Ускользающий Мир

- В этом мире пользу приносит каждый, кто облегчает бремя другого человека. Чарльз Диккенс. Дети и подростки внимательно следили за всем, что я говорю: жажда новых познаний давала о себе знать даже в это странное непонятное время. - Эту фразу мама мне говорила с того момента, как я более или менее начала понимать, что происходит вокруг меня. Обычно перед сном, когда накопившиеся эмоции просто зашкаливали, и на философию не хватало времени. Я росла на этих словах. - Но что они значит, мисс Миллер? - спросил меня худощавый светловолосый Ленни, сверкнув толстыми стеклами своих очков. Я провела рукой по волосам, дабы выиграть хоть немного времени на подбор верных слов. Доносить подобное для детей, которые растут во времена полного отсутствия человечности и гуманности – это надо уметь. - В мое время… Когда все было по-другому, это значило, что нет занятия более важного, чем помощь ближнему в самые тяжелые моменты его существования. Дети задумчиво переглядывались, шептались, стараясь осмыслить все сказанное. Кто-то сдвигал брови, явно со мной не соглашаясь, а кто-то мелким и неровным почерком записывал каждое мое слово в толстые истрепанные тетради. - А что это значит сейчас? – спросил темноглазый Том, по привычке поднимая руку вверх, словно мы были в школе. Я улыбнулась и опустилась на колени в центр круга, который непроизвольно создали дети. Двенадцать пар глаз устремились на меня с неподдельным интересом, ожидая моего ответа: - Сегодня это значит, что помощь человеку, который нуждается в нас – наш долг. Это уже не зависит от нашего желания, настроения или прочей ерунды. Это наша обязанность. Чтобы выжить, людям нужно держаться вместе. - Но есть люди, которые гораздо страшнее ходячих. Так говорил мистер Диксон, – продолжил Том, упрямо сдвигая светлые брови. - Ох, этот мистер Диксон… - прошептала я, тяжело вздыхая. – Он хотел сказать вам, что важно уметь разбираться в людях. Всегда будут убийцы, предатели или обманщики. Но из-за них не должны страдать хорошие люди. - Проще быть за себя. Тогда никто не воткнет нож в спину, – прошептал Том, отворачиваясь. Шестнадцатилетний подросток надеялся, что я его не услышу. Однако, библиотека обладала отличной акустикой, и его слова дошли до меня, оставив в душе крайне неприятный осадок. Из-за дверного косяка появилось открытое улыбающееся лицо Адама Кроссмана, того самого, что при нашествии ходячих три месяца назад, одолжил мне свою рубашку. Он что-то говорил одними губами, и пальцем манил меня к себе. - Спасибо за занятие, друзья. К завтрашнему дню прошу вас написать пять предложений на тему «Почему важно оставаться Человеком». Все свободны, – произнесла я, поднимаясь на ноги. - До свидания, мисс Миллер, – говорили они, улыбаясь мне. Я помахала им рукой, схватила куртку, висящую на стуле, и подбежала к Адаму, который, по-видимому, уже сгорал от нетерпения. Самой страшной пыткой для него было кого-то или чего-то дожидаться. Он называл это шестым кругом ада. - Ты чего так рано? – спросила я, пытаясь выглядеть недовольной. – Я отпустила их на десять минут раньше. Адам улыбнулся еще шире, обнажая ровный белый ряд крепких зубов. Мне нравилась его улыбка, она делала его серые глаза слегка раскосыми и ассиметричными. - Тебе идет роль школьной учительницы, – произнес он, беря меня за руку. – Этот строгий, но праведный взгляд, слегка сдвинутые брови… Моя учительница начальных классов была примерно такой, как ты. И я был до безумия влюблен в нее. Я не могла злиться на него больше двух-трех минут. Да