Ускользающий Мир

Ким вела меня по длинному узкому коридору, проложенному под землей. Нашу дорогу освещали лишь пара прожекторов, которые каждую секунду мигали от перепадов электроэнергии. Иногда встречались металлические двери с кодовыми замками, на которых значилось что-то вроде 2В или 3С. Наконец, мы дошли до конца коридора, и Ким, подходя к очередной двери с табличкой 4А, взялась за ручку: - Я познакомлю тебя кое с кем. Она распахнула дверь на себя и махнула рукой вперед, приглашая меня войти в комнату с очень ярко-белым и почему-то мутноватым светом. Я прошла вперед, щуря глаза от столь непривычного яркого освещения. В комнате пахло больничной стерильностью, медикаментами, и, почему-то, сигаретами. Я прищурила глаза, чтобы хоть что-то разглядеть: сквозь мутный свет проступали очертания комнаты, которая оказалась совсем небольшой, примерно пять-шесть метров в диаметре. Стены были выкрашены белой краской, ближе к полу были установлены деревянные панели, основное назначение которых было, по-видимому, внесение уюта в это бесцветное помещение. Рядом со входом стоял огромный стеллаж с книгами по медицине, по больше части, вирусологии. Рядом с книжным шкафом стоял диван спартанского вида, больше похожий на большую тахту: с твердой на вид спинкой и двумя синими подушками, брошенными по краям. Вся мебель в комнате заканчивалась на огромном письменном столе цвета темного кедра: на нем лежали какие-то разноцветные папки с документами, куча бумаг и большой канцелярский набор, в котором у каждой ручки и идеально заточенного карандаша было свое место. Этот порядок в канцелярских принадлежностях по сравнению с полным хаосом в бумагах смотрелся слегка парадоксально. За столом, в удобном на вид, кожаном и почти что королевском кресле (если бы у него не было такого потрепанного вида), сидел мужчина, который пытался разобраться в хаосе цветных бумаг. На вид ему было около сорока, об этом говорили мелкие, но уже глубокие морщины на лбу, переносице и в уголках губ. Когда-то его волосы были цвета вороного крыла, почти что иссиня-черные. Теперь же, в висках, и в челке, которую он постоянно откидывал с лица свободной рукой, серебрилась седина. Но это его нисколько не портило, наоборот, придавало вид романтика из викторианской эпохи. Он услышал скрип двери и поднял голову, чтобы узнать, почему его беспокоят. Его лицо поначалу было недовольным, сдвинутые брови и плотно сжатые губы придавали его чертам какую-то резкость, холодность и отчужденность. Казалось, что его сжатые тонкие губы вот-вот изогнутся в кривой издевательской ухмылке, а холодные синие глаза прожгут тебя своим ледяным холодом насквозь. По моей спине пробежали мурашки, я успела проклясть себя миллион раз за то, что я согласилась идти с Ким. Но лицо незнакомца вдруг озарила широкая улыбка, его губы раскрылись, показав белые, чуть заостренные зубы с особо выдающимися резцами. Весь парадокс заключался в том, что несмотря на открытую улыбку, его глаза оставались безучастными: они продолжали осматривать меня все с тем же холодным презрением, гипнотизируя, и не давая пошевелиться без разрешения. - Оуэн, извини, что помешали… - начала Ким, поглядывая на незнакомца. – Мне показалось, что я должна тебе сообщить. - Так-так, – начал он, поразительно высоким тенором. – Я отправлял тебя за парочкой мертвых, а ты привела мне живую! Вот, за что я люблю тебя, Кимми - за твой энтузиазм и рвение к работе. Он протянул свою тонкую, но крепкую руку моей спутнице. Она, словно вздыхая от облегчения, протянула ему свою маленькую ладонь, и он притянул ее к себе, крепко обнимая и прижимая к себе. - Умница, – сказал он, чмокая ее в макушку, и, через секунду отпуская, вновь сканируя меня своим взглядом. – Оуэн Фишер, глава всего этого. Он протянул мне ладонь, я пожала ее без особого рвения, но и не вяло: мне нужно было показать себя не тухлой амебой. - Саманта Миллер. И я не знаю, что я здесь делаю. Оуэн перевел вопросительный взгляд на Ким. Та встрепенулась, словно молодой взъерошенный воробей, и сказала: - Я нашла