Ускользающий Мир

Солнце уже начинало скрываться за верхушками деревьев в тот момент, когда я услышала знакомое рычание стаи ходунов. Яма была где-то совсем близко, но разглядеть ее сквозь разросшиеся кустарники мне не удавалось. Чтобы увидеть хоть что-то, что было дальше меня хоть на пять метров, мне приходилось щурить глаза. Зрение, которое раньше было почти идеальным, сейчас быстро сдавало, подводя меня в самый неподходящий момент. А вот слух наоборот усилился, позволяя услышать даже движение какого-то крупного зверя на севере леса. Все вокруг словно ожило для меня, звуки, не доступные раньше для моих ушей, вдруг разом навалились и оглушили меня. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы сконцентрироваться и пойти на звук рычания ходячих. Через несколько десятков шагов я увидела яму, у которой произошла наша первая встреча с Ким. Улов четы Фишер сегодня был маленьким: в яме копошилось всего пару мертвяков чуть ли не последней стадии разложения. Когда–то они были мужчинами, возможно, у них была семья и верные друзья. Сейчас же они напоминали две ходячие мумии, с которых стянули их мумифицированные бинты и натянули рубашки и классические брюки. В нос снова ударил запах разлагающегося мяса, возможно, где–то совсем недалеко мертвые загрызли оленя. Такого свежего и молодого… Возможно, кровь в его венах еще не совсем остыла… Стоп. Я села на землю, облокотившись о ствол сосны, и прикрыла глаза, в которые светили редкие лучи пробирающегося сквозь листву солнца. Мне нужно держать себя в руках, но эти запахи мяса. Они сводят с ума, они вновь заставляют мое горло гореть. На лбу вновь выступил пот, я запустила руки в густую лесную траву и, кажется, впала в забытье. *** - Ты в порядке? – произнес кто-то совсем рядом, тряся меня за плечо. – Эй! Я мигом распахнула глаза и на автомате схватилась за висящее на бедре мачете. - Тише, тише, – произнес мужчина, примирительно вскидывая руки. В нем я узнала нашего с Ким водителя. - Мне нужно к Фишеру, – быстро выпалила я, поднимаясь. - Он давно тебя ждет. Поехали, – ответил он, достав из кармана уже знакомую мне черную атласную повязку. – С правилами ты знакома. Я кивнула и покрепче завязала ленту, надеясь, что эта слабая боль поможет мне притупить мои приступы голода. Водитель уверенно схватил меня под руку, и повел к машине, попутно что-то бормоча про попавшихся в ловушку ходячих. - Вы приехали сюда специально за мной? – не выдержав, спросила я. - Нет, мне нужно было проверить яму. Честно говоря, я надеялся увидеть там больший улов. - А вы киньте на дно ямы кусок мяса. - Не вариант, – ответил водитель, цокая языком. – Простое мясо их не привлечет. Нужно что-то живое, но на каждого ходуна не напастись оленями. - Поверьте, они почуют и простой кусок мяса, – ответила я, вспоминая этот, как мне сейчас казалось, удушливый запах гниющего куска мяса, который был от меня, по меньшей мере, метрах в десяти. - Слава Богу, их пока много и не надо. Так хозяин сказал, – произнес водитель, распахивая передо мной дверь и помогая сесть. - А где Ким? Почему ее нет? – спросила я немного погодя, дождавшись, когда мой водитель заведет машину. - Миссис Фишер ездит не всегда, – коротко ответил он, резко выжимая сцепление. Под колесами машины зашуршала щебенка, мою спину резко вдавило в кресло из-за быстрой езды водителя. Эта поездка на когда–то дорогом (судя по почти бесшумной работе двигателя) автомобиле успокаивала, убаюкивала, дарила долгожданное спокойствие и умиротворение. Монотонная езда в конце концов взяла верх, и я заснула, откинув голову на мягкий