Они не смогут ранить меня

Шестьдесят. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Я стою на металлическом диске, а неизвестный голос отсчитывает мою последнюю минуту, когда я не опасаюсь за свою жизнь. Пока никто не может убить меня. Я стараюсь держаться ровно. Один неверный шаг и взлечу на воздух. Мины кругом. Пятьдесят пять. Пятьдесят четыре. Пятьдесят три. Пытаюсь разобрать, где я нахожусь, но перед глазами все плывет от волнения. Надо собраться, закрываю глаза и открываю снова. Расплывчатые предметы приобретают очертания. Я стою посреди руин и леса. Складывается чувство, что раньше здесь кто-то жил, обломки домов, рельсов и прочей ерунды окружают меня, а теперь здесь природа во главе. Сохранившиеся местами признаки цивилизации утопают в зелени. А в центре величественный рог изобилия, набитый до отказа. Некоторые вещи лежат чуть дальше от рога, самые незначительные. Около соседнего трибута валяется коробок спичек. Через три трибута, в стороне леса, лежит топор... Топор! Он предназначен для меня! Распорядители не поверили мне, они все поняли. Все поняли и помогли мне. Это мое оружие, как бы оно мне не стоило. Сорок один. Сорок. Тридцать девять. Я принимаю стойку для бега в сторону топора. В голове уже появляется план. Хватаю топор, бегу со всех ног в лес, пока у рога идет мясорубка. Мне это не по силам, там всегда в выигрыше профи. Они готовились к этому с младенчеству, я не в состоянии противостоять им. Значит надо бежать, бежать как можно быстрее. Не один раз замечала, когда смотрела Голодные Игры по телевизору, у рога в первый день выживают только профи. Остальные живы, если они смогли догадаться убежать. А у меня и место есть подходящее, лес это вам не пустыня, где вся арена как на ладони. Тридцать три. Тридцать два. Тридцать один. Я осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять что меня ожидает впереди. Всюду деревья и обломки прежней цивилизации, и нигде не видно ни ручейка. Без воды я не протяну, вода мое спасение. Вот и первая цель появилась - найти воду. Двадцать восемь. Двадцать семь. Двадцать шесть. Смотрю прямо по выбранному пути. Может есть что-то еще, что мне пригодится, но нет. Впереди меня только заветный топор. Мой топор. Я уже предвкушаю, как буду орудовать им. Перед глазами так и появляется мой силуэт, размахивающий топором. Я еще поборюсь. Девятнадцать. Восемнадцать. Семнадцать. Когда в голове уже есть четкий план, хочется быстрее его осуществить. Иначе волнение захлестнет меня с головой, и я даже не услышу гонг. Впиваюсь ногтями в ладони, обычная физическая боль приводит меня в чувство и отстраняет переживания на второй план. Потом волноваться буду. А сейчас я боец, я войн. Никто не сможет мне помешать вернуться домой. Три. Два. Один. Звенит гонг, я срываюсь со своего места и бегу к заветному оружию. Во время бега случайно сбиваю какую-то девушку, и, кажется, в нее попадает копье. Я слишком рядом с предыдущей целью, поэтому начинаю бежать еще сильнее. И вот он - мой топор. Хватаю за рукоятку. И тут в меня летит копье. Я, не задумываясь, замахиваюсь топором, и копье, ударяясь об лезвие топора, отлетает в сторону. На лице Первой ярость. Кто бы мог подумать, что сопливая девчонка из Седьмого умеет махать руками. Я не даю ей даже опомниться, как срываюсь и бегу со всех ног в лес. Повсюду обломки. Сейчас, например, я чуть не упала, споткнувшись об то, что раньше было рельсами. Если вся арена в этом мусоре, то это же кошмар. А кто говорил, что на арене будет легко? Правильно, никто. Поэтому нет времени возмущаться, есть время бежать. Бежать как можно дальше от профи. И смерти, которую они несут. Через час или два я устаю и делаю перерыв. Все это время я бежала, двигаемая невиданной силой, а сейчас она меня покинула, и я чувствую боль. Это болит моя рука. Левый рукав кофты разодран в клочья, на нем засохшие капли крови. Копье успело ранить меня, на бледной коже виден кровавый порез. Сейчас кровь уже не идет, но боль ужасная. Я осторожно двигаю рукой, сильных повреждений быть не должно. А значит нужно двигаться дальше. Сил бежать уже нет, я иду спокойным шагом и оглядываюсь по сторонам, нужно найти воду. Без воды мне никак не протянуть. Но нигде нет и намека на ее присутствие, поэтому я засовываю свою жажду куда подальше и иду. Не знаю, куда иду. Но иду. Сидеть на одном месте очень опасно. Раздается грохот. Я сначала ужасно пугаюсь, а потом начинаю понимать, что это. Резня у рога закончилась, пора считать погибших. Раздается один