Саманту в нашей яме. Там было полно мертвых, и я подумала, что ей нужна наша помощь. Фишер картинно взмахнул длинными руками, вздыхая: - Я должен попросить прощения за эту ловушку. Мы попытались сделать ее в самой чаще леса, куда не смог бы никто забраться, дабы не сделать нашу яму смертельно опасной. Честное слово, я бы меньше всего хотел, чтобы туда попал кто-то живой. Я быстро кивнула и произнесла: - Ничего. Ким спасла меня. Я благодарна вам. На бледных сероватых губах Фишера заиграла ухмылка, которая через секунду сменилась фальшиво удивленным выражением лица: - Простите за вопрос, Саманта. Я безумно рад, что вы выжили… Но как? Как вас не заметили мертвые? Я не смела отвести взгляда от проницательного лица Оуэна, прекрасно зная, что он считает с меня любое проявление хоть малейшего сомнения. Взяв себя в руки и попытавшись восстановить дыхание, я сказала: - Ким подошла через пару секунд, как я свалилась в яму. Я шла с охоты, в моем мешке была тушка зайца. Я кинула ее ходячим, и они отвлеклись на пару секунд. Ложь. От первого и до последнего слова. Он поймет, раскусит, и я не могу себе даже представить его реакцию на мое вранье. - Ходячие… - протянул он через секунду, словно пробуя слово на вкус, – неплохое название для них. Но мы привыкли звать их мертвыми, ну, или, восставшими. Но это как-то слишком помпезно, да? Я ошалело кивнула, пытаясь уследить за быстротой его мысли. - Вам несказанно повезло, Саманта, – произнес он, наконец, осторожно прикасаясь к моему плечу как будто в знак утешения. – Я даже не могу представить, что вам пришлось перенести. Я кивнула и пробормотала: - Все в порядке, правда. Мне уже легче. - Нет. Это неправильно! – вдруг воскликнул он, снимая со стула белый врачебный халат и надевая его на свою клетчатую рубашку, которая удачно подчеркивала его острые плечи. – Позвольте мне загладить свою вину. - Вы сможете ее загладить, если расскажите мне, зачем вам те ходячие… Восставшие, в яме. Оуэн рассмеялся глухим смехом, который через секунду перешел в долгий гулкий кашель. Ким подбежала к его письменному столу, налила воды из хрустального графина в прозрачный стакан, и подала его Фишеру. Тот залпом опустошил его, и вытер мокрые губы рукавом. - Курение не доводит до добра, – усмехнулся он, забирая со стола и кладя в карман белого халата полупустую пачку «Мальборо». – Так вас интересуют мертвые в той яме. Я расскажу вам, но все по порядку. Сначала позвольте вас осмотреть. - Кто вы такие? Что это за место? – не выдержав, спросила я, обводя белую комнату взглядом. - Мы обязаны своей жизнью одному старому миллиардеру, который всерьез был уверен, что грядет атомная война, – ответила Ким, аккуратно ставя стакан на место. – Он построил это место, набрал команду вирусологов, обеспечил нас оборудованием, отвечающим последним словом техники. Здесь, – девушка обвела помещение взглядом, – самое безопасное место на земле. Поэтому я завязала тебе глаза. Никто не должен знать, что мы здесь. - И вы знаете, что эта зараза, которая убила почти все население земли? – медленно спросила я, почти не веря своим ушам. Оуэн Фишер улыбнулся, и махнул рукой вперед, предлагая мне прогуляться. - Думаю, мы уже сумели ответить на многие вопросы, который каждый задает себе после всего случившегося. А те мертвые нужны нам для опытов. - Что вы выяснили? – тихо спросила я, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. - Всему свое время, Саманта, – ответил он, чуть ощутимо опуская руку на мою талию, выводя меня из своего кабинета. – Это место создано для защиты людей. Этим мы и занимаемся. В каждой из этих комнат и кабинетов трудятся специалисты, пытаясь найти противоядие. - Есть ли надежда? – спросила я, сжимая руки в кулаки, пытаясь скрыть приступ волнения. Оуэн усмехнулся и смахнул надоедливую челку. - Она умирает последней, как известно. Мы сделаем все, что в наших силах. И даже больше. Я кивнула и обняла себя за плечи, стараясь хоть как-то придти в чувство от всего увиденного. - Саманта? Вы в порядке? – спросил он, и вдруг его глаза