Они не смогут ранить меня

Я ужасно устала, больше нет сил идти. Но нужно двигаться дальше. Еще шаг. Шаг. И еще один. Неизвестно сколько я так уже иду, но точно очень долго. Я истощена, нет ни воды, ни еды. Последние запасы я истратила несколько дней назад. Я уже чувствую обезвоживание. Если не найду воду, то умру. Как глупо! Я убийца, беспощадная и бездушная, умру от обезвоживания. Вся эта ситуация напоминает мне мои первые дни, тогда я тоже загибалась от жажды. Возможно, я бы умерла. Если бы не натолкнулась на брата и сестру из Девятого. У них в руках фляги с водой. Вода! Я не вижу детей, я вижу только флягу. Я готова убить за воду. Так сильно мне хочется пить. Даже не так, еще сильнее. Все, лишь бы жить. Кажется, что мое тело действует по своей воле. Рука берет нож из-за пояса, доставшийся на Роге Изобилия, и кидает его в грудь мальчика. Он даже не понимает, что происходит, как его грудь окрашивается в красный цвет. Сестра кричит от ужаса, зовет брата по имени, просит не покидать ее. Но уже слишком поздно. Мальчик мертв. Мертв от моей руки. Я убийца, ненавижу себя. Кровь этого мальчика покрывает мое тело, окутывает меня с ног до головы. Я хочу умереть вместо него, не хочу видеть это лицо в своих мыслях, в своих кошмарах. Он моя вторая жертва, он второй трибут, кто умер от моей руки. Он третий, кого я буду помнить вечно, как бы не старалась я этого забыть. Мне никогда не забыть. Разве что умереть. Как же это ирония! Я убиваю, чтобы жить, и мечтаю умереть. Что же я за трибут такой?! Пытаюсь собраться, потому что сейчас мое лицо снимают крупным планом. Спрячешь всю свою боль, тогда они не смогут ранить тебя. Они не должны ранить меня. Я должна вернуться, должна обнять брата. С мыслью о Эрике мой топор летит в хрупкую фигурку, склонившуюся над окровавленным трупом. Слышу звук пушки. И он заставляет меня оторваться от нахлынувших эмоций. Брат и сестра из Десятого давно мертвы. Они были только началом. Тогда было только начало. Сейчас нас осталось только четверо. Я и кто-то из профи. Расклад хуже не бывает. Я - истощенная, измученная, обезвоженная девица. И профи, которые живут с горой продуктов, оружия и других не менее важных вещей. На моих плечах висит полупустой рюкзак, там лежит пустая фляга и пара ножей. В руке топор, моя единственная надежда выжить. Даже мысль, выпустить его из своих рук, кажется ужасной. Как же хочется пить, горле встает ком. Я даже не могу глотать уже. Мне нужна вода, хотя бы глоток. Сердито смотрю в небо. Лай! Ты этакий паршивец! Были бы силы, я крикнула во все горло все, что думаю о своем менторе. За всю игру не получить ни одного подарка. Даже сейчас, его трибут загибается от обезвоживания, единственный трибут. А он сидит себе и ничего не делает. Ненавижу его. Если выиграю, то выскажу все, что о нем думаю. Ненависть к Лаю помогает мне двигаться дальше и дает новый стимул - надрать задницу своему ментору. Идти становится еще труднее. Я, кажется, зашла в ручей. Вода хлещет по ногам и мешает идти. Я начинаю проклинать все, что вижу пока до меня не доходит... Вода! Я нашла воду! Я не умру! Жадно пью воду, сейчас я не вижу ничего кроме заветной жидкости. Кажется, что я уже успела выпить не один литр воды, но остановиться невозможно. Я так долго страдала от жажды, что не могу оторваться от своей спасительницы. Немного успокоившись, набираю воды в флягу и устраиваюсь у ручья. Сейчас мне так хорошо, что можно было бы забыть обо всем. О Голодных Играх, о своих соперниках, о семье, наблюдающей за мной дома. Но я на арене, тут нельзя забываться. Тут нужно смотреть в оба даже тогда, когда ты спишь. Нужно держать глаза открытыми. Всегда. Еще один выстрел пушки. Ненавижу всем сердцем этот звук. Хуже смерть и описать нельзя. Почти все мои соперники мертвы. И половину из них убила я. Я - пешка в руках Капитолия. Пытаюсь посчитать, сколько человек осталось, и это приводит меня в ужас. Осталось только трое. Я и два моих соперника. Не знаю кто это и не узнаю об этом раньше вечера, а значит нужно дожить как минимум до ночи. Я пытаюсь двигаться, но ужас от финала парализует меня. Как могло так