подлокотник. *** - Саманта? – вновь позвал меня уже ставший знакомым голос. – Мы на месте. Можете снять повязку. Я резко вынырнула из своего беспокойного больного сна, в котором было столько крови, что даже открыв глаза и сняв повязку мне казалось, что алая жидкость стекает со стекол машины. - Я провожу вас до люка. Внизу вас ждет мистер Фишер. Я запоздало кивнула, выбираясь из салона, и, пошатываясь, побрела вслед за водителем в знакомый полуразвалившийся домик. - Ну же, вперед, – проговорил водитель, кивая на лестницу люка. Я пожала плечами и опустила правую ногу в люк, ступней нащупывая гладкую ступеньку лестницы. Как только я почувствовала себя на ней уверенно, я начала быстрое движение вниз, надеясь, что Оуэн Фишер не будет озадачен моим появлением. Мне оставалось спуститься всего ступеньки на две–три, как я почувствовала на своей талии чьи–то крепкие руки. От неожиданности я дернулась, и попыталась вновь забраться вверх, но крышка люка заскрипела и резко захлопнулась, отрезав последний путь к отступлению. - Куда же ты, Саманта? – послышался снизу, совсем рядом, высоковатый голос Фишера. – Спускайся, я помогу тебе. Назвав себя нервной идиоткой, я быстро преодолела две нижних ступеньки, и, с помощью рук Оуэна, спрыгнула на белый кафель его убежища. - Рад тебя снова видеть, – пробормотал он, протягивая мне руку. Я ответила на его рукопожатие, которое показалось мне слишком сухим и деловитым. - Мне нужно отдать кое-какие распоряжения, ты не могла бы подождать меня в этой комнате? – спросил он, провожая меня в небольшую лабораторию. – Прости, что мне приходится тебя оставить. Но это всего на пару минут. Кстати, неважно выглядишь. Ты не больна? Я судорожно провела рукой по лбу, ощущая на ладони крупные капли пота. Мое лицо горело, а горло сковала жажда. - Воды. Если можно, – прохрипела я, опускаясь на белоснежный пластиковый стул. - Прошу, – произнес он, подавая мне бумажный стакан, который он только что наполнил холодной водой из кулера. – Ты точно в порядке? - Да, – прошептала я, после большого глотка спасительной жидкости. – Возвращайся быстрее, у меня есть к тебе дело. Оуэн Фишер подозрительно взглянул на меня, и через секунду скрылся за дверью, шурша своим докторским халатом. Я чувствовала, что у меня начинается очередной приступ: перед глазами поплыли разноцветные круги, от жара в теле хотелось выпить всю имеющуюся воду в этом помещении. Я с трудом поднялась на ноги, и, пошатываясь, дошла до огромного стола, на котором лежали всевозможные мензурки и пробирки с чем-то напоминающим кровь. На этом столе так же лежали два шприца: один из них был наполнен мутной желтой жидкостью, другой – прозрачно – белой. Решив, что хуже мне уже точно не станет, я резко вколола себе оба препарата в разные руки, даже не сморщившись в тот момент, когда иголка пронзила мою умирающую плоть. Отбросив пустые шприцы в мусорную корзину, которая стояла неподалеку, я вновь опустилась на стул и откинула голову назад, ожидая действия препаратов. Как ни странно, через пару минут жар спал, даря всему телу спасительную прохладу. К тому времени, как Оуэн вернулся в лабораторию, я уже была почти здорова. - Вижу тебе стало полегче, – пробормотал он, внимательно оглядывая меня с ног до головы. – Но это не на долго. Если бы обращение в ходячего можно было лечить одним героином… - Что, прости? – удивленно проговорила я, поднимая на него круглые от удивления глаза. Оуэн Фишер улыбнулся, и взял меня за руку, поднимая со стула. - Я понимаю, тебе хочется верить, что ты особенная, – говорил он, ведя меня по запутанным