Сегредо

Ревущий поток выпущенной на свободу воды, что годы и годы накапливалась в искусственном водохранилище, двигала огромные механизмы подъёмников, запорных ворот, затейливых приспособлений, поднимала из темных глубин тележки с рудами и горячую воду, заставляла вращаться, толкать и перемалывать… вся это многотонная бездна вспененного, безумствующего зверя, покинув, наконец, свою холодную поднебесную обитель, рванулась со всей первозданной яростью, мстя за долгое заточение, радуясь последней возможности поиграть неистовыми мускулами. Она обрушилась вниз по туннелям и переходам, дикими водопадами хлынула в колодцы и лестничные пролеты, заставляя вековые стены вздрагивать от исполинских пощечин, смывая и бесследно сглатывая все и всех, кто имел неосторожность и несчастье встретиться ей на пути. Шерлок не стал, не смог найти в себе сил дождаться, пока вся она схлынет, пронесется полностью, смоет всю грязь, что принесли в замок эти недели… В коридорах царил абсолютный, совершенный мрак. Вода потушила все тлевшие и чадившие до этого момента факелы. Но Шерлоку свет был не нужен. Он легко находил дорогу в черном каменном кружеве, как не раз делал еще в далеком детстве, на спор добираясь до цели с завязанными глазами… Его последним долгом была необходимость лично убедиться, что он не ошибся, что его расчет был правильным, что вода, как он и ожидал, покинет Сегредо. Иначе… Иначе все, и захватчики, и защитники так и останутся навсегда там, внизу, в стылой тьме. Одни захлебнувшись в мутной, ледяной бездне, вторые - медленно умирая от холода и истощения, оказавшись загнанными им в смертельную ловушку. Если вода не уйдет, никто, ни снаружи, ни изнутри уже никогда не сможет ни проникнуть в крепость, ставшую гигантской гробницей, ни выбраться из нее… Но видеть, удался ли его план, Шерлок мог лишь из одного места, помещения, которое единственно поток должен был обойти стороной. И главное – лишь там, в толще гранитных стен, были прорезаны окна… Его никто не пытался ни задержать, ни напасть… Мертвым телам, о которые то и дело он спотыкался, это было не по силам, а тем редким уцелевшим полубезумцам, что ошалело метались в темноте, было не до него. Кое-где вода доходила ему почти до отворотов сапог, где-то едва доставала до щиколоток, а где-то ушла почти полностью, напоминая о себе лишь цепочкой разрозненных луж, звонко хлюпавших под ногами… Рассеянный свет вдалеке, показавшийся ему почти призрачным, подсказал, что детские навыки не забыты, и он оказался именно там, куда сейчас так спешил. Зал приемов… Зал Майкрофта… Да, поток сюда не добрался, как он и думал. Но не менее разрушительная сила прошлась здесь, изменив все почти до неузнаваемости… …Огромные, сияющие бронзой, полированным деревом и цветным стеклом двери были выломаны и искорежены так, что Шерлок почти не смог вспомнить их первоначальный вид… …Светящиеся шары, сброшенные со своих подставок, разбились, померкли и подернулись седой пылью, похрустывая под ногами… …Золотые прожилки, что украшали стены, кто-то без стеснения поковырял топором или мечом, оставив на полированных панелях уродливые зарубки… …Все без исключения флаги и вытканные на гобеленах гербы были сорваны, раскромсаны в куски и залиты какой-то дрянью… Единственным, что уцелело, очевидно, оставленное намеренно, в качестве насмешки, был черно-золотой герб замка, словно призрак забытого волшебного сна царивший над учиненным разорением некогда прекрасного зала… Стараясь не наступать на крупные осколки, Шерлок подошел к распахнутым огромным оконным створкам, чьи роскошные, играющие на солнце цветные витражи отчего-то тоже никто не потрудился выбить, и бросил взгляд на раскинувшуюся внизу долину. Отсюда, с огромной высоты, расстилавшаяся, словно длинная, вогнутся чаша поймы реки Соом, вся сплошь покрытая снегом, казалась на удивление мирной и совершенно нетронутой. Ничего не происходило, словно само время застыло навечно в этом проклятом какими-то неведомыми богами краю. Шерлок ждал, и за время между каждой парой ударов его сердца, казалось, проходила целая вечность… Его глаза цвета высокогорного, равнодушного льда, застыли, как и он, не мигая, словно боясь спугнуть, пропустить момент, когда все начнется…или все будет кончено… Когда не дышать стало уже невозможно… когда от непрерывного всматривания начали слезиться глаза... когда биение крови в висках уже грозило