произойти? Нас было двадцать четыре, а в живых теперь только трое. Уже двадцать один человек мертвы, их тела лежат под толстым слоем земли. Они больше не увидят солнца, не услышат голоса любимых людей, не почувствуют их объятия. И виновата во всем этом я. Я - убийца, безжалостная машина Капитолия. Марионетка, которую дергают за ниточки распорядители Игр. Я все же заставляю одеревеневшие ноги двигаться дальше, постоянно спотыкаюсь об обломки, но иду. Иду вперед. Возможно, моя смерть уже приближается ко мне. Возможно, так будет даже лучше. Возможно, возможно, возможно... Нужно заканчивать это! Никаких "возможно". Я выиграю и поеду домой. Но нужно пережить эту ночь, знать, с кем я сражаюсь, против кого иду. Когда ноги уже совсем заплетаются, я начинаю искать место для ночлега и замечаю остатки от маленького дома, рядом с которым растет дерево. Можно переночевать там. Я уже начинаю подниматься, когда до меня доходит, что это на самом деле за место. На секунду я замираю, и топор вылетает из моих рук. Но это меня не волнует. Я не хочу прикасаться к этом оружию. Особенно здесь. Место, где лежала моя первая жертва. Корнелия. Здесь, в первый день Игр мой топор отнял у нее жизнь. Здесь началась череда убийств, совершенных мною. Девушка-трибут из Второго, брат и сестра из Девятого, парень из Десятого, девушка и парень из Пятого, девушка из Шестого. Всех их убила я. Всех семерых лишила жизни именно я. Моими руками была принесена та боль, которую чувствуют их семьи, друзья - все, кто их любил. Я должна была умереть, не они. Они все были лучше меня. Я помню каждое убийство, и это причиняет боль. Забыть такое не получится никогда, каждая смерть отпечатались в моем мозгу, все они выжжены в моем сознании. Все эти лица я вижу, когда закрываю глаза. Каждое убийство я помню в мельчайших деталях. Победа на Играх это начало настоящего кошмара, который будет длиться целую жизнь. Даже став их победителем, я останусь трибутом в душе. Буду жить со всем этим кошмаром. Я не просто буду все это помнить, мне даже не дадут шанса забыться. Я буду в их власти, я - пешка Капитолия. Была ею и всегда буду. Я не закрываю глаза, я держу их открытыми. Раздается гимн, на небе появляется флаг Капитолия. И я вспоминаю про свой топор. Он остался внизу, я не стала спускаться за ним, тогда было наплевать. А сейчас надо перестать жалеть себя и продолжать бороться против других трибутов, против Капитолия, против всех. Пока играет гимн чуть светлее, чем ночью. Если и спускаться, то сейчас. Древесина скребет руки, но это приятно, напоминает от доме, о лесопилке отца. О всем, что так любимо и дорого моему сердцу. Гимн играет так громко, что мне кажется, он проникает в мои кости. Ощущение не из приятных, но отвлекаться нельзя. Я уже вижу свой топор и хватаю за рукоятку. Гимн заканчивается, появляются лица погибших. Сегодня это парень из Первого, оба трибута из Третьего и Четвертого. Всего пять человек. Надеюсь, что зрелище было достойным и распорядители дадут мне немного времени. Сейчас я не в состоянии бороться с оставшимися двумя трибутами: девушка из Первого и парень из Второго. Остались профи. От этого мне не становится легче, а только наоборот. Если они решат сначала убить меня, а только потом соревноваться друг с другом, то я осталась без шансов. никаких шансов. Я против двух профессиональных убийц, здесь только один исход. И это моя смерть. Сейчас я даже не боюсь умирать, я боюсь за брата, за маму, за папу. Как они переживут известие о моей смерти? Я хочу, чтобы они забыли и продолжали жить дальше. Моя смерть не должна стать их концом, только мои. Мысленно прощаюсь с семьей и погружаюсь в сон. Поднимает меня звук пушки. Смерть еще одного соперника. Финал. От одного этого слова мне становится плохо и одновременно меня заполняет какая-то странная радость. Я дожила до финала, всего один человек отделяет меня до дома. Все мысли о смерти вылетают из моей головы. Кажется, что во мне просыпается второе дыхание. Я буквально бегу к рогу изобилия, у меня складывается ощущение, что битва должна произойти там. Там, где все началось, там все и закончится. Уже