коридорам своей лаборатории. – Еще бы, ты выжила после укуса ходячего даже не ампутировав себе конечность! - Откуда ты, черт возьми… - начала я, пытаясь вырвать руку из его цепких ладоней. Но он лишь покрепче сжал мое запястье и слегка похлопал по нему своей холодной, словно сталь, рукой. - Ты забываешь, я профессионал в своем деле. Наша прошлая встреча навела меня на такие мысли. Цвет твоих глазных яблок, очень замедленный пульс, долго не заживающая рана на нижней губе – как ты надеялась скрыть все эти симптомы вируса? - Отпусти меня, – произнесла я, резко вырывая руку, и пятясь спиной назад, к выходу. - Ты можешь убежать обратно в тюрьму, к твоей группе. – произнес он, сверкнув глазами. – Тебе осталось жить примерно два часа. - Ты следил за мной?! Оуэн картинно закатил глаза и кончиком языка облизал тонкие губы. - Разумеется, – холодно ответил он. – И сейчас тебе нужно выбрать: ты останешься здесь и получишь все ответы на свои вопросы или ты отправишься домой, и еще на полпути ты превратишься в ходячего. - Зачем я тебе нужна? – прошептала я, чувствуя, что жар вновь возвращается, резкими скачками врезается в плоть. - Пойдем со мной, – произнес он, протягивая руку. Я схватилась за его ладонь лишь потому, что чувствовала, что теряю равновесие. Белые стены поплыли, затевая подозрительную пляску. - Тебе нужно было колоть адреналин, – пробормотал он, опуская свою левую руку мне на поясницу. – Потерпи минутку. В подвале я немного облегчу твои муки. Казалось, что я не иду, а плыву в каком-то вакуумном пространстве: Фишер уверенно тащил меня по одному из коридоров, заводя меня все глубже и глубже, отрубая всякую надежду на спасение. Я уже почти забыла основную цель своего пребывания здесь, сейчас мне хотелось лишь одного: закрыть глаза. Навсегда. - Саманта, очнись, – пробормотал знакомый холодный голос над самым моим ухом. – Сейчас я вколю тебе дозу адреналина. В одном из тех шприцов был разведен сильный наркотик – он то и дал тебе эти минуты просветления, как ни странно. Во втором был простой физраствор. Мне хотелось посмотреть, насколько далеко ты зашла. Я с трудом подняла тяжелые веки: жидкость, вколотая мне Фишером, начала быстро распространяться по телу, даря конечностям спасительное покалывание, которое означало, что я все еще могу ходить. - Ты все это подстроил… - спокойно пробормотала я, просто констатируя факт. - Да, – ответил он, ставя напротив меня тяжелый деревянный стул и тяжело опускаясь на него. – Я все подстроил. - Какого черта тебе надо от меня? - Ему нужна не ты, а твоя группа, – послышался откуда–то сзади тихий голос Ким. - Дорогая, ну я же просил тебя сидеть смирно, – со вздохом произнес Фишер, бросив полный холодной ненависти взгляд куда-то за мою спину. Не смотря на боль в затекшей шее, мне удалось повернуться и увидеть это. Мы находились в большом помещении, которое было больше похоже на подвал складского помещения. По всему его периметру висели белые занавески, которые надежно укрывали что-то. Повернувшись на звук слабого голоса Ким, мне удалось увидеть часть того, что так скрывал Фишер. За белой тяжелой занавеской скрывалась камера, в которую еле-еле мог поместиться взрослый человек. Ким Фишер отчаянно сжимала маленькими руками прутья своей клетки, словно надеясь, что она сможет их сломать. - Там везде люди? – пробормотала я, чувствуя, как ужас начал сковывать низ живота. Я тяжело поднялась со стула, и, покачиваясь, направилась к камерам, собираясь заглянуть под каждую занавеску. В любой момент я ожидала крика Фишера, его удара или чего-нибудь еще, до чего