проломить череп… пол под ногами ощутимо содрогнулся, от воющего, почти животного скрежета свело зубы… от ухающего, глубинного грохота стало почти невозможно терпеть накатывающее, доходящее почти до обморока, облегчение… Почти одновременно, в четырех местах, куда доставал взгляд, словно из вскрытых вен у подножья горы вверх и вперед ударили темные, вспененные потоки, шипя и клокоча смывая сначала белеющий снег, а потом и верхний слой промерзшей земли, выворачивая попавшиеся на их пути камни, небольшие деревца и немногочисленные постройки, с такого расстояния казавшиеся просто игрушечными… Гул наводнения все нарастал, темная волна неслась все дальше, заполняя все пространство внизу, сливаясь в один беснующийся, беспощадный фронт, стирая зимний рай с перемазанной черной, поднятой из глубин на поверхность грязью… Казалось, это никогда не кончится. Вся местность, вплоть до так и не замерзшей стремнины посверкивающей под солнцем реки уже утратила белизну и свежесть, когда продвижение новых волн начало замедляться, утрачивая победную резвость, пенные буруны истончились, растворяясь в растекающейся во все стороны исполинской луже… Когда поток уже едва преодолел по-зимнему неспешное русло и выполз, наконец, на другую его сторону, стало окончательно ясно, что он потерял всю свою силу и напор… И только тогда Шерлок разрешил себе дышать, а сердцу снова биться… Этот бой они выиграли. … Шерлок ждал. Снова. Он не верил… ни на минуту… ни на миг, что командующий армией, чьи мертвые тела сейчас опускались в бездонные глубины цитадели, добавив еще одну мрачную тайну к длинной летописи её истории, глава самого сильного дома за Северными горами, Свархорд Бакхольд, бросится вместе со своими людьми добивать, по их мнению, уже поверженного врага, зная, кто принимал участие в сумасшедшей в своей отчаянной бесполезности атаке… Кто, дважды избежав расставленных ловушек, сам пришел к нему в руки… И Шерлок не сомневался, что он придет за ним именно туда, где победителя ожидал его законный приз. Нет, он не боялся смерти. Он знал, смерть – не самое страшное, что существовало в мире… Нет, пока «победитель» не будет до конца уверен, что Майкрофт мертв, а путь на трон свободен, смерть младшему Холмсу не грозила. Все должно было быть законно… Все, что ждало Шерлока, это клетка и пытки… Все, что он мог, это попытаться сохранить достоинство семьи… … Когда неслучившийся завоеватель с остатками своих людей ворвался в парадный зал, Шерлок встретил их вальяжно, с ленивой грацией, облокотившимся о спинку трона брата. Занять его он не посмел даже сейчас… Его не мог не порадовать изрядно потрепанный вид некогда внушительной гвардии. Мокрые, в рваной, потерявшей всяческий лоск одежде, со следами многочисленных ран, озлобленные и измотанные, они заполнили помещение, расположившись неровным полукругом, отрезая ему путь наружу, словно он пытался бежать… Их толпу, едва ли насчитывающую более трех десятков, хищно ощерившуюся против него оружием, он окинул презрительной, ледяной усмешкой… Герои… они все ещё его боялись... - Что, считаешь, что выиграл войну, мальчик? – В отличие от своих людей Свархорд оружие не вынул и не выглядел побежденным. И Шерлоку не понравился его взгляд. Словно он все же что-то упустил… - Мой отец жив? – слишком равнодушно спросил дикий, и Шерлок промолчал. - Отлично, - цинично кивнул Свархорд, удовлетворенно улыбаясь, - тебя бы стоило поблагодарить… Старый дурак мог бы начать претендовать на мой титул… Ты оказал мне бесценную услугу, Холмс… А мои люди… ну те, которых ты утопил, как котят в ведре… - смех его поднялся на полубезумные ноты, - и за это тебе моя… благодарность, меньше затрат… не придется платить глупым наемникам, у которых не хватило ума не лезть в колодец… Ни ярости, ни бешенства, ни мстительного превосходства… словно его ничуть не беспокоило, что его люди канули в небытие… словно потеря сотен, а может и тысячи воинов его нимало не беспокоила… словно он, наконец, получил то, к чему стремился… Или так оно и было… и его приз стоил таких «затрат»?.. - От имени действующего правителя Сегредо Холла и, как временный хранитель места, я приказываю тебе, Свархорд Бакхольд, сложить оружие и сдаться, – голос Шерлока громким эхом умчался под высокий потолок и вернулся назад, отраженный и усиленный многочисленным эхом. В ответ ему раздался оглушительный хохот. Загнанная в угол мышь