вижу самое сердце арены, теперь тут не стоят трибуты на своих дисках. Теперь они мертвы. И сейчас еще один трибут умрет. Я не знаю, кто из оставшихся кого убил. Моим соперником может быть парень из Второго. Или это может быть девушка из Первого. Все свое время на арене я не шла целенаправленно убивать кого-нибудь. Я убивала, если видела их на своем пути. А сейчас я иду убивать своего соперника, Капитолий мой должен быть доволен. Я играю по их правилам. Чувствую, как Эрик склонился перед телевизором и вглядывается в экран. Сейчас никто не пропустит ни секунды. А все по одной просто причине - это финал. В честь такого события, наверно, даже с работы отпустили. Зрители с замиранием ждут встречи двух оставшихся трибутов. Я замедляю шаг, нужно успокоить свое серцобиение и приготовится. Сбрасываю с себя рюкзак, там все равно нет ничего ценного, а так удобнее будет. Перехватываю рукотяку топора двумя руками, ступаю на край округлой поляны, заваленной всякими железяками. На другом крае стоит чья-то фигура. Я приглядываюсь, но не могу понять, кто это. Понимаю только, что мой соперник изрядно уже покалечен. Хромает на левую ногу, опирается на копье. Копье. Этого достаточно, чтобы понять, что мой соперник на самом деле соперница. Это девушка из Первого, я помню ее на тренировках. Слишком хорошо помню, и это наводит ужас. В памяти всплывает ее имя - Мариса. Я приближаюсь к своей сопренице, больше медлить нельзя. Нельзя давать ей время для отдыха, даже секунды давать нельзя. Преимущество должно быть за мной. Она хромает мне на встречу, так странно... Два трибута просто идут друг другу на встречу. Не бегут, не издают победные крики. Просто идут. Теперь я отчетливее различаю ее раны, она вся в крови, на лице гримаса боли. Каждое движение дается ей с огромной болью, но она терпит ее и движется дальше. Остались только мы. Больше нет никого, все наши соперники мертвы. Я сжимаю в руке топор и смотрю на свою соперницу. Мариса. Она метает копья также хорошо, как я орудую топором. Мы были бы в равных условиях, если бы не ее рост. Это девушка похожа на монстра. Крупнее и выше меня в два раза. Единственное преимущество, какое у меня есть, это ее ранение. До встречи со мной, она убила парня из Второго Дистрикта. А он без боя не сдался, у девушки огромная рана на лбу. Рана все еще кровоточит, но стоит ей попасть в меня своим копьем, и я труп. А она победительница Голодных Игр. Стоп. Что за мысли, Джоанна? Я перевожу все свое внимание на соперницу, она уже готова атаковать. Но по ней видно, что каждый шаг дается с трудом, рана все-таки серьезная. Я готовлюсь принять удар. Она немного пошатывается и останавливается. В голове рой мыслей. Я не могу убить еще и ее, каждое убийство повторяется в моих снах десятки раз. Я вижу их всех перед глазами. Мне не хватит сил убить эту девушку. Она такая же как и я. Она просто хочет вернуться домой. Марисе становится чуть лучше, она замахивается своим копьем в мою сторону. Я вычисляю, как лучше кинуть топор, чтобы ранить ее сильнее. И вот ее копье уже летит в мою сторону, пролетает рог изобилия. Пролетает в паре сантиметров над моей головой. А это значит только одно, она ошиблась. Она проиграла. Ее промах дает мне сил, сил вернуться домой. Один... Два... Три... Мой топор падает прямо в цель, как и тогда, в тренировочном центре. Голова девушки отделяется от тела так же легко, как и у манекена. Только это не манекен. Это живой человек, я убила. Я убийца. Кровь фонтаном льется, извергается наружу из ее тела. Мне становится плохо, хочется кричать. Но я не успеваю раскрыть рта, как проносится звук труб и бодрый голос ведущего. - Дамы и Господа, поприветствуйте победительницу Шестьдесят Третьих Голодных Игр! Джоанна Мейсон, Дистрикт 7. Все эти слова заседают во мне, заселяются в мой мозг, ломают мои кости, рвут сухожилия. Мне хочется упасть и никогда больше не вставать. Все эти смерти будут преследовать меня до конца жизни, мне не дадут забыть. Мне не дадут забыть, что я убила невинных детей. Просто потому, что так захотел Капитолий. Не лучше ли было мне умереть? Я не победительница. Я просто выжившая.