и к тому же, этот человек почти никогда не заслуживал того, чтобы я держала на него обиду. - Перестань, – пробормотала я, опуская глаза. – Большая часть учительниц начальных классов – взрослые семейные женщины. Адам расхохотался и поцеловал меня в лоб. - Возможно, я слегка приукрасил рассказ о начальной школе. Но это было двадцать три года назад, так что ты вполне можешь простить мою забывчивость, – прошептал он, проводя рукой по моему плечу, и опускаясь ниже, к талии. – Какие планы на вечер? Он продолжал водить длинными пальцами по ключице, явно дразня меня. Мурашки, появившиеся на коже, не заставили себя ждать. От этого Адам только усмехнулся, и, наконец, притянув меня к себе, поцеловал. Мир на мгновение замер, все сводилось только к нам двоим. Я запустила руки в его светлые густые волосы, и Адам тут же отозвался, осторожно прикусывая мою нижнюю губу. - Прости, – вдруг сказал он, отстраняясь. – Я, наверное, сделал тебе больно. Он осторожно прикоснулся большим пальцем ко все еще разбитой нижней губе, рана на которой только начала затягиваться. - Мне не больно, – ответила я, и наши пальцы переплелись. – Ты знаешь, мне всегда не больно. - Я никогда не привыкну к этому, – ответил он, крепко прижимая меня к себе. – Тебе нужно показаться Хершелю. - Я каждый день бываю у него. Сколько можно? – пробормотала я, уткнувшись носом в его грудь. - Сколько нужно, – сказал Адам непреклонным тоном. - Напомни мне: почему ты мной командуешь? – произнесла я с улыбкой, осторожно высвобождаясь из его объятий. Адам сделал вид, что задумался. На лбу залегли мелкие морщинки, брови сошлись на переносице. - Потому что ты однажды взяла мою рубашку. - И что это может значить? – спросила я, смеясь. - Теперь я главный. И ты должна слушаться меня, мисс Миллер. Послышались тяжелые ровные шаги, кто-то явно хотел нарушить наше одиночество. Из-за поворота показался Дерил Диксон, глаза были сощурены еще больше обычного, губы плотно сжаты. Я непроизвольно попыталась расцепить наши с Адамом пальцы, но тот лишь удивленно взглянул на меня и притянул ближе к себе. Губы Диксона, казалось, сжались еще сильнее. - Эй, вы, двое, – сказал он, находясь шагах в семи от нас. – Мне нужно проверить ловушки в лесу, Рик сказал взять с собой кого-то из вас. - Да, я пойду. – сказал Адам, кивая. - Я могу к вам присоединиться, – сказала я, переводя взгляд на Дерила. - Мы справимся вдвоем, – ответил он, собираясь уходить. - Подожди! – крикнула я, стараясь задержать Диксона. – Лиза говорила, что у нас заканчивается мясо. Ты мог бы сходить на охоту, мы бы проверили ловушки. И мы бы смогли прикрыть друг друга в случае опасности. Дерил Диксон шевелил губами в поисках возражения. Но мой план был идеальным, охотник никак не мог его опровергнуть. Поэтому, ему пришлось сказать: - Через пять минут у главных ворот. - Зачем ты напросилась с нами? – спросил Кроссман через секунду, как спина Дерила скрылась за поворотом коридора. – Мы бы справились вдвоем! - Просто мне не хотелось, чтобы ты шел за ворота один, – ответила я и соврала. Нет, причина была не в этом. - Но я бы был с Дерилом! Он – отличный парень, мы могли бы прикрыть друг друга в случае опасности. Я положила руки на плечи Адама и заглянула в его глаза: - Я не первый день живу, Адам. И ты прекрасно знаешь, что ходунов я интересую меньше всего. Все будет хорошо. Адам неотрывно смотрел на меня с минуту, потом вздохнул, словно сдаваясь. - Без глупостей, ладно? – сказал он, слегка хмурясь. - Есть, босс, – ответила я, прикладывая руку к виску, словно