Кровь дракона

Аннир проснулся, и даже уже умылся, воевал с косами. - Линни! Ты где был? - улыбнулся юноше. - В библиотеке. Ваш брат приехал. Давайте, расчешу. - Верр? - король помолчал, подставляя голову под руки любовника. - И... как он? - Ну, успел поговорить с Ирсом. А так вроде в порядке, жив и здоров. В дверь постучали: - Анни, ты проснулся? - Да что ж всем так интересно, проснулся ли я, что и выспаться не дадут всласть? - заворчал Аннир, но на губах сама собой вспыхнула улыбка. - Линни, открой ему. Верр вошел, сразу же сцапал брата в объятия: - Живой? - Ых-х... если не удушат сейчас... буду живым! Верр отпустил его, осмотрел. - А теперь рассказывай, все по порядку, подробно. Что помнишь, что не помнишь. Весь рассказ Аннира уместился в полчаса. Помнил хорошо он только первые шесть лет жизни, возраста так с двухлетнего. Остальное - обрывками, размыто. Лет семнадцать, до совершеннолетия, еще более-менее, потом какой-то провал, и за ним сплошной туман. - Ну, как я и думал - в двадцать пять провели инициацию, - подвел итог Верр. - А как там близнецы? Чем они занимаются? Я соскучился. - Близнецы - как всегда, заняты чем-то совершенно невообразимым, работают над очередным открытием со своими партнерами-подземниками. Ты себе можешь такое представить? Будто магии мало - ударились в механику, вернее, в науку вообще. - Ну, это может немало поспособствовать в дальнейшем развитии наших земель. - Это если тот, кто сменит сестру на троне, проведет некоторые изменения во внутренней политике Энтаандо, - заметил Верр. - Поговорим о смене правления. Близнецов считать не будем, они не дипломаты совсем. Старший метнул острый взгляд на замершего в кресле Линнаанни. - Покиньте нас, юноша. - Верр, вежливей нужно быть с фаворитами младших братьев. - Линнаанни, будьте так сказочно любезны, покиньте нас немедленно! - процедил Айверралиэно. Линни исчез моментально, его в жизни так вежливо еще не просили. Верр повернулся к брату, смерил того взглядом и задумчиво и совершенно спокойно спросил: - Он тебе уже надоел? Или ты, в самом деле, не понимаешь, что чем меньше он знает, тем безопаснее в первую очередь для него? - Ну, рассказывай уже свои идеи по поводу того, почему мне не следует быть королем. - А ты так рвешься к власти? - Верр прищурился с легкой усмешкой. - Ну, корона красивая, трон красивый, опять же, ничего делать не надо, только послам пальцем на карту указывать, пускай сами возятся. Королева так делает, я тоже смогу. - Плохая и не веселая шутка, братец. Хорошо, если ты сам еще не понял, я объясню. За что Кори и Даммис потеряют короны и жизни, не напомнишь? - За кровосмешение и вызов темной магии. - Первое отбрасываем, нам интереснее второе. Кто поддержит обвинение? - Да все, кто меня видел. - И мы приходим к чему? К тому, что претендент на корону тоже по самую маковку испачкан в темной магии. - Эй, я к ней добровольно не взывал, - возмутился Аннир. - Я вообще жертва. - Это для кого-то будет играть роль? Ты почти сотню лет был ею насквозь пропитан. - Ладно, я понял, у нас только один безгрешный кандидат. Но жену тебе я сам выберу. - Нет уж, - неожиданно резко воспротивился Айверралиэно. - Ту, с кем мне жить, буду выбирать я сам. - Да ты выберешь, - скептически согласился Аннир. - Скорей я на трон сяду, когда ты помрешь в муках выбора, чем ты остановишься на ком-то. - Мне всего триста лет, - пожал плечами старший. - Но, так и быть, я спрошу у тебя совета, многоопытный ты мой. Аннир гордо задрал нос. Верр попросту расхохотался, глядя на него. - А сам? Только не говори, что этот мальчик, Линнаанни, это твой выбор раз и навсегда. - Ты это за меня уже сказал. Старший альв сложил пальцы «домиком» и уставился на него немигающим и пробирающим до костей взглядом. - Король и