Господин Инквизитор

Молли лежала, свернувшись калачиком на узкой кровати, боясь закрыть сухие воспаленные глаза. Плакать уже не было сил, мягкий полумрак манил забыться сном, но она знала, как только она сомкнет глаза, пытка повторится вновь. Свет, яркий мучительный свет, сжигающий сетчатку, наполнял маленькую камеру. Она забилась под кровать, прижимая к лицу ладони, но это плохо помогало. Молли, тяжело дыша ртом, боролась с подступившей тошнотой, зная, что это не самое страшное, вскоре за слепящим ужасом начнется... Дикий, истошный крик ребенка, сливающийся с волчьим воем. Гнусные чавкающие звуки и предсмертное хрипение, которые объединялись в жуткую симфонию (6). Молли исторгла наружу скромную вечернюю трапезу. Отодвинувшись к противоположному концу ложа, она сидела, уткнувшись в колени, закрыв голову руками... Девушка с тревогой осознала, что она все-таки прикрыла веки. С замиранием сердца она ждала повторения истязания, но ничего не происходило. «Они дают мне возможность отдохнуть, значит - завтра допрос. Что они еще хотят услышать? Почему им просто не убить меня?" – устало подумала Молли, перед тем как погрузиться в темные воды беспокойного сна. Отрывки образов, воспоминаний, мыслей, таких пустых и ненужных. Вот интернат, где жили такие же прокаженные, как Хупер. Строгий контроль, казенная одежда и гнет осознания, что они родились виновными в преступлении, которое никогда не совершат. Сколько их погибло от болезней и отчаяния? Но не Молли, она дала себе слово, что выберется из той могилы. А для этого ей нужно было быть умной и хитрой. Говорить то, что от неё хотят услышать, делать то, что ей следует, и ждать. И она выжила, но оказалась в совершенно незнакомом мире. В мире, где обыкновенные люди живут семьями, растят детей, ходят на работу. Этелни Джонс. Он был совсем другим, не таким как инквизиторы в приюте. Высокий, мощный, с седыми до белизны волосами. «Не хочешь ли ты чаю, Молли?» - девушка всхлипнула во сне. Да, именно так он спросил в их первую встречу. И корка бездушного льда, сковывающая её сердце, дала трещину. Она потянулась к нему, подобно бродячей кошке, которая ластится к любому, кто был хоть немного добр с ней. После выхода из приюта ей полагался скромный капитал, как и любому брошенному ребенку. Инквизиция тщательно хранила свои тайны, ни в одном официальном документе не было сказано, что она состоит на учете, как латентная ведьма. Ей только было нужно являться с частотой один раз в неделю к своему куратору. Он научил её жить нормальной жизнью: готовить самую простую еду, относить грязную одежду в прачечную, оплачивать коммунальные услуги. Джонс стал для неё почти отцом. Но девушка всегда помнила, кем на самом деле он являлся... Воином Света. Когда Молли дрожа сказала, что мечтает стать врачом, Этелни помрачнел, и поднявшись с кресла обитого потертой рыжей тканью, направился к окну. Он задумчиво поднес зажигалку к не прикуренной сигарете и с наслаждением затянулся. - Не стоит этого делать, Молли, - раздался его звучный голос, - будут одни проблемы. Существует список специальностей, доступ к которым таким как ты ограничен. Врачевание в их числе. - Этелни, но ты говорил, что во мне колдовства меньше, чем в твоих старых башмаках, - пыталась шутить девушка, - с такими способностями как у меня нет ни малейшего шанса инициироваться. Инквизитор Джонс обернулся, грустно посмотрев на девушку. - Шанс остается всегда, даже ничтожно малый. В этом я однажды убедился. - Мужчина потер левую кисть, на которой недоставало трех пальцев. - Смирись, будь умнее, проживешь дольше! Но вода камень точит, он сдался через полгода. Со скрипом отворилась массивная дверь в камеру. Вошли двое охранников и пухлая невысокая женщина с обветренным красным лицом – вольнонаемная инквизиции. - Вставай, что развалилась на кровати, как принцесса, не заставляй господ ждать, - с явным деревенским акцентом сказала надсмотрщица. Молли поднялась, и как можно быстрее натянув на себя темно-серое платье заключенной, обувшись в стоптанные туфли, подошла к конвоирам. Девушку привели по цепи подвальных переходов в странное помещение. Это была гигантская ванная комната с высокими стенами, облицованными светло-розовым кафелем. Из одной стены на уровне чуть повыше её роста торчали широкие головки допотопного душа, только кранов нигде не было видно. У противоположной стены располагались, как посчитала Молли, что-то вроде маленьких бассейнов с закрытыми металлическими ставнями, об истинном предназначении которых она старалась не думать. Раздевшись под пристальными взглядами конвоиров, Хупер встала под душ. Её окатило ледяной водой, но она стерпела, крепко сжав зубы. Её всегда поражало, с какой неприкрытой ненавистью к ней относились кухарка приюта, воспитательницы, а точнее любая наемная работница инквизиции. Как будто только самим фактом своего существования она портила жизнь этим женщинам. Выбравшись из-под струй воды, она натянула на влажное тело протянутое ей платье. Такое же убогое из грубой шерсти, но чистое, без неприятного запаха немытой несколько дней женщины. - Её кормили сегодня? – один из охранников обратился к надсмотрщице. - Вот еще, что б она опять облевала свою одежду? Я не нанималась стирать ведьмину блевотину. - Сегодня её допрашивает инквизитор, родственник важной шишки из столицы, - он понизил голос. - Тогда тем более нашу принцессу не стоит кормить! – женщина расхохоталась, показав отсутствие верхнего левого клыка. – Если только ты не хочешь, чтобы она сделала это прямо на балахон приезжего сэра! - Попридержи свой мерзкий язык! Иначе я покопаюсь в твоей родословной с пристрастием! – мужчина прищурил глаза. – Пошли, - приказал он Молли. «Еще один допрос. Что они хотят от меня услышать, я рассказала все, что знаю», - в голове от голода и усталости путались мысли. Хупер завели в просторную прямоугольную комнату без окон, со стенами, окрашенных черной краской, да с небольшим количеством хромированных светильников, дающих неестественное голубоватое освещение. В глубине, под алым крестом, стоял стол инквизитора, ведущего допрос. Протокол требовал присутствия двух свидетелей, роль которых обычно исполняли охранник и секретарь. Когда её допрашивал старший инквизитор Андерсон, здесь находился еще оператор с камерой. Но сейчас в комнате никого не было. Девушку усадили на простой деревянный стул, стоящий в центре. - Вы можете идти, - раздался низкий голос с легкой хрипотцой. - Но, сэр… Это невозможно! Протокол... - растеряно начал конвоир. - У вас есть сомнения в моей компетентности? - прервал его высокий мужчина, возникший из неосвещенного угла. - Нет, - охранник опустил глаза, пытаясь скрыть начавшееся раздражение. «Не хватало бы, чтобы «родственничек» пожаловался! Если этому психу хочется одному вести допрос ведьмы, то сам на рожон лезет!» - решил он, но вслух, перед тем как выйти, сказал совсем другое: - Как вам угодно, я буду за дверью. Молли сидела на стуле, смотря на пол. В поле зрения появились мужские ноги в узких черных брюках и в начищенных до блеска мягких кожаных туфлях. Он встал так близко, что она ощутила аромат его дорогого парфюма и тепло крепкого мужского тела. Животный страх, прорываясь сквозь безразличие к своей судьбе, захватил Хупер, заставляя сердце бешено колотиться. Инквизитор сжал маленький подбородок, силой заставляя девушку поднять