Ускользающий Мир

Руки Ким с тонкими, но короткими пальцами уверенно держали руль, умело объезжая трупы и тех редких ходячих, которые решались выползти на шоссе. Она была непривычно молчалива и тиха, за все то время, что мы ехали (минут пятнадцать, не больше), она не проронила ни слова. Я же послушно завязала глаза черной атласной лентой и опустила руку на рукоять мачете, которое было прикреплено к правому бедру. Так, на всякий случай. - Оуэн сказал, что я обязательно вернусь к вам. Почему он так уверен? – вдруг спросила я, поворачиваясь в сторону Ким. Я не могла видеть выражения ее лица, хотя я была почти уверена, что сейчас на ее губах появилась грустная улыбка: - Любой бы вернулся. Особенно ты. - Я? Почему? - Кого ты потеряла, Саманта? - Это так важно? – спросила я, чувствуя, что биение моего сердца становится быстрее. - Ты бы хотела отомстить? - Да. - Ты бы хотела знать, из-за кого все это произошло? - Мне придется туда вернуться, – проговорила я, откидываясь на сидении. - Вернешься, когда будешь готова. Твое время еще не пришло. Я мало что поняла из слов Ким, она говорила загадками, постоянно уходя от сути моих вопросов, отвечая так, что мозги буквально завязывались в узел. Я знаю, такую установку дал ей Фишер. И я не винила его. Возможно потому, что понимала его осторожность. А возможно потому, что я просто очень устала. Это было непривычное чувство, обычно усталость накатывала редко, в конце недели, медленно сковывала ноги и дарила глубокий больной сон, больше похожий на обморок. Сейчас же ныло все тело, как то странно пульсировал под бинтовой повязкой укус ходячего. - Как вы познакомились с Оуэном? – спросила я, пытаясь отвлечься от тяжести в конечностях. Машина резко подпрыгнула на какой-то кочке, из-за чего я стукнулась макушкой об крышу автомобиля. - Мы женаты пять лет, – ответила Ким, по-видимому, улыбаясь. - Тебе удалось сохранить семью. Поздравляю. Пятиминутная тишина заставила меня задуматься о том, что я сказала какую-то глупость. Разумеется, я оказалась права. - Мы потеряли нашего трехлетнего мальчика полтора года назад. - Мой муж в первый же день заражения съел моего сына, которому была неделя. Через мгновение, ее маленькая рука легла мне на колено, осторожно поглаживая. Здесь не нужны были слова: только матери могут почувствовать эту сосущую пустоту внутри, оставленную смертью ребенка. Эту пустоту нельзя чем-то заменить, или как-то ее закрыть. Она будет каждую минуту жизни, напоминая о себе острой болью в искалеченном сердце, заставляя пережить все снова и снова. И так до самого конца. Машина все так же продолжала свое равномерное движение, иногда закладывая крутые повороты, иногда объезжая препятствия, которые я не могла видеть из-за надежной повязки на глазах. Ким молчала, но я знала, что она видит перед глазами смерть своего сына, которая повторялась каждый раз с новыми, более тяжелыми и красочными подробностями. - Мы на месте, – проговорила Ким, плавно тормозя, и ставя машину на ручник, с характерным треском. Я стянула с глаз повязку и бросила ее на заднее сидение. В глаза ударил яркий утренний свет, солнце постепенно достигало своего апогея. - Отсюда можно увидеть яму, в которой я тебя нашла, – произнесла девушка, указывая вглубь леса. Я кивнула, и потянулась к ручке двери. - Удачи, – сказала Ким, и добавила, – надеюсь, мы еще увидимся. Я кивнула, прикоснулась к ее руке на прощание и вынырнула из машины в утреннюю свежесть. Я быстро спустилась по щебню, который укреплял основание шоссе в лес, который встретил меня обильной росой и тихим шепотом деревьев, которые словно строили против меня очередной заговор. При солнечном свете найти дорогу к тюрьме оказалось до смешного легко. Быстрый шаг давно сменился на бег, из-за которого сердце из груди так и норовило выпрыгнуть и побежать рядом со мной, предварительно отрастив маленькие ноги. *** Я показалась у ворот тюрьмы в тот самый момент, когда солнце оказалось в своем зените. Было невыносимо жарко от быстрого бега, моя майка промокла почти насквозь, бинтовая повязка