пушечный выстрел, потом еще и еще. Я теряю счет всем этим потерям. И не могу расстаться с мыслью, что чувствуют сейчас их родные, когда надежды уже нет. Что чувствует Эрик? Мне так хочется услышать поддразнивающий голос брата, говорящий, что я могла бы и получше стараться. Никогда не думала, что мне будет этого не хватать. Пушечные выстрелы прекращаются, и меня окутывает зловещая тишина. Я не хочу создавать лишних звуков, что бы не привлекать внимание. Неизвестно, может профи уже вышли на охоту и бродят где-то рядом. Время тянется как резина, а мысли идут только в одном направлении. Пить. Пить. Я ужасно хочу пить, но по пути не было никаких источников воды. Возможно на арене вообще нет питьевой воды, кто этих распорядителей знает. Солнце начинает медленно опускаться к линии горизонта, и я останавливаюсь. Надо найти место, где можно будет хоть чуть-чуть поспать, если получится закрыть глаза. Я нахожу то, что раньше было небольшим домом. У меня в Дистрикте дома больше этого будут, но меня интересует даже не сам дом, а конструкция. Она опирается на огромное дерево, получается жалкое подобие лестницы. Но мне должно и его хватить, чтобы забраться наверх. Лишь бы подальше от профи. Когда место я для ночлега найдено, мне становится немного легче. Самую малость, но здесь, на арене, это уже можно считать подвигом. Я сжимаю рукоятку топора в руках и пробую его. Отрубаю ветки какого-то дерева, пытаюсь привыкнуть к нему. Он отличается от тех топоров, которыми работают на лесопилке. Этот топор самое настоящее оружие, а не инструмент для дерева. Он предназначен убивать людей, для него не проблема разрушить человеческие кости одним касанием. С ним я сама как оружие. Как машина для убийства. Именно машиной я и должна стать, чтобы вернуться домой. Самое главное - это никогда не забывать, для чего я это делаю. Может будет легче. Я наблюдала за трибутами по телевизору и никак не могла понять, как у них поднимается рука убить человека, ребенка еще. А сейчас понимаю. У них нет выхода. Либо они убьют, либо их. А все по простой причине - так нужно Капитолию. Всевластный Капитолий. Тошнит от их могущества. Была бы возможность убить их всех там. Я бы, не задумываясь, согласилась. Но все, что я могу, это вымещать свою злость на деревьях. - Можно и по-аккуратнее, - произносит чей-то голос. Я отрываюсь от своего занятия и вижу девушку из Второго. В ее руке что-то отдаленно похожее на меч. На лице глупая усмешка, хоть оно и все в крови. Хотя я уверенна, что кровь не ее, а какого-нибудь бедного трибута, возможно это еще с резни у рога изобилия. Девушке, видимо, кажется, что так выглядит угрожающе. - Можно было, - произношу я, вкладывая в свои слова как можно злорадства, - но я не хочу. - А что стало с маленькой трусишкой? Девочка повзрослела? - Она театрально надувает губы, что мне хочется въехать ей топором по лицу. Но именно мне это и нужно сделать. Зарядить в нее топором, остаться в живых. Приблизившись к дому на еще одно человека. - Девочка и не была трусишкой, - мне нравится дразнить ее. Думаю, сейчас все зрители смотрят на нас и ждут продолжения. Какая же на самом девушка-трибут из Седьмого. Сейчас вы все узнаете. Моя соперница не успевает понять, что происходит, как я отсекаю ей топором ее правую руку. А могла бы попасть ровно в шею, если бы в последний момент рука предательски не дрогнула. Вот идиотка! Сейчас я настолько разочарована собой, что не сразу понимаю, что Вторая кричит от боли. Кровь фонтаном хлещет из плеча, которое превратилось в кровавое месиво. Я не могу смотреть на нее. Меня начинает тошнить. И тут она произносит то, что я никак не ожидала: - Убей меня, я уже не жилец. Дай мне хотя бы умереть. Прошу, Джоанна. Эти слова окончательно меня добивают. Мне кажется, что весь мир кружится под ногами. Взгляд никак не может сосредоточится на ней. Сейчас еще один взмах и она умрет, а я даже не знаю ее имя. Но ей известно мое. - Прошу, - в ее голосе столько боли, но я не могу дать ей умереть, не узнав хотя бы ее имя. - Как тебя зовут? - Мой голос дрожит, но я даже не скрываю это. - Корнелия, - шепчет она. Я замахиваюсь и попадаю ей в грудную клетку. Раздается пушечный выстрел. Корнелия мертва, ее тело лежит среди обломков и травы. Я закрываю ей глаза и иду подальше отсюда. Я убила девушку, несчастную девушку. Сейчас ее родные видят все это и плачут. Потому что она не вернется. Потому что ее убили. Я убила. Я просто пешка в руках Капитолия. И эта пешка начала играть по их правилам.