слуга? Кто он, сын конюшего? - Сокольничего... - Одинаково прелестно. Мой брат влюблен в слугу, в мальчишку, чувства застят ему разум и сердце. Я понимаю, Линнаанни спас тебе жизнь, ты ему тоже. Тан мне поведал. Влюбленность продлится еще пару лет. О, хорошо - десять. Потом ты заскучаешь, тебя начнет грызть какая-то тоска. Поверь, я видел таких много. Ты оттолкнешь его, потерзаешься чувством вины и, наконец, отыщешь себе достойную партию. Если тебя не привлекают дамы, найдешь себе кавалера, но все же более-менее ровню. - Если меня внезапно начнет что-то грызть, особенно с твоей помощью и воздействием, я помню, где лежат мои книги по темной магии. И тогда, братец, грызть буду уже я. Верр хмыкнул: - Никогда не опускался до темной магии, и мои силы весьма невелики. - Зато ты превосходно умеешь капать ядовитым медом в чужие уши. Увижу рядом с Линни - королевство лишится еще одного короля. Я с некоторых пор очень болезненно отношусь к попыткам уговоров, задушевных разговоров и прочего, что идет на благо кому угодно, лишь бы не мне. - Хорошо, - Верр хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, - я могу и ошибаться. Но если я окажусь прав, не вини меня. Я клянусь, что не стану ничего предпринимать, чтобы разлучить тебя с этим мальчиком. Время все расставит на свои места. - Вот именно, - Аннира начинало нести, голос становился все более звонким, в нем будто зазвенели тончайшие хрустальные пластины. – Если так подумать, ты вообще не имеешь никакого права мне указывать, ты предпочел сбежать и меня бросить, чтобы они меня превратили! Зато близнецов ты забрал! А меня ты оставил! - Когда я забрал близнецов, пришлось удрать на самую границу, подальше от нашей сестрицы и Даммиса, - спокойно возразил Верр. - Мать попросила меня, видимо, уже тогда что-то чувствовала. И вынянчить двоих очень сильных магически, и потому почти неуправляемых детей мне было очень нелегко. Даже после совершеннолетия им требовался мой присмотр. Когда матушка родила тебя, я был далеко, получил вестника со скорбной новостью, взял близнецов за шкирки и вернулся в столицу. И еще восемь лет пытался нянчить теперь уже троих. На день рождения Кори ты вырастил у нее под балконом свои первые лилии. Это было бы красиво, не складывайся они в неприличное слово. Королева обвинила в этом меня, запретила общаться с тобой и выперла из Энтаандо, обратно к людям. Она бы и близнецов у меня отобрала, но они уже были совершеннолетними, так что просто уехали со мной вместе. - Ты мог меня забрать! - Аннир его вообще не слышал и слова разумом не воспринимал. - Я тебя ненавижу! Ты позволил им сделать это из меня! Айверралиэно пришлось отвесить ему пару тяжелых оплеух, а потом крепко прижать к себе, пока брат не успокоится. Как-то по-другому убирать истерику он не умел. Рыдал Аннир долго, пока не затих без сил, икая. - Ну, все уже, все. Прости меня, я, как оказалось, хреновый отец и еще худший брат, - Верр невесело усмехнулся, стер пальцами слезы со щек Аннира. - Прости. - А что за слово-то было? - Кориас. «Пустоцвет» на старо-альвийском. Похоже на ее имя, но ты ошибся в последней рунной связке. - А... Бывает. Я думал, там что-то совсем неприличное. - Это и есть совсем неприличное, по отношению к королеве - прямое оскорбление. Она же должна олицетворять плодородие. - Кстати, у нее нет детей от Даммиса? - Нет, и не может быть, хвала Хорасу, - усмехнулся альв, но глаза сверкнули так, что было ясно: он к этому руку приложил. Аннир решил не вдаваться в подробности. - А меня тут учат светлой магии, я уже одного дракона лечил. - Вот и прекрасно. Я Тану должен статую в его рост из чистого золота поставить, за все, что он для нас сделал. Быть должником драконов бывает хлопотно и накладно. - Ну, думаю, что если делать ее не