решила угрожать своре голодных, разъяренных котов… Шерлок выпрямился, темнея лицом, и заложил руки за спину. - Брось свои бесполезные игрушки и подойди! – отсмеявшись, смерил его взглядом завоеватель, шаря по близкому теперь телу жадными глазами, - учись подчиняться своему новому господину… - Ты мне не господин, - слова падали тяжело, словно холодные капли на каменный пол, а горячие ладони стиснули рукояти клинков в ножнах за спиной. - Твой брат мертв. Привыкай. В нашем доме принято называть господином своего супруга… - Мой брат жив… И ты мне не супруг… - И то и другое легко исправить, - пожал плечами Свархорд, невозможно довольный собой. – Когда наш брак подтвердят свидетели, он не сможет оспорить моих прав и на тебя, и на мое право наследования… Эй, где там наши гости? Давайте их сюда! Только сейчас Шерлок заметил жмущуюся в углу пару. Некогда превосходно одетых мужчины почтенного возраста, а сейчас оборванных, давно небритых, с затравленными, смертельно перепуганными глазами и клочковатыми седеющими волосами вытолкнули вперед. Лишь проклятая память помогла ему опознать в них старейших представителей домов-претендентов, что несколько недель тому назад участвовали в том злополучном и так неожиданно прерванном сватовстве… Шерлок был уверен, что оба посольства давно покинули крепость, он слышал, что их временные лагеря в долине уже готовы были сняться с места, но очевидно, чтобы не доводить до полного разрыва связей между заинтересованными домами, правящие в них вдовствующие леди оставили в распоряжении Сегредо своих представителей для поддержания устоявшегося равновесия. И кто бы мог представить, что именно это приведет этих немолодых, уважаемых мужчин в такое плачевное и двусмысленное положение… Хотя, возможно, и этот свершившийся факт был одним звеном из длиной цепи событий тщательно выстроенного плана старого Эбенезера… Шерлока раздирали два противоречащих друг другу чувства – ненависти и восхищения… Безо всякой натяжки, он вполне мог считать его, как, впрочем, и его чудовищного сына, практически равными своему брату в умении планировать и добиваться своих целей. И не важно, какими средствами…. Какой ценой будет заплачено за их осуществление… Да, будь у Майкрофта чуть больше амбиций… чуть меньше моральных принципов… Вряд ли нашелся бы кто-то... не имеет значения, по эту сторону гор, по ту… кто смог бы противопоставить ему хоть что-то, если бы он хотя бы просто захотел стать единоличным правителем всех этих земель… - Я не твой супруг… - повторил он, и сухой шорох выползающих из ножен клинков почти заглушил его голос. - Взять его… живым… И к застывшей возле высокого черного трона фигуре, сжимающей в чуть разведенных руках пару тонких, серо-голубых коротких мечей, двинулись пять или шесть диких… … Шерлок танцевал… Как и тогда, в этом же месте, столько дней тому назад… В тот вечер он танцевал с Джоном и только для него… Хотя его рука сжимала совсем другие пальцы, и совсем другие губы целовали его тогда, следуя канону… Во всем зале тогда для него существовали только его глаза, его дыхание, его грохочущее на весь мир сердце… Сейчас Шерлок мало напоминал того дьявольски красивого, изящного, словно древняя фреска, юношу в восхитительном черном с золотом одеянии… Простые рубашка и брюки, достойные лишь крестьянских рук… длинная, слишком просторная для него мохнатая меховая куртка, подчеркнувшая его усугубившуюся худобу… …Но легкий загар некогда молочного лица… Но черные, неровно обрезанные прядки, затейливо торчащие во все стороны, словно иглы злого ежа… Но резче прорисовавшиеся, и все же мягко очерченные скулы… Но яркие, прозрачные, как родник, такие невыносимо-манящие глаза… Шерлок танцевал… В прошлый раз это был танец любви… провокация… вызов… Сейчас это тоже была провокация… вызов… Но теперь это был танец смерти… Они нападали на него не всей толпой, по трое, по двое, пытаясь как-то не мешать друг другу. Их хозяин приказал не калечить, и от рубящих ударов им пришлось отказаться… Но существенная разница в комплекции все же давала о себе знать. Рослые, широкие в плечах, с налитыми, заработанными в многочисленных боях мускулами… И ярость, пьянящая ненависть к человеку, посмевшему оказаться у них на пути… Шерлока спасала лишь природная гибкость, скорость и отточенное мастерство уклонения. Его тонкие, длинные кинжалы порхали в его руках, и Шерлок поздравил себя с тем, что