Ускользающий Мир

Солнечные лучи изо всех сил пытались пробраться в маленькие окошки тюрьмы, которые располагались под самым потолком, и, к тому же, были для надежности укреплены железными решетками. Помещение тюрьмы даже от этих незначительных бликов солнца моментально преобразилось, вышло из темноты, показывая вполне уютное и обустроенное человеческое жилище. Дерил Диксон молча мерил шагами расстояние от камеры Бет до камеры Карла, иногда почесывая свою трехдневную щетину. Взволнованный голос Рика Граймса заставил его повернуться и натянуть на свое лицо выражение, которое хоть слегка могло напомнить человеческое. - Что произошло? – спросил Граймс, на автомате заглядывая в пустые камеры. - Адама укусили. Сэм заперлась с ним в камере на втором этаже, завесила дверь простыней и никого не пускает. - Черт, черт, черт! – крикнул Рик, ударяя себя по худому колену. – Только этого нам не хватало! Диксон молча опустил голову и еле заметно кивнул, соглашаясь. - Эти продукты ничего не стоят, если из-за них мы потеряем Адама, – произнес бывший офицер полиции, почти бессильно облокачиваясь о бетонную стену тюрьмы. – Как Сэм? Дерил поднял на Рика полные обиды и непонимания глаза. - Она ни с кем не общается, смотрит только на него! А ведь недавно у них все разладилось… Рик Граймс потер переносицу левой рукой, явно пытаясь собраться с мыслями. - Это чувство вины. Все мы видели, как она смотрела на тебя. Она всегда видела только тебя. Охотник сморщился, словно отказываясь даже слушать слова друга. Он потер руки и облизал сухие губы. - Ты должен будешь ее поддержать, когда… Когда все случится. Не я, не Мэгг, никто. Только ты, – добавил Рик, – только ты. Дерил Диксон с секунду переваривал слова Рика. Поправив ремень арбалета на плече, он почесал подбородок и кивнул. - Мы не можем больше терять людей, Дерил. На могилы уже почти нет места. *** - Самое главное – это помнить, кто ты есть на самом деле, – прошептала я, прижимая ко лбу Адама влажное полотенце. – Ты - человек. И ты всегда им останешься. Адам Кроссман попытался что-то ответить, но вдруг тяжело закашлялся, и постепенно начал задыхаться. Мне пришлось схватить его за плечи и заглянуть в его глаза, чтобы он вновь смог дышать. - Ты - человек! – почти крикнула я, словно пытаясь зомбировать его этим словом. Он положил свои ладони на мои скрещенные ноги, пытаясь привлечь мое внимание к его словам: - Уходи, – прошептал вдруг он, опуская воспаленные глаза к полу. Я попыталась взять его лицо в руки, но Адам неумело отшатнулся, чуть не завалившись спиной на пол. - Почему ты гонишь меня? - Я не хочу, чтобы ты видела это. Уйди, умоляю. - Но я помогаю тебе подольше остаться человеком! - Ты заставляешь меня страдать, – прохрипел он, морщась. – Ты заставляешь меня видеть то, чего я лишусь через несколько часов. Это невыносимо. Иди к нему. Я знаю, ты думаешь о нем. Иди. - Он никогда не выходит из моей головы, но, кажется, сейчас, у меня родился план, – пробормотала я, поднимаясь на затекшие ноги и срывая с решетчатой двери грязную простынь. – Постарайся не обратиться до моего прихода. - Что ты задумала? - Дождись меня, – проговорила я, прикасаясь губами к его горячему лбу. – На этот раз я не опоздаю. Уходя, я чувствовала полный надежды взгляд Адама на своем затылке. *** - Какого черта ты творишь? – почти зарычал Дерил, хватая меня за плечи и вжимая спиной в стену окружной тюрьмы с западной ее стороны. Это место всегда было пустынным: Рик и Хершель не решались здесь разбить огород из-за малого количества солнца, которое перекрывало огромное здание. Здесь было кладбище, количество крестов на котором с каждым разом увеличивалось, словно заполняя всю территорию тюрьмы. - Мне нужно идти. - Зачем ты делаешь это со мной? Ведь я пустил тебя. Я попыталась прикоснуться рукой к его заросшей щеке, но Дерил, сморщившись, отпрянул. - Мне нужно идти, – прошептала я, опуская глаза в землю под напором его тяжелого взгляда. - Давай же, назови прошлую ночь ошибкой. - Эта ночь была наградой за все то, что я пережила за эти годы! – почти что крикнула я, с силой отталкивая его от себя. Дерил Диксон отскочил на пару метров и привычно взмахнул руками, проговорив: - Тогда почему ты гонишь меня? Возвращаешься к нему? - Мне нужно успокоить свою совесть. Она кричит. Я чувствую ее. - Послушай, - начал охотник, вздыхая, пытаясь успокоиться. – То, что он обращается – совсем не твоя вина. Это случай, чертова судьба! Да все мы такими станем рано или поздно, мать твою! - Я еще могу ему помочь, – произнесла я, разворачиваясь, и направляясь в сторону главных ворот окружной тюрьмы. - Куда ты? - тяжелая рука Дерила легла мне на плечо. Я повернулась и уронила голову к нему на грудь, чувствуя быстрое биение его сердца. - Я встретила там кое–кого. Они знают больше, чем мы. Они могут помочь. - Я иду с тобой. - Нет, – прошептала я, отпуская его и собираясь уходить. – Ты останешься здесь, потому что это может уберечь меня от смерти. И, возможно, мы вновь очень скоро встретимся. Дерил Диксон наградил меня долгим тяжелым взглядом, вынести