цельнолитую, а пустотельную... - И я буду презирать сам себя? Ну, спасибо, братец. Так, давай-ка я тебя заплету, и пойдем на обед. У меня уже урчит в животе. Аннир подставил ему голову: - Заплети. Айверралиэно плел немного неуверенно, сразу было ясно, что опыт-то есть, но давний. Аннир помалкивал, довольно жмурился. Сам старший брат носил туго свернутый на затылке узел, закрепленный двумя двузубыми шпильками. Хотя ему, в общем-то, полагалась очень красивая, хоть и вычурная прическа и целая гроздь драгоценных зажимов для кос. - Давай, я тебя заплету? - предложил Аннир. - Нет, не надо, - отказался Верр. - Я давно отвык от церемониальных кос. - Когда ты станешь королем, тебе придется привыкать. - Вот когда стану - тогда и буду думать, многие ли традиции оставлять в неприкосновенности. Ту, что регламентирует ласки, точно отменю, - Верр слегка сдвинул край сорочки с плеча брата и коснулся уже почти незаметной, бледно-желтой отметины на его коже. Аннир покраснел, сердито дернул сорочку обратно: - Чушь эти ваши устои и традиции. - О том и речь. Идем, - старший вышел первым, окинул внимательным взглядом подпирающего стенку Линнаанни, кивнул ему и направился в сторону посольской столовой залы. Аннир поспешил ухватить Линни за руку. Юноша переплел с ним пальцы, стараясь успокоить этим жестом. Припухшие глаза и губы от его взгляда не укрылись. - Идем, посмотрим, кого сегодня удалось поймать на обед. Айверралиэно сидел за столом, сосредоточенно резал сочный кусок нежнейшего мяса, запеченного в травах, клал в рот кусочки и жевал их с таким видом, словно это самое важное в мире событие и действие. А на самом деле, даже не ощущал вкуса. Мысли его занимали совсем иные материи. Как отправить на смерть старших, они ведь семья? Пускай такие вот жестокие... Но семья, своя кровь, дурная и глупая. Но Аннир будет настаивать на смерти, а его право голоса будет весомей, как у пострадавшего. Малыш прав, он должен был его защитить, как угодно: выкрасть, опоить и вывезти в седельной сумке, остаться рядом и противостоять Даммису, обучать братишку самостоятельно, ведь у него, почти лишенного магии, кроме родовых, кровных умений, уже был опыт в обучении двух сильных магов. Не сделал, подчинился вбитым с детства правилам и традициям... А теперь те же традиции требуют убить старших. Только колоссальный опыт и умение держать себя в руках помогали его телу сейчас совершать необходимые движения, изображая чрезвычайную заинтересованность в процессе поглощения пищи. Мысленно он был далек от Ниморра, его ум мучительно искал выход, и не находил его. Только смерть, более того - позорная и мучительная казнь, с отсечением от родовой магии, рода и расы. - Верр, а как ты думаешь... Верр... а, понятно, не думает. - Думаю, - через паузу отозвался альв. - Что ты хотел? - Я хотел спросить, как ежики размножаются. - Как-как... спариваются и рожают ежат, - удивился Верр вопросу, даже в глазах это удивление отразилось: он подобного не ждал. - А как они спариваются, колючки же? - «Колючки же» не торчат все время, - Айверралиэно фыркнул: дети в период истинного взросления задают удивительно похожие вопросы. Только для близнецов этот возраст наступил лет в двадцать, и ему пришлось еще и ловить «доказательный материал», а у Анни - сейчас. Что справедливо: детства-то у младшего не было. - А куда они деваются, ежи же колючие все время? - Они прижимаются к спинке. Колючки у ежа на самом деле не такие уж и жесткие. Главное, чтобы не спрашивал, как альвы размножаются. Минут пять Аннир сидел в тишине, нарушаемой только звяканьем столового серебра о тонкий фарфор тарелок, потом поднял на Верра глаза: - А как... - Когда я ем, я глух и нем, - отрешенно заявил тот, с трудом давя улыбку: младшие дети были похожи, как три чешуйки на Хорасовом хвосте. Куда там, Верру еле дали проглотить последний кусок. - Ты доел? Так как... - ...