показались не такими холодными и отталкивающими. - Да… - начала я, но вдруг призналась. – Нет. Столько лет я жила, даже не смея представить, что кто-то пытается создать оружие против этого кошмара. Противоядие. Просто надежда ушла. - Вы заслужили эту надежду после всего того, что вынесли. Это ваша награда за весь пережитый ужас. Я кивнула и смахнула со лба капельки пота. - Я все-таки настаиваю на том, чтобы Ким вас осмотрела и сделала анализы, – сказал он, поворачиваясь, чтобы позвать девушку. - Нет, прошу, не надо, – быстро сказала я, прекрасно зная, что любой осмотр может привести к раскрытию моего секрета. Хотя стоило ли вообще его хранить перед этими людьми? Людьми, которые ищут противоядие от этой заразы. Возможно, они бы смогли рассказать, что со мной. Нет, рано. - Хорошо-хорошо, – ответил Фишер, ведя меня по длинному коридору. – Вы не голодны? К сожалению, у нас одни консервы да полуфабрикаты. Но сегодня это деликатесы, верно? Я отрицательно качнула головой, заглядывая за прозрачные двери, мимо которых мы шли: за ними бродили люди в масках и белых халатах, что-то рассматривая под большими лампами, или смешивая что-то в больших колбах. - Сколько вас здесь? - Команда вирусологов из семи человек, плюс ассистенты и охрана. Каждый занят своим делом. Вечером, в восемь часов, мы собираемся, чтобы обговорить следующие шаги и поделиться результатами. - Вы выяснили, как этот вирус попал на землю? – спросила я, не в силах больше держать внутри себя этот вопрос. - Я не могу открыть вам всего, Саманта. Пока не могу. Скажу лишь, что глупость человеческая безгранична. Надеюсь, это наведет вас кое на какие мысли. - Я хочу знать все. Фишер тихо рассмеялся, заводя меня в помещение, которое было слегка побольше его комнаты. Здесь стоял большой обеденный стол, за который меня он меня усадил. - Это, кажется, твое, – сказал он, протягивая мне мой коричневый револьвер. – Ким отдала мне его. Я думаю, мы не в силах забирать его. Я быстро взяла оружие, коснувшись своей рукой его прохладной ладони. Фишер открыл дверцу одного из кухонных шкафчиков, которые были здесь повсюду. Он выудил две банки с какими-то консервами, умело открыл их ножом, и сел рядом со мной, передавая мне мясо в криво открытой банке. - Твоя вилка, – сказал он, протягивая мне столовый прибор. – Ничего, что на «ты»? - Нет проблем, – ответила я, вонзая вилку в мягкое, очень жирное мясо. - Мы здесь почти три года. Приятно видеть новое лицо, – с улыбкой ответил он, поднося ко рту свинину. Я улыбнулась в ответ, не отрывая взгляда от прожектора, который ярко освящал помещение. - Ты хочешь спросить, откуда здесь свет? У нас четыре дизельных генератора, которые обеспечивают работу всех приборов и освещения. Запасов топлива пока хватает, но мы уже стараемся экономить. - Невероятное место, – прошептала я. - Нам сказочно повезло, что мы здесь. Мы бы не выжили в том мире. - Я тоже так думала. Поначалу. Оуэн одарил меня долгим взглядом, и, наконец, произнес: - Если хочешь, тебе не придется больше каждый день бороться за свою жизнь. - О чем ты? - Оставайся. Мы найдем для тебя работу. - И только в этом случае ты откроешь мне все то, что ты смог узнать? - Ты должна понимать… Я тебя не знаю, а эти сведения чрезвычайно важны. До какого-то времени они должны оставаться в тайне. Но я предлагаю тебе стать одной из нас. Я устало закрыла глаза и откинулась на стуле. Удивительно, что я сейчас хотела только одного: спать. - Я не могу решить это так сразу. Мне нужно время, – ответила я. Фишер понимающе кивнул. - Я тебя не тороплю. Ты можешь в любой момент уйти. - Как думаешь, уже светло на улице? – спросила я после пятиминутной паузы в нашем разговоре. Оуэн взглянул на свои часы, и ответил: - Восемь утра. Да, уже светло. - Тогда мне пора, – сказала я, поднимаясь. - Ким довезет тебя. - Нет, не стоит. - Ким довезет тебя, – упрямо повторил Оуэн, подзывая к себе девушку, которая как раз зашла в столовую. Он проводил нас до самого люка, напоследок сказав: - Здесь все ответы на твои вопросы. Не забывай это место.