который было почти невозможно. - Я хочу увидеть тебя еще раз, – прошептал он, вплотную подходя ко мне. – Постарайся это устроить. Наши лица были в расстоянии нескольких сантиметров, наши губы почти соприкасались, но никто из нас не мог преодолеть это расстояние, зная, что после этого расставание будет просто невозможным. - Я вернусь, – шепнула я, резко разворачиваясь и убегая, чувствуя, что все, что было у меня в районе души и сердца, осталось вместе с Дерилом Диксоном. *** Запах свежего кровоточащего мяса очень щекотал мои ноздри, которые, словно в одночасье стали обладать просто невиданным обонянием. Этот аромат свежеубитого животного, попавшего в ловушки Рика, сводил с ума настолько, что мне пришлось свернуть с намеченного пути. Я шла по этому запаху словно бешеный пес, который еще недавно был любимцем во всей семье. О, запах крови и мяса был гораздо сильнее голоса разума, который буквально кричал, заклинал меня остановиться. Я очнулась от этого наваждения моментально, стоило мне увидеть свои руки, по которым стекала струйками, кровь. Взглянув под ноги, я увидела разодранную тушку когда-то серого зайца, который на свою беду попал в капкан. Мои руки дрожали, словно у заядлого алкоголика или наркомана, завидевшего очередную губительную дозу. Эта тушка мертвого зверька была для меня сильнее наркотика. Чувство голода, постепенно нарастающее и исходящее откуда-то из желудка, начинало постепенно захватывать разум, заставляя смотреть на мир как на один большой источник пищи. От живота, к горлу, стал подступать жар, который, казалось, можно было заглушить лишь свежим мясом. Контроль над разумом постепенно испарялся, мысли о Адаме сменялись мыслями о том, как же будет таять мясо этого кролика в моем рту. Но на этот раз разум одержал победу. Мне пришлось прикусить губу, разбитую Тайрисом до такой силы, что я почувствовала, как моя собственная кровь тонкой струей сбегает вниз по подбородку. Вместо покалывания, которое заменило мне дикую боль, я не почувствовала абсолютно ничего. Словно все тело сковала невидимая анестезия, которая превращала любую боль в ничто. Правой рукой я быстро сорвала с предплечья повязку, которая прикрывала укус ходячего. В нос ударил тяжелый трупный запах. Два крупных сгустка гнилой черной крови с легким шлепком упали на лесную траву. Обнажилась рана, которая прогнила до самой кости, показывая ее белую полоску. Я превращаюсь. Игра началась. Каждый раз, представляя себе момент превращения, я думала, что это произойдет моментально. За какое–то мгновение я просто превращусь из Саманты Миллер в мертвую, разгуливающую по лесам штата Джорджия. Пожалуй, эту ошибку стоит назвать самой глупой в моей жизни. Все происходило медленно, очень медленно. Я не могла бежать, ноги становились ватными, я не чувствовала землю, по которой иду. В нос то и дело ударяли запахи гнилого мяса, которые сейчас казались таким аппетитным, что просто сводило желудок. Я бежала и представляла, как мои зубы вонзаются в плоть, вырывая из нее крупные куски мяса, с тонкой прослойкой жира, такого сочного и сытного… Возможно, он смог бы меня насытить, заставит забыть об этом жаре в горле. Ноги сами несли меня в сторону той самой ямы, около которой произошла наша встреча с Ким. Мне нужно было привести себя в порядок, собраться с мыслями, пересилить голод… Если она увидит во мне угрозу, то мне ни за что не вернуться на базу Фишера, на которой есть столько ответов на все мои вопросы. И, возможно, на этой базе спасение для Адама. И для меня, если я дойду. Через несколько минут появилась тяжелая одышка, которая покинула меня сразу же после укуса ходячего в заброшенном баре. Лес поплыл перед глазами, мне пришлось привалиться спиной к одному из деревьев, чтобы восстановить дыхание. Мир постепенно стал вставать на свои места в тот момент, когда я услышала звук собственного дыхания. Из моего горла издавалось тихое рычание, которое так пугало меня в ходячих. Это привело меня в полнейшее отчаяние. Шептав заветные слова «Я – человек», я почти что на карачках спустилась к лесному ручью, чтобы залить жар в горле холодной проточной водой. Как только я опустила красные от заячьей крови руки в воду, пришло облегчение. Жар и голод моментально отступили, уступая место трезвому голосу разума, который считал, что нужно как можно быстрее добраться до базы Фишера. Вода из ручья действовала на меня словно живой эликсир. Теперь гниющее мясо казалось мне отвратительным, а не аппетитным, его запах я почти не чувствовала. Казалось, все это было страшным наваждением, беспокойным дневным сном после тяжелой работы, когда уставший мозг только и умеет что выдавать подобные истории. Но одного взгляда на левое предплечье хватило, чтобы понять: это реальность. Закрыв разлагающуюся и воняющую тухлым мясом рану рукавом кожаной куртки, я побежала вперед, чувствуя в ногах утерянную ранее силу. Надолго ли мне удалось отсрочить превращение? И удалось ли мне это вообще или это глоток воздуха перед самым концом? А важно ли это? Я не собираюсь уступать свое тело этой заразе. И вам не советую.