется, целую вечность. Это должно было случиться, но время тянулось бесконечно, словно умелый палач смог и его включить в свой мудреный инвентарь… Раз за разом он впадал в беспамятство, шепча что-то пересохшим ртом, то ли оправдываясь перед кем-то, то ли о чем-то спрашивая. Когда его очередной бессвязный крик выдернул его из полусна, дверь натужно скрипнула и в смутном свете распахнутого проема возникло несколько силуэтов. Майкрофта он узнал бы в полной темноте. Даже она не помешала Шерлоку разглядеть выражение ярости и брезгливого разочарования на его тонком, заострившемся лице. Он был все в той же легкой броне, что и во время боя, когда после ранения своего начальника охраны принял на себя командование обороной. Руки, все еще одетые в жесткие кольчужные перчатки то и дело сжимались в кулаки, похрустывая металлическими кольцами. Он стоял над распростертым у его ног телом и всматривался в знакомые с детства глаза. Милорду стоило безумных усилий, чтобы разомкнуть спекшиеся в тонкую линию губы. - Один вопрос, Шерлок… – у него совершенно мертвый голос. - Почему? Все тот же вопрос… Как будто он мог на него ответить? Хотя бы себе… - Я не знаю. - Ты впустил врага и не знаешь почему? – серые бескровные губы скривились от его слишком спокойного голоса. – Или это твой новый способ разорвать помолвку и досадить мне? - Нет. Я просто не знаю. - Тебя кто-то заставил… - Майкрофт предпринял последнюю попытку. – Как? - Я не знаю. – Очень тихий, равнодушный шепот. Ему уже все равно. - Черт возьми, Шерлок! Ты убийца и предатель! Не говори, что не помнишь, как ты это делал! Впервые Шерлок видел брата в таком бешенстве. Он никогда еще не слышал его крика. - Я все помню. Он так устал… - … но я НЕ ЗНАЮ, почему… Он не врал, он и правда помнил все… Но как он мог объяснить, что все происходящее казалось ему сном, словно он видел все это со стороны и кто-то другой управлял его послушным, готовым на все, телом… Ему оставалось лишь смотреть. И Шерлок смотрел… Равнодушно, безучастно. Ни злобы, ни ярости, ни сожаления… Все потому… потому… Почему? - Как Грег? – у Шерлока дико заболела голова. – Я его убил? Тяжелая, одетая в металл кисть врезалась ему в скулу, сдирая кожу и почти ломая кости. Голова мотнулась, хрустнула шея. Жаль. Майкрофт ударил недостаточно сильно… Было бы хорошо закончить все прямо здесь и сейчас. Шерлок ненавидел рассвет. - Ты признан виновным в измене и убийстве. Тебя казнят утром на верхней площадке крепости, вне стен, которые ты обагрил невинной кровью. Прощай, у меня больше нет брата… Уже на самом пороге такой тихий и такой знакомый голос пошелестел ему вслед. - Спасибо. … Шерлок разучился думать. И это ему обошлось гораздо дороже, чем все его сомненья, сожаленья и страхи. Пока он мог размышлять, делать выводы, сопоставлять те или иные события, ему казалось, что все еще поправимо, решаемо, все еще можно объяснить, понять и, в конце концов, принять, как свершившееся… Но теперь он не мог этого делать. Не умел… В голове не сохранилось ни единой связанной цепочки между причинами, событиями и последствиями. Все смешалось, словно в чудовищном калейдоскопе. Нет, он конечно помнил, как шел, помнил лица людей, их голоса… Помнил, как ЕГО рука потянула из ножен клинок и толкнула его острием в открытую для смерти грудь… Помнил, как люди сорвались с мест, слишком медленно, недопустимо неторопливо… У Лестрейда слишком неповоротливые солдаты… «Убить Грега будет очень легко…» Он легко поднял арбалет до уровня его горла, когда увидел знакомое, безобразно-удивленное лицо… Шерлок отчего-то не смог спустить курок сразу. И это тогда отчего-то злило. Злило того, кто сидел в его черепе и жадно нашептывал «убей, убей, убей…». Рука не дрожала, не колебалась. Она только немного опустилась вниз, бессильная бросить оружие совсем, но хоть на дюйм, на волос уводя его со смертельной траектории. Грег не упал, удивленно рассматривая красное оперение, торчащее из его груди, словно диковинное украшение. Шерлок легко натянул тетиву и разрядил арбалет во второй раз. Быстро, не позволяя себе прицелиться точнее… Если бы он мог просто сосредоточиться и подумать… Но какая-то злобная, ядовитая тварь засела сейчас в его голове, вцепившись в мозг скользкими, жгучими щупальцами, покрытыми острыми крючьями и твердила, как тогда «умри, умри, умри…». Он не знал, сколько прошло времени. Звон гонга не доносился до подвалов, но его безошибочные внутренние часы подсказывали, что до рассвета осталось совсем немного… Попытавшись придушить гадину в голове, он все же задумался и решил, что рад этому. Скоро все закончится. Сожаления? Раскаяния? Боль? Наверное, он должен был их испытывать. Наверное… Но он ничего не чувствовал. Ни-че-го. Если бы он был сейчас ПРЕЖНИМ, то вероятнее всего уже понял – ПОЧЕМУ. Но Шерлок разучился думать. Шерлок научился ждать. … Он всю жизнь бежал, обгоняя время, оставляя его за своей спиной возмущенно, обиженно воющим, как воют волки, чья добыча на этот раз ускользнула от их голодных зубов… И вот теперь оно наверстывало свое, сдавливая его