размножаются пчелы, осьминоги и альвы? Обязательно тебе расскажу. Но про драконов спрашивай сам. - Ну, как драконы, я знаю, - отмахнулся Аннир. Старший только возвел глаза к потолку зала, беря в свидетели тому, что он очень терпелив, богов. - А что такое осьминоги? - Морские твари. Вкусные, кстати, - заметил альв. - Когда-нибудь поедешь на побережье и сам увидишь. - А когда мне разрешат вернуться домой? Или мне туда лучше вообще не возвращаться? - Не сейчас. Ты сказал, что тебя здесь учат, так учись. Где еще найдется благословенный двумя богами жрец-лекарь? Не удивляюсь впрочем, что именно здесь, под крылом у Тана. Он всегда славился умением находить истинные драгоценности мира. - А мама, какая она... была? Верр замолчал надолго, унимая так некстати зашедшееся острой болью сердце. Потом даже нашел в себе силы улыбнуться и посмотреть на брата. - Теплой. Она была теплой и солнечной. Строгой, иногда почти жестокой, но терпеливой. Справедливой. Умной. С прекрасным чувством юмора. Блестящей королевой, пусть и не слишком красивой. Замечательной матерью. До сих пор не могу понять, как из старших выросло то, что выросло - нам ведь давали любви и ласки одинаково, я всего на десять лет младше них. - Я не помню, совсем. А она бы меня любила? - Уверен, что да. Она нас всех любила. Аннир вздохнул. Обед закончился в молчании. - Мне нужно к главе клана, и ты идешь со мной, Анни. Один, - Верр предупреждающе глянул на Линнаанни. Линни понятливо кивнул и убежал, коротко коснувшись руки Аннира на прощание. - Что ты его гоняешь от меня? - недовольно нахмурился младший. - За что невзлюбил? - Мне безразличен твой любовник, Анни. Но нормы и правила этикета, пока я не снял с тебя тяжкую ношу посольского долга, изволь соблюсти хотя бы в последние часы, - отрезал собравшийся Айверралиэно. - Ладно. Идем. То ли приход альвов был драконом запланирован, то ли... скорее всего, первое. Тан ждал их в кабинете, приготовив все необходимые документы для того, чтобы засвидетельствовать отзыв посла и переход его в новом качестве под юрисдикцию клана Заката. Рядом с ним чинно сидел Ким, в облике золотого дракона, и Айверралиэно не смог удержать восхищенный возглас, как ни старался. Все же, драконы его всегда приводили в восторг, а этот конкретный был красив и изящен. Аннир же посмотрел с любопытством, но не больше. Король не впечатлил, маленький. Он и в человеческой ипостаси младшего альва не впечатлял. Аннир придвинул к себе документы, занес перо для подписи, убрал, снова занес. Его никто не торопил, просто взгляд дракона полнился насмешливой констатацией непостоянства смертных, а Верр явно удерживался от желания закатить глаза. Аннир все же расписался, перо в пальцах переломилось, нервно стиснутое. Старший принял из рук дракона новое перо, черкнул свою подпись под закорючкой брата. Последним подписался Тан. Чернила вспыхнули золотом и застыли. Аннир отвернулся, разглядывая стену. Вот он и подписал свидетельство того, что совершенно бесполезен. Перед ним лег новый лист, со стандартным ученическим контрактом. Альв подписал, теперь уже без промедления. - Ну, вот, прекрасно. Свидетельствую отсутствие постоянного посольства королевства Энтаандо в Ниморре. Верр, кстати, что слышно у Полуденных? - С тех пор, как они нашли второго советника в какой-то пещере, кроющего всех матом и утверждающего, что его какая-то красота неземная с постели подняла, а дальше он не помнит? Ничего, как всегда. - Второго сове-е-етника, говоришь? - хмыкнул Тан. - И давно? - Почти декаду назад, - пожал плечами альв. - Угу. Так. У нас с тобой еще какие-то нерешенные вопросы есть? - Нет. Я сам решу все остальное, а там увидим. Дракон