предпочел легкие мечи своего дома тому, что предлагала ему Эга. Нет, он был бы уместнее, если бы Шерлоку пришлось бы быстро прорубать себе дорогу сквозь враждебную толпу, но сейчас, когда он откровенно играл, тянул время… времени, чтобы привыкать к новой незнакомой его руке тяжести северной стали, у него не было. Он не мог позволить себе делать ни одного лишнего движения, ни одного повторного удара… Их слишком много… …раз… два… уклониться от громадной рукояти, присесть, удар в пах… …три… поворот… заставить столкнуться… …скрещенные лезвия... правое – первому меж ребер в сердце… убит… …левое – второму в печень… он еще не знает, что мертв… …изящный пируэт, присел, подрубил под колени… …два шага вбок… пригнулся… ударил меж ключиц… короткий хрип… …танец, танец, танец… …голоса все злее, проклятья все больше скатываются в брань… …удары сильнее и чаще… атаки все беспорядочнее… пытаются брать числом… …он начинает уставать… он по локоть в крови… …пол похож на маковое поле… алые капли веером, цепочками… …тела под ногами… трудно двигаться… трудно не споткнуться… …танец, танец, танец… Краем глаза Шерлок заметил, что Свархорд не смог устоять перед соблазном усесться на черный трон… Он точно уже видел себя правителем… Шерлок тоже не смог устоять… …резкий замах, и дрожащее голубое лезвие торчит из каменного подголовника лишь на волос в стороне от ненавистной головы… …и у него остался только один клинок… - Хватит! – У Свархорда первого сдали нервы. - Свалите его!.. немедленно!.. …первый удар он пропустил в правое плечо… дубиной… рука повисла плетью… …нож в левой… ударить не успевает… полоснул по лицу… визг… …второй удар перебил левую руку… наверное… сталь летит на пол… не достать… …резкий свист и хлопок кнута… кожаная петля захлестнула горло… …третий удар – под колени… рывок ремня и он падает навзничь… всё… …всё, всё, всё… Петля душит, кто-то переворачивает его вниз лицом, все той же веревкой стягивая безвольные запястья. Больно, очень больно… Он молчит, прокусив губу, упрямо жмуря потемневшие от боли глаза… Пробует подергать связанными руками. Если потянуть посильнее, может он сможет задушить себя сам?.. нет… опытная, умелая рука… знает, насколько растянется тонкая кожа, сдавливающая горло… и вот только хрип… жжение в безумствующих от недостатка воздуха легких… хорошо, что нет паники… …спасибо Джейми за его «игры»… Но нет… убить себя не реально… никак… жаль… - Что ж, - громкий, грубый голос где-то близко, он не видит… он чувствует пылающей щекой лишь спасительный холод черной в прожилках плиты… - Если никто не против, думаю, мы можем начать церемонию… Голос над ним звучит издевательски, но до ужаса серьезно… Рывок, и Шерлок стоит на коленях, придерживаемый за плечи… Смешно, он даже если бы захотел, не смог бы сопротивляться… он и дышит-то с трудом… Его дернули за волосы, заставляя поднять взгляд. Завоеватель стоял над ним, как Сегредо над долиной… огромный, властный, безжалостный… - Я, - начал он, впившись в побелевшее лицо своими темными глазами, - Свархорд из рода Бахольдов, беру тебя Шерлок из рода Холмсов, младшую ветвь, по праву главенства и первородства семьи и объявляю наш брак заключенным и законным в присутствии свидетелей из родов МакФайер и Соджвер… Шерлок пытался кричать, протестовать и биться в крепких руках… Но петля душила… руки почти ломали кости, а язык распух и мешал дышать… Бессмысленные в своей жалости виноватые глаза «представителей» вассальных родов добивали его в осознании непоправимости происходящего… …брак, брак, брак… - Ну… - кривящееся в довольной усмешке лицо оказалось совсем близко, как и тогда, дохнув смрадом и устоявшимся хмельным перегаром, - думаю, чтобы ни у кого не осталось сомнений в нашем «полюбовном» деле… Он грубо толкнул Шерлоку в грудь, опрокинув его на спину. - Наш союз будет… консумирован… Шерлок чувствовал, что его сердце остановилось там, где-то в неведомой глубине, отказавшись дальше гнать отравленную ненавистью кровь… Ему все равно… Ему все равно… Ему все… Он закрыл глаза, отказываясь смотреть, как чужие руки рвут на нем одежду, лапают безвольное тело, оставляя темные багровые следы на светлой коже… не поцелуи, а злые укусы терзают и без того окровавленные губы, плечи, бедра… жадные, похотливые пальцы больно сминают плоть и ягодицы, грубо дорвавшись до запретного лакомства… А потом пришла боль… сумасшедшая… позорная… последняя…