обнажила укус, из которого свешивались отмершие куски кожи. Ходячие бродили вокруг меня, подозрительно принюхиваясь, словно что-то начинали замечать. Первым меня заметил Карл: он выбежал из смотровой вышки, и уже через секунду висел на веревках, которые открывали ворота. Я забежала на территорию тюрьмы, предварительно вытолкнув мертвого, который побрел вслед за мной. - Где ты была? – спросил меня Карл, кидая на меня подозрительно-обеспокоенный взгляд. - Я потерялась, – ответила я, опуская разгоряченную голову в бочку с дождевой водой. Вода подарила ожидаемый отрезвляющий эффект моей голове: мысли вновь обрели какую-то форму, перестав быть жидкой массой. С волос стекала вода, тонкой струйкой уходя под майку, и оставляя на коже бороздки мурашек. Я давно не чувствовала себя настолько хорошо, как сейчас. Однако, через мгновение кое-что вызвало еще большее количество мурашек на коже, чем просто прохладная дождевая вода. На плече, чуть повыше укуса, я почувствовала прикосновение такой знакомой руки, которую я знала буквально до кончиков ногтей. Я медленно повернулась назад, не зная, какое выражение лица будет подходящим к данному случаю. Я решила ничего не усложнять, просто быть самой собой. Широко распахнутые серые глаза, слегка приоткрытые губы и брови, замершие в легком удивлении. Он смотрел на меня взглядом, в котором облегчение, бесконечное терпение и волнение образовывали своеобразный коктейль. Его сильная, оголенная рука все так же продолжала держать меня за предплечье, осторожно сжимая и разжимая его, словно проверяя, не мираж ли я. - Все в порядке? – спросил, наконец, он, не отрывая от меня внимательного взгляда. Я кивнула, из-за внезапного порыва накрывая его руку на своем предплечье ладонью. Рука Дерила Диксона была горячей и мягкой, вселяющей уверенность на неплохое будущее. - Где тебя носило? – спросил он, отпуская мое плечо и все так же неотрывно смотря на меня. Не смотря на грубую постановку вопроса, он таковым не казался. Его смягчали глаза Дерила, глядящие на меня с каким-то особенным чувством, которое было свойственно только ему одному. Я не ответила, бросая все силы на то, чтобы отпечатать в своей памяти этот момент, чтобы потом перематывать его снова и снова, ненавидя себя за все несказанные слова. Карл, инстинктивно чувствуя себя лишним, давно ушел, стыдливо морщась. Он, как и я, не понимал всю ситуацию, однако знал, что здесь, около забора происходит что-то важное, что-то, что должно многое изменить. Молчание давило на нас обоих, заставляя чувствовать себя оголенными и незащищенными. Но это непередаваемое чувство близости (стоило лишь протянуть руку, и мы почувствовали бы друг друга) было бесценным. Казалось, сделай я шаг навстречу ему, и я смогла бы разглядеть каждую родинку, каждую морщинку на его много повидавшем лице. Если бы он протянул руку ко мне, то его пальцы непременно бы коснулись моего лица, кожу на которая давно потеряла из-за ветра и полного отсутствия ухода былую нежность и бархатистость. Дерил Диксон, наконец, не выдержав, занес ногу для того, чтобы сделать шаг, который был так нужен нам обоим. Казалось, что он через мгновение окажется настолько близко, что я смогу почувствовать его дыхание на волосах и коже. Его остановили крики размахивающего руками Адама, который несся ко мне со второй вышки, заплетаясь в своих длинных ногах, и каждый раз норовя свалиться. Диксон опустил взгляд в землю, и отошел от меня в совсем противоположную сторону, освобождая путь Адама ко мне. - Господи! – кричал Кроссман, поднимая меня, и кружа. – Где ты была?! Больше никогда в жизни я тебя не отпущу! Потерянная улыбка на лице Диксона сменилась злорадной ухмылкой, которая всегда слишком действовала мне на нервы. И вместо того, чтобы вырваться из объятий одуревшего от счастья парня, я посильнее обняла его за шею, всем телом прижимаясь к нему. Охотник презрительно сплюнул в траву, облизал губы, резко развернулся и направился в сторону вышки. Его арбалет раскачивался в тон его шагу, он втаптывал землю тяжелыми ботинками с такой силой, словно