додумается его больной мозг. Однако интуиция подсказывала, что он сидел словно статуя, и на его губах играла поистине улыбка сатаны. Раньше мне казалось, что за эти два года я видела все. Смерть близких, кровь, куски мертвого мяса, проломленные черепа с сочащимися оттуда гнилыми мозгами. Но Фишер сделал со мной то, что не смогли бы сделать все ходуны этого мира. Фишер полностью лишил меня любой надежды, желания любить, желания жить. С каждой новой открытой занавеской я чувствовала, как рушится мое нутро, разбивается на сотню мелких осколков. Оуэн Фишер ставил эксперименты над живыми людьми. Разумеется, они, не выдержав мучений, обращались в ходунов. В одной из камер была маленькая рыжеволосая девушка, которая обратилась, судя по всему, совсем недавно. Однако обе ее руки были более поздней стадии разложения. Как только она услышала шум, который исходил от меня, она с тихим рычанием вышла из мрака и протянула эти руки сквозь прутья камеры. Из под оборванных рукавов ее летнего сарафана виднелись аккуратные хирургические швы, нанесенные рукой Фишера. Мало того, эти чужие почти совсем разложившиеся руки явно принадлежали молодому мужчине, что вызывало ужас вдвойне. За следующей занавеской обнаружилась мертвая девушка, которая усердно поедала собственную плоть, отдирая ее от ранее распоротого и вновь зашитого живота. Наверное, Фишер посчитал, что ей срочно необходима пересадка органов… - Пожалуй, на сегодня хватит, – произнес Оуэн, опуская руки на мои плечи. - Убери. Руки, – произнесла я, сжимая ладони в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. - Не стоит считать меня психопатом. Единственное, чего я хочу – это найти лекарство от этого вируса. Я перепробовал все. Приходится пользоваться слегка, хм, нетрадиционными методами. - Ты - дьявол, – тихо прошептала Ким, бессильно опуская голову. - Ах да, Ким, – произнес он, словно вспоминая, и опуская руку в карман. Я поняла, что Фишер наполняет шприц моей кровью лишь в тот момент, когда он уже выдернул иглу. Но я занесла руку для удара слишком поздно, он уже резко повернулся и направился к камере своей жены. - Нет, – шептала она, глотая слезы. – Прошу, Оуэн, не надо. - Это всего лишь я, милая. Почему ты меня боишься? – говорил он почти ласково, быстро преодолевая расстояние. - Не моя вина, что он погиб. Не моя… - шептала она, упираясь спиной в стену тесной камеры. - Я знаю. Я знаю, – ответил Фишер, наконец оказываясь лицом к лицу со своей женой. – Но это всего лишь эксперимент. Резким, почти змеиным движением он нанес удар шприцом поверх запястья Ким, которая не успела даже пошевельнуться. Еще мгновение – и вся моя кровь, до капли, оказалась в теле бедной девушки. - Ты убил меня, – прошептала она, почти в беспамятстве откидываясь назад. – Будь ты проклят. Фишер брезгливым движением отбросил пустой шприц и безразлично пожал плечами. - Все мы прокляты, – произнес он, вновь разворачиваясь ко мне. – Теперь ты, Сэм. У меня к тебе предложение. - Зачем… Все это… - шептала я дрожащими губами. - Я хочу очистить этот мир от заразы. Ты заражена, ты должна меня понять. - Скольких ты убил? Их тут десятки… - шептала я, чувствуя, как теряются последние крупицы разума. - Твое время уходит, Саманта. Говори со мной, если ты желаешь добра своим друзьям из окружной тюрьмы. Пришитая к телу маленькой девочки мужская рука легла с тихим шлепком мне на плечо. Это стало той самой последней каплей, что переполнило чашу моего понимания. С тихим рычанием я начала наступать на Фишера, уже считая его тем, кто заглушит мой адский голод, что шел из самого нутра.