2-2.
29 ноября 2013 г., 19:06
Добрый Бог, забери меня, скомкай и унеси На песчаную отмель под белый дрожащий зной, В мир речной, в загадочный влажный край. Будь со мной, Говори со мной, А когда у тебя не хватит ни слез, ни сил – Ложись на берег и умирай. ©
---
Ближе к полуночи Ганнибал разбирает диван, и Уилл завороженно смотрит на свежее белое белье, и от запаха лаванды у него начинает кружиться голова. — Я буду спать в кресле, — говорит Лектер и качает головой, когда Уилл вскидывается, чтобы возразить. Несколько раз он засыпал на этом самом диване, свернувшись клубком, и утром всегда обнаруживал себя под теплым пледом и еще долго притворялся крепко спящим, лишь бы не пришлось уйти из этой квартиры. У Грэма нет сменной одежды, и Ганнибал дает ему свою футболку: простую серую, никаких модных сейчас ярких рисунков или нашивок. От всей его одежды веет чем-то отельным, бутафорским; слишком красиво, элегантно, чисто, но Уиллу нравится этот контраст с тем, к чему он привык за восемнадцать лет. В душе Уилл долго дрожит под теплой водой, уговаривая себя успокоиться. Он чувствует неясное волнение, не дающее мыслить трезво. Кончики пальцев подрагивают, а сердце то и дело сбивается с ритма, и Грэм злится на себя за это глупое поведение. Он хочет выпить. Может быть, даже покурить. Что-то, чтобы все внутри него пришло хотя бы в кратковременное равновесие. Но он только втирает в кожу душистое мыло и морщится, задевая очередной старый, фиолетово-желтый синяк. Ганнибал прижимает его к холодной стене, и Уилл тихо и жалобно стонет, царапая по кафелю короткими ногтями. Вода затекает в рот и мешает дышать, и он чувствует, что еще чуть-чуть и земля уйдет из-под ног, а Лектер только целует его в загривок и заставляет шире раздвинуть ноги. — Твою мать. У Грэма стоит, и, выкрутив до упора кран холодной воды, он садится на дно ванны, сжимая голову руками. Он знает, что это все гормоны, но все кажется таким реальным, что иногда, очень редко, он сомневается. Уиллу кажется, что он не придумал, а точно знает, какой Ганнибал на вкус.---
— Я не могу уснуть. Уилл произносит это полушепотом и до последнего надеется, что погруженный в чтение Лектер не услышит его признания, но тот отрывается от книги и щурится, внимательно глядя на него. Когда Ганнибал вдруг садится на край разложенного дивана и кладет руку Уиллу на лоб, тот снова начинает мелко дрожать. Он молится, чтобы Лектер не почувствовал этого, и тот то ли действительно не замечает, то ли тактично делает вид и просто продолжает медленно гладить волосы Уилла. Ганнибал рассказывает что-то о нейронах, надеясь усыпить Грэма цифрами и скупыми научными фактами, но вместо сонливости тот чувствует только растекающийся по телу жар. Он похож на лаву: обжигает кожу и застывает на ней, сковывая и заставляя сосредоточиться на том, как катастрофически растет температура где-то глубоко внутри. В тот момент, когда рука Ганнибала неосторожно задевает горячую шею, Уилл тихо охает и, чувствуя, как мутится сознание, приподнимается на локтях в безотчетном желании чего-то. И тогда Ганнибал целует его по-настоящему.---
В голове Уилла — горячий туман, он обнимает Ганнибала за шею и льнет к нему, тянет к себе ближе, чтобы в конце концов заставить лечь сверху. В тех местах, где их тела соприкасаются, он чувствует слишком сильный жар и нетерпеливо ерзает, пытаясь одновременно задрать свою футболку и снять с Лектера его чертову рубашку. Тот улыбается между поцелуями и отводит руки Уилла, справляясь с тугими пуговицами самостоятельно. От того, как тот на самом деле красив, у Грэма перехватывает дыхание. И тут же он видит рядом с собой пышногрудую девушку чуть старше его самого. У нее длинные темные волосы и распутные глаза, и она протяжно стонет, вплетая пальцы в волосы Ганнибала. Тот целует ее шею и плечи, мнет руками полную грудь и размашисто двигает бедрами, вбивая себя в горячее тело. Жгучая ревность заставляет Уилла скорчиться и прийти в себя, вновь оказавшись с Лектером наедине. Тот смотрит обеспокоенно и замирает в паре сантиметров от губ Грэма, но тот упрямо мотает головой и несмело ведет рукой по чужому животу. Вниз. От прикосновения его похолодевших ладоней к члену Ганнибал дергается и шумно выдыхает Уиллу куда-то в шею. Тот может только победно улыбаться и вести себя чуть смелее. О боже, думает он, и больше уже не может, потому что Лектер прихватывает зубами его сосок, а его рука забирается под белье, заставляя сгорать со стыда. Затуманенное сознание Уилла пропускает тот момент, когда Ганнибал целует его живот и опускается ниже; Грэм приходит в себя ровно на секунду: чтобы увидеть голову Лектера между своих бесстыдно разведенных ног и тут же сойти с ума окончательно, вместе со своим первым настоящим стоном: протяжным, хриплым, в полный голос. Свет фар проезжающих под окнами автомобилей преломляется и ложится бледно-желтыми полосами на высокий потолок, скользит акварельными мазками по ритмично приподнимающимся плечам Ганнибала. Уилл не выдерживает и толкается ему в рот, комкая в руках простыни и впиваясь ногтями себе в плечи; давит на свежие синяки, стараясь отвлечься болью, но оргазм все-таки приходит. Слишком быстро. Он не знает, попала ли его сперма Ганнибалу на лицо, потому что вместе с последней скрутившей его судорогой он закрывает ладонями глаза и открывает их только тогда, когда Лектер ложится рядом и тянет Уилла к себе на грудь. Он говорит: «С Днем Рождения, Уилл». Он говорит: «Спи».