усмехнулся: - Уверен? Если понадобится помощь, ты знаешь, как со мной связаться. - Знаю. Просто не уверен, что приплести к смене альвийской власти дракона будет умно. - Тебе все равно понадобятся доказательства того, что это именно Даммис учил Аннира темной магии. А их предоставить могу только я. - Хорошо. Нужно назначить день. А мне надо решить, на что я готов пойти. - И на что же? - дракон даже не пытался подталкивать альва к каким-то решениям, просто смотрел на него испытующе и ждал решения. Мысли Айверралиэно были закрыты, как и у всех представителей этой династии, это был один из даров крови. Но ему и не нужно было слушать их. - Аннир настаивает на смерти. Я... Я не знаю, Вентан. Дракон прикрыл глаза и процитировал древнейшее Уложение Воина своего народа: - «Признав врага своего врагом, отринь узы крови, долга, любви и жалости, ибо, победив в поединке и оставив врага живым, проиграешь, но убив, победишь в вечности». - Да. Аннир, кажется, взывает к тактике выжженной земли и соли. Я думаю, что смогу. - Думаешь или сможешь? - Смогу, - твердо ответил Верр. - Я буду ждать твоего вестника. Завтра с утра тебя отнесут к границам альвийских земель. Пока можешь развлекаться, ты гость под кровом Ниморра, - официально закончил аудиенцию Тан. Верр отправился общаться с братом. Еще о стольком нужно было поговорить - про пчелок, ежиков, размножение альвов осьминогами. И просто посидеть рядом, выгнав его любовника за дверь - это его брат, они сто лет не виделись. Анни вел себя, как ребенок, да разве он не был им - недоласканный, недолюбленный, не помнивший ни детства, ни игр, ничего, что было положено прожить ему в этом самом детстве? Он засыпал брата вопросами и не слушал ответы, прижимаясь к Верру и молча утыкаясь в его плечо лицом. Тот обнимал его, ерошил волосы, ловил себя на том, что несет всякую чушь. И гадал, осознает ли это Аннир, или просто слушает его голос, интонации, пребывая мыслями где-то далеко? Они так и уснули, обнявшись, так что явившемуся Линни ничего не оставалось как пойти проситься спать к Эльгу. - У нас в комнате Аннир с королем спят. Полукровка тут же радостно уволок его к себе. У стража Врат и его Хранителя пещера была, пожалуй, даже комфортнее, чем у главы клана. Даже не одна пещера, а целых три: большая, где была спальня дракона и гостиная, поменьше - личная библиотека и рабочая зона Эльга, он, кроме того, что писал стихи и сказки, занимался еще реставрацией древних рукописей, свитков и табличек. И маленькая комната - спальня для него и дракона в человеческой ипостаси. Линни достался широкий и уютный диван в гостиной. Спать на нем было удобно, но немного непривычно без Аннира рядом. «Это только на одну ночь», - утешил себя Линни и все-таки умудрился уснуть. Спали в эту ночь все. Даже Пушку повезло, пустили в кровать, правда, не в ту. Горах сунул его под бок к Ирсу, а сам отправился вершить месть, тщательно выпестованную и обдуманную. Так и быть, замок сжечь, людишек выгнать. Кроме одного. Тан месть одобрил, правда, для этого пришлось договариваться с королем людей, Горах летал в Ран-Аверин, свидетельствовал. Едва сдержался, рассказывая, что увидел во сне своего Хранителя. Король впечатлился, сказал, что барон Торка уже неоднократно был замечен в проявлениях немотивированной жестокости к крестьянам и не только. И дал разрешение на казнь. Официально. Неофициально сообщил, что будет совсем не против, если личную гвардию барона случайно пришибет падающими камнями. А все крестьяне подтвердят, что те сами не увернулись. Так что летел сейчас Горах в ночном небе, как сплошной сгусток багровой тьмы, предвкушающе ухмыляясь во всю пасть, полную острейших зубов. Сегодня он рискнул последовать примеру Тана и подняться выше облаков, туда, где обледеневают