Der Wahnsinn

POV Шнайдер. Не понимаю, что он так дуется на меня все утро, но чувствую, что еще предстоит узнать. Да, я запер их тут. Да, им, может, холодно было, но проснулись-то они вместе… Я хочу знать все подробности и, конечно же, детали. Никогда бы не подумал, что ко мне можно обратиться за помощью, спросить совета. Ну вот чем я могу помочь? Оказывается, что могу. Но у меня до сих пор в голове не укладывается вся эта история с Паулем и Рихардом. Два взрослых человека, которые видятся каждый день, даже играют в одной группе, не могут признаться в том, что испытывают друг к другу. Верх идиотизма, по-моему. После признания Пауля, мне стало смешно. Нет, не потому, что он испытывает чувства к мужчине и говорит об этом мне, я сам такой, чего уж там, и не потому, что его голос дрожал, когда он говорил мне об этом. А совсем из-за другого. Пару недель назад то же самое мне сказал Рихард, вот только не так прямо, и, кажется, он сам не хочет себе в этом признаться; он запутался, и ему надо помочь. Когда все ушли на обед, на который я тоже, кстати, собирался, Рихард остался в студии. Я спросил, не хочет ли он пойти с нами, но он лишь поднял голову, сказал «нет» и продолжил бренчать на своей гитаре. Играл он что-то красивое, я прежде этого не слышал. Я пожал плечами и направился к двери, как вдруг Рих меня окликнул. «Есть захотелось», — подумал я. Я обернулся и вопросительно посмотрел на него. — Шнай, останься, прошу… Меня как холодной водой окатили. Стало как-то не по себе от его слов, от того, как он это сказал. Я кивнул и сел рядом с ним. Он закрыл лицо ладонями, что-то бурча. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался я. — Нет, — пробубнил он в ладони, — то есть да, то есть нет… дерьмо, — он схватил лежащую рядом гитару и бросил ее на пол. Я вздрогнул, когда инструмент глухо ударился о пол. — Рих, обьясни мне, что происходит… — продолжил я уже с меньшей уверенностью, так как не понимал в чём дело. Он никогда так не обращался со своей гитарой. Нет, правда. Она ему очень дорога. Иногда Рихард в шутку называет ее своей девушкой. Он медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза. И я клянусь, что видел в них страх… это было так странно — чтобы Круспе и боялся. Я был сбит с толку. — Ты серьезно хочешь знать? — Послушай, Рих, если ты никого не убил, то да, черт возьми, я хочу знать, что происходит! Потом он встал, пнул свою гитару и пробормотал что-то вроде: «Ландерс сведет меня с ума». Я не побоялся спросить: «В смысле?», и через пять минут измерения студии шагами я таки получил ответ. Он сказал, что не понимает, что творится с ним. Сказал, что заметил то, что стал как-то по-другому смотреть на Пауля, и за это он еще больше его ненавидит, и отчаянно пытается убить в себе это чувство. — Так ты что-то испытываешь к нему? — Не называй это так! Рихард сделал глубокий вдох и взглянул на меня. — Крис, что мне делать? — безжизненным голосом спросил он. Я уже хотел было начать возмущаться из-за того, что он назвал меня так, но решил оставить это на потом. — Честно? — Да. — Скажи ему. — Ты что, с ума сошел? — Так будет правильно. — я пожал плечами. — Да. — Пошли лучше поедим. После этого разговора я понял, что видел в Рихарде себя. Я тоже был в какой-то степени напуган тем, что чувствую, но я все сказал тогда… А эти двое. Беда. Честно, я был просто в шоке после этого разговора, зато мне стало понятно, почему Рихард достает Пауля. — Шнай, — хрипловатый голос Ландерса вытащил меня из размышлений и я обернулся. — М? — Ты прости, я так резко с тобой сегодня, просто плохо себя чувствую, да еще и ночь была непростая… — Пауль переминался с ноги на ногу, продолжая что-то бормотать себе под нос. — Ах да, что было ночью? — немного тише спросил я, пытаясь унять свое любопытство. — Не спрашивай лучше, — отмахнулся он. — Вы же вместе проснулись? — недоумевал я. Так ещё более непонятно. Что такое? Когда мы зашли, они так мило обнимались, и я уже не говорю про руку Рихарда, лежащую на заднице Пауля. — И что? — То есть «и что»? — я повысил голос, раздражённый тем, что ничего не понимаю. — Шнай, не тупи и не кричи так, голова болит, — он демонстративно схватился за голову. — Не было у нас ничего, если ты это хочешь знать, — добавил он шепотом. — Как не было? — честно говоря, я был разочарован. Ну как же так? — А ты что думал, запрешь нас здесь на ночь, мы перепихнемся, и все будет хорошо? Нет… Я ему даже не сказал ничего. — Чего? — Того, — огрызнулся он. — Ну ты… — Крис, — подойдя, прервал нас Тилль, — твои барабаны… — Не называй меня так… — прошипел я сквозь зубы. Ненавижу. — Можно я тогда буду звать тебя деткой? — Нет. — Ладно, — усмехнулся он, — детка. Черт, ненавижу, когда он так делает.