это она была виновата во всех его проблемах. - У меня кружится голова, – произнесла я, пытаясь, наконец, высвободиться. Из жилого блока показались Рик, Мэгги и Бет, которые тут же понеслись в нашу с Адамом сторону. Парень опустил меня на землю, заботливо поправляя задравшуюся на почках майку. Он положил свою руку мне на шею, и близко притянул к себе, шепча мне на самое ухо: - Прости меня. Я больше не отойду от тебя ни на шаг. Его аквамариновые глаза заставляли верить каждому его слову. Проще сказать, они заставляли подчиняться. Но совсем не так, как холодные глаза Фишера. Глаза Адама обладали какой-то мудростью, знанием мира. Им хотелось доверять. Мне на плечи легли чьи-то легкие руки: я обернулась и увидела Мэгги, лицо которой было перекошено гримасой боли. - Господи, Мэгг… - прошептала я, крепко прижимая ее к себе. Девушка попыталась вырваться, лягнуть меня ногой, хоть как-то высвободиться, чтобы вымести на мне свой гнев и злость, которые она усердно копила в течении всей ночи. Наконец, Мэгги выбилась из сил, и вяло повисла на мне, горячо шепча: - Где тебя черти носили? Если в тюрьме и следовало оставаться, так это ради Мэгги Грин, которая буквально с первого дня стала мне сестрой, которой у меня никогда не было. Она была неиссякаемым источником жизни, заставляя всех и вся верить в то, что наше завтра будет лучше. Что нашла сама Мэгги во мне – не знаю. Возможно, она видела во мне силы бороться с несправедливым миром. Возможно, она видела во мне наглядный пример того, как делать нельзя: она видела мои ошибки и всеми силами старалась не допустить таких же. - Я все расскажу тебе, – шепнула я, осторожно разрывая наши объятия. – Все в порядке? Девушка кивнула, беря за руку свою младшую сестру, Бет, и пропуская вперед Рика Граймса, который все это время внимательно оглядывал меня, по-видимому, на предмет новых укусов. - Ты напугала нас, – сказал, наконец, он, слегка склоняя голову на бок. Возможно, большую часть группы и напугало мое отсутствие. Но только не Тайриза. Как же медленно идет время. Самое ужасное в том, что я до сих пор не могла найти случая для мести моему старому обидчику, который, надо отдать ему должное, каждый раз вжимал голову в плечи в тот самый момент, когда я появлялась рядом с ним. Случай подвернется, мой дорогой друг… Будь уверен. - Эй, Адам! – крикнул кто-то сзади. Мы все повернули головы на звук голоса: Тайриз, размахивая руками и подпрыгивая, привлекал внимание Кроссмана. - На вылазку! – вновь крикнул темнокожий, кивая в сторону серебристого внедорожника, в который Дерил Диксон укладывал пустые коробки, предназначенные для провизии. - Вылазка? – переспросила я Адама, который держал руку у глаз, чтобы укрыть глаза от ослепляющих лучей солнца. - Да, – ответил он. - Продуктов почти нет. - Кто едет? - Дерил, Тайриз, Мишонн, я и Рик. Рик Граймс кивнул, соглашаясь со списком. Проводив удаляющуюся фигуру Тайриза долгим взглядом, я через секунду повернулась к Адаму и произнесла: - Я еду с вами. - Исключено, – отрезал Адам, собираясь уходить. Я схватила его за руку, заставляя остановиться. - Разве я спрашиваю? - Ты только что вернулась черт знает откуда. Тебе нужен отдых. - Мне не нужен отдых, – упрямо произнесла я. – Как ты не понимаешь, Адам? С каждой секундой я меняюсь, из меня уходит жизнь. И мне хотелось бы действовать в остаток своего времени на благо общества. Боже, как же хорошо у меня получалось маскировать наглую ложь под помпезными словами. Откуда это у меня? Скорее всего, нововведения нового мира. Жажда мести уже чувствовалась горячим комком у самого горла. - И, в конце концов… - продолжила я. – Я хочу быть рядом с тобой. Адам перевел вопросительный взгляд на Рика, тот тут же кивнул. - Мишонн останется на безе, – твердо произнес он, резко поворачиваясь, и направляясь к внедорожнику. - Не лезь в драку с ходячими, – сказал Адам, беря меня за руку словно малолетнее чадо. Разумеется, не буду. Плевать мне на ходячих. Моя цель сегодня гораздо живее, больше и свежее. Комок в горле, казалось, стал необъятных размеров.