крылья, чтобы сократить путь. Злость отлично грела. Над замком он появился на рассвете, упал с алого неба, словно кусок небесной сферы, как верили в давние времена. Огненный факел с ревом вырвался из его пасти, как цветок. Люди с криками разбегались. Факел стал пронзительно белым, с голубым отливом, оглушительно трескалась и рассыпалась в мелкие осколки черепица, камень же оплавлялся и тек. Горах зорко следил, чтобы слуги успели удрать, в конце концов, людей убивать нехорошо. А вот всяких сволочей, которые недостойны именоваться людьми... Меткий плевок превратил одного из гвардейцев в факел. Не камень на башку, но тоже неплохо. А вот самого барона взгляд дракона углядел аж у кромки леса. Проклятый человечишка выбрался подземным ходом. Интересно, почему он не пытался им сбежать в первый раз? Однако думать было некогда, надо было хватать. Он еще никогда не оборачивался в полете, почти касаясь лапами и хвостом земли, а крыльями - деревьев, но казнить насильника он должен был в человеческом виде. Именно так, как планировал это осенью. Так что коготь передней лапы только рассек человеку брюхо. А дальше Горах, поднявшись со снега, дернул еще не понимающего, что уже умирает, почти мертв, барона за собой, к ближайшему дереву, но не в лес, а от него. Как раз в четверти лиги от них стояла осина, высокая, но достаточно тонкая. Скоба у Гораха лежала в поясном кошеле, кнут висел на поясе. Дракон специально расспросил короля о способе казни насильника. Дядя Кима оказался самых честных правил, человеком мудрым и очень справедливым: предложил на выбор аж пять, от самых древних до более гуманных. Выбранный драконом способ принадлежал к золотой середине. Три-пять часов агонии - и милосердная смерть. Хотя... зима, все же, может протянуть подольше - замерзнет, боль притупится. Барон хрипел, явно не понимая, что происходит. Горах напомнил ему, сдирая с человека шубу, шерстяной камзол, пропитавшийся кровью из раны, и сорочку. Штаны и сапоги оставил - дольше пробегает. Нудным и очень спокойным голосом, заставившим человека невольно прислушаться, объяснил, кто он, и что происходит. Человек выглядел жалко, очень, когда пытался умолять о милосердии. - А Ирс тоже просил, - Горах пожал плечами и ловко извлек из раны петлю кишки, нащупав ее начало у желудка - жирного и крупного. Резанул посредине, тут же затягивая узлом оба конца кишки, и длинный прибил к дереву скобой, просто вогнав ее в ствол пальцами. Барон продолжил скулить и упрашивать, обещая за себя золото. - Золото, говоришь? - Горах неспешно разматывал кнут. От замка, пылающего высоким костром, собирался народ. Безоружная гвардия - всего с пяток рубак самого разбойного вида, окруженная крестьянами с вилами и топорами, очень быстро смекнувшими, что к чему, выглядела откровенно жалко. - Много золота! - И где же оно? Крестьяне навострили уши. Горах прикидывал, успеют ли люди ограбить тайники, прежде чем в замке прогорят перекрытия, или нет. - В подвале... Оно под третьей винной бочкой. - Слышали? - дракон повернулся, безошибочно вычислив старосту ближайшей к замку деревушки. - В замок отряди, кого пошустрее, гореть ему недолго. И чтоб все сюда принесли, до монетки. Не хватит хоть медяка - я узнаю, - аметистовые глаза полыхнули лютым золотым огнем. Метнулись люди мигом, приволокли три сундучка, доверху набитых монетами. - Сам раздам две трети. Одна - моя, вернее, певцу компенсация. А теперь - пошел, бегом! - по голой спине барона хлестнул кнут, оставляя пока еще неглубокий рубец. Барон пополз вокруг осины, завывая. Сизо-бурые петли наматывались на серую кору, дракон подгонял. Наконец, кишки закончились. Горах ударил, рассекая граненым наконечником кнута штаны из дорогой шерсти. - Вы, люди, верите, что умерший без яиц мужик