беспомощное тело в своих безжалостных объятиях, мстительно ухмыляясь ему в лицо разинутой пастью, в которой посверкивали убегающими секундами острые, словно бритва, клыки, готовые вот-вот вонзиться в его горло… «Лежать и ничего не делать…» оказалось гораздо мучительнее, чем любая монотонная пытка. Поэтому, когда вновь пронзительно взвизгнули дверные петли, Шерлок испытал нечто похожее на облегчение. Но, по-видимому, у судьбы на сегодня для него было припасено еще немало сюрпризов. Вместо палача в его подземелье вошел сильно постаревший и как-то разом растерявший всю свою живую важность Эбенезер Хупер, придворный «алхимик и колдун»… Чтобы удивиться тому, что за его спиной, словно немая, бестелесная тень застыл Джон, у Шерлока сил уже не хватило. Старик подошел и неловко присел рядом. Неторопливо достал из кармана мятый платок, тщательно, словно у непоседливого ребенка начал стирать с лица Шерлока кровь. Он качал головой, словно в тяжелой задумчивости, не в силах что-то решить… - Прости мальчик, но тебе придется еще пожить… - сказал он, наконец, заглянув в озадаченные глаза… или разочарованные?.. – нет, милорд не может этого допустить… вы все же братья… хотя сегодня он предпочел бы это забыть… Как неразумно… как предсказуемо… Он бормотал, продолжая водить пальцами по разбитому лицу, будто вспоминая его на ощупь… Шерлок нахмурился, коротко втянув носом воздух… его цепь звякнула, когда он попытался приподняться, но обманчиво слабая рука толкнула его обратно. - Нет-нет… не вставай… Ушибешь голову… Майкрофт приказал убрать тебя из крепости. Ты никогда не сможешь вернуться… С тобой останется твой слуга… - Бен, - тихо позвал Шерлок, не отрывая от него взгляда, - Бен… Если бы Джон стоял поближе, он мог бы разглядеть, как блеснули его глаза, как шевельнулись наполненные шепотом губы. Но ему мешал старый маг… - Почему? – прошептал Шерлок, звякнув цепью, и отвел руку с платком в сторону. - Ты совершил преступление, - терпеливо ответил Хупер, убирая тряпку обратно в карман. – За это обычно наказывают смертью… - Нет… - Шерлок все же приподнялся на локтях, отстраненно удивившись, как он слаб. – Почему ТЫ это сделал? - О чем ты, мальчик? – старик казался искренне удивленным. - Это было в том вине? От Джеймса? Так просто… А потом… Как ты отдал приказ? Какое-то слово? Записка?... Я помню стук в дверь… Что это было, Эбенезер? Хупер попытался встать, но тонкие пальцы сомкнулись на его плече в стальном захвате. Джон шагнул вперед… - Пусти, - прохрипел Бен, - ты безумен… ты убийца… - Что это было? – голос прозвучал громко и властно, глаза наполнила тяжелая темнота, - Наверное, то же, что сейчас зажато в твоей руке?.. Я и отсюда чувствую такой же запах, что шел от той бутылки… Так ответь мне, Эбенезер Хупер, почему ты заставил меня предать свою семью? Старик, наконец, вырвался и встал. В его фигуре больше не было ни усталости, ни отпечатка прошедших лет. Он казался сильным, уверенным и молодым… И возможно, немного расстроенным. - Умный мальчик. Я всегда говорил Грэхэму, что у него необыкновенный сын… Ты слишком внимателен для обычного вельможи… Боже, вы все так слепы! Ничего не замечаете, даже если оно валится вам на голову, даже если лежит у вас прямо под ногами… - он разочарованно качал головой. – Даже ты. Это было так легко! Твой Джеймс НЕ МОГ не послать то вино… Ты НЕ МОГ не выпить его… - Почему ты служишь «диким»? – руки уже дрожали, но сдаваться Шерлок не собирался. - Моя семья, малыш… у них моя семья… - Бен… они погибли двадцать лет назад… - Неет… - старик, казалось грезил наяву, - они у них… мне обещали… Если я помогу, их отпустят… - Мой отец похоронил их САМ, когда двадцать лет назад «дикие» пришли через Северный Предел и сожгли три селения. Не потому, что хотели грабить, а потому, что решили показать, что они МОГУТ. После этого был заключен ТОТ САМЫЙ договор. Голос звучал все яростнее и сильнее. Шерлок был жесток. Шерлок был Холмсом. Эбенезер будто бы старел с каждым его словом. Он поджимал губы и беззвучно бормотал, не заметив пары холодных капелек на своих щеках… - Ты как всегда спешишь… все время торопишь судьбу… Она отомстит, помни об этом… Тебе не стоило отказываться от их предложения, глупый мальчик. Мне так жаль, Шерлок… Ты ведь мне, как сын… И когда-нибудь, ты меня простишь… - За что, за твое предательство? - Нет… За это. Шерлок не успел отвернуться… Джон не успел перехватить руку… Хупер разжал ладонь и сильно дунул. Плотное облачко душистой розовой пыльцы окутало Шерлока от макушки до пояса. Он закашлялся и судорожно вдохнул, в то же мгновение падая навзничь. Затылок он все же ушиб… В ушах неистово взревела взбесившаяся кровь, а потолок стал стремительно приближаться… Или это было чье-то лицо?.. - Ты его убил? – спросил потолок голосом Джона. - Нет, он просто будет спать. Очень крепко и очень долго… Достаточно для того, чтобы вы добрались до нового дома… Пока ТЫ не прикажешь ему проснуться. - Я обещал, что не буду мешать, но клянусь богами, однажды я тебя убью… - глухо пообещал потолок, накрывая Шерлока полностью…