отдавала честь. Он рассмеялся и, взяв меня за руку, повел в жилой блок. *** - Встречаемся через час, у этого дерева, – произнес Дерил, стягивая с плеча арбалет, и заправляя его новыми стрелами. – И постарайтесь не опоздать. Охотник резко развернулся и моментально скрылся за ветвями деревьев. От его движений не было никакого шума, лишь ветки покачивались в тех местах, где он проходил. Казалось, по лесу передвигается призрак. «Да натягивай же ты сильнее! – воскликнул Дерил, буквально вжимая мои пальцы в твердую эластичную тетиву. – Не жалей руки! Потом это спасет тебе жизнь. Он стоял позади меня, и я чувствовала спиной его горячее тело. Казалось, его температура была гораздо выше, чем у других, а возможно, это просто игра моих гормонов и воображения. - Чем быстрее летит стрела, тем больше шансов у тебя выжить, – говорил он, буквально вдавливая мои пальцы в тетиву. – Ну же, давай, отпускай. Я резко отпустила тетиву, и стрела улетела сквозь ветки со скоростью молнии. Я, в полном восторге, повернулась к Диксону и сказала: - Ты это видел?! Он снисходительно улыбнулся и ответил: - Арбалеты я все равно люблю больше». Каждый раз, возвращаясь в лес, я вспоминаю нашу первую охоту. Ностальгия по былым временам никак не хочет отпускать меня. Наоборот, ее накаты с каждым разом становятся все сильнее. - Эй! – произнес Адам, прикасаясь к моему плечу. – Ты в норме? - Да, все отлично, – чуть заторможено ответила я. – Пошли, ловушки в той стороне. Адам осторожно взял меня за руку, и, на всякий случай, проверил, хорошо ли вынимается пистолет из кобуры, висящей на его бедре. В первой ловушке нас ждал большой заяц. Его серая шкурка была окрашена алой кровью, которая все еще вытекала из рваных ран, нанесенных капканом. - Как думаешь… - начала я, и продолжила. – Они после смерти могут становиться ходячими? Адам Кроссман поднял на меня удивленные глаза. - Мы такого ни разу не видели. Ни один кролик еще не восставал после своей смерти, – с улыбкой ответил он, осторожно высвобождая тушку кролика из капкана. - Но медведь… - Ты говорила, что он был весь изъеден ходунами. Вот и ответ на твой вопрос. Я покачала головой, не соглашаясь с теорией Адама. Что-то не сходилось. - Если мы после смерти становимся ходячими, то тогда почему животные не могут ими становиться? - Послушай… Если бы они превращались в ходунов, то кто-нибудь из оленей Диксона бы уже давно пробудился. Этого ни разу не было, да и мясо не вызывает никаких обращений. Все в группе чувствуют себя прекрасно. - Не знаю, – протянула я, вынужденная признать правоту Адама. – Нужно разобраться. - Разберемся. Только сначала я откопаю свою подпольною лабораторию со всеми аппаратами и мензурками, которые смогут помочь нам с этой заразой, – улыбаясь, ответил он, укладывая зайца в тряпичный мешок, и плотно его зашнуровывая. - Неужели ты не хочешь узнать, что здесь происходит этих чертовых два года? Кроссман почесал затылок, на секунду задумавшись. - Зачем? Мне и так все предельно ясно: есть мы, а есть они. Мы убиваем их, они жрут нас. - А еще есть я. И что мне нужно делать: убивать или жрать? К кому мне себя отнести? – спросила я, не отрывая взгляда от его лица. Адам вздохнул и протянул ко мне руки, пытаясь исправить ситуацию: - Ты – исключение, оно всегда бывает. - Не нужно делить мир на них на нас. Потому что я до сих пор не знаю, к кому мне себя отнести, – произнесла я и через секунду добавила. – И знаешь что? Я проверю следующую ловушку одна. И я пошла вперед, не обращая внимания на Адама, который пытался загладить вину.