переродится бабой. Тебе выпал уникальный шанс это проверить на практике, - с этими словами дракон снова ударил кнутом, прицельно и жестоко. Полуоторванные, полуотсеченные гениталии барона отлетели куда-то в сторону, над ними сгрудились, огрызаясь, собаки. Барон завыл, как зверь. - Никто не смеет посягать на сокровище дракона, ибо ни один закон не оградит от гнева его. Разойдитесь, - скомандовал Горах. Народ понятливо отступил, и перед деревом оказался уже дракон. Смерил взглядом корчащегося на алом от крови снегу человека, вдохнул и выдохнул клуб огня. От осины и насильника остался лишь пепел. Дракон развернулся, окинул взглядом людей. Сундучки с деньгами открылись сами собой, золото и драгоценные украшения из одного исчезли, монеты из двух других разлетелись поровну всем присутствующим. Дракону было безразлично, кто пришел на расправу с бароном. Пусть сами разбираются. Гвардейцев барона он тоже сжег, ювелирно выдохнув пламя между крестьянских спин. И прыгнул в небо, вскоре пропав в нем совсем. Нужно было торопиться домой. Успел Горах как раз вовремя, Ирса уже замурлыкали в подушки, зарыли в одеяла и возлегли сверху. Ирбиса бесцеремонно стащили с кровати за задние лапы, не слушая ошарашенных и оскорбленных воплей, освобождая почти задохнувшегося во сне менестреля. - О-о-о-ох... я думал, тут и смерть моя пришла... пушистая и с хвостом. «Смерть пушистая» орала и требовала играть. Учитывая, что, встав на задние лапы, ирбис уже получался выше роста человека, играть с котеночком, которому и было-то всего полгода от роду, становилось небезопасно. Тан, конечно, на пару с Кимом когти Пушку подпиливали регулярно, но клыки и внушительный вес никуда не девались, а убойная сила разогнавшегося ирбиса была примерно равна убойной силе чугунного ядра катапульты. Играть с ним нормально могли только драконы в драконьем виде, но ирбис не понимал, чем отличаются двуногие от четырехлапых. Для него все они были одной стаей, ото всех здесь пахло огнем и металлом, выросшего в неволе кота этот запах не пугал, Хранители пропитывались им от своих Избранников. Редкие чужаки пахли иначе, но только первые несколько дней. Потом тоже становились частью стаи. Правда, в посольские коридоры ирбиса почти не пускали - стражи уже научились отваживать наглого кошака. И поэтому он просился играть со всей мощью нерастраченной энергии. Горах отмахнулся от него ногой, успев отдернуть ее в волоске от лязгнувших клыков, зарылся в одеяла и прижал к себе еще сонного Ирса. И на попытки выкопать его не реагировал. Пушку пришлось уходить из пещеры советника, огорченно размахивая хвостом. Впрочем, ему сразу же попался какой-то молодой дракончик, с которым они вместе клубком улетели в коридоры играть. - М-м-м, где ты был? - Ирс подкопался под бок дракону. - Дела-а-а, - зевнул Горах, - неприятные, но необходимые. - А больше не улетишь? - Не сегодня, милый, крылья отвалились еще где-то над Иммалентой, - Горах фыркнул, зарылся носом в волосы менестреля, докапываясь до его шеи, поцеловал под ухом. Изменения во внешности он отследил, но был не против. Остренькие ушки полуальва было приятно ласкать. И они так забавно вздрагивали, а еще эта заостренная верхушка так и манила попробовать ее губами. - За такие ушки я альву спасибо скажу, - прошептал дракон, облизнувшись. Ирс сонно зевнул. - М-м-м? Горах осторожно сомкнул зубы на мочке, потом, так же легко покусывая, добрался до кончика раковины, втянул его в рот. Ирс был счастливый, теплый, и мурлыкал. И сам лез ласкаться к своей сказке. В процессе он проснулся, а вот дракона, не спавшего день и ночь, укатал. Горах уснул прежде, чем эхо его довольного рыка улеглось. - Ска-а-азка, - Ирс радостно обнял его, стиснул и нехотя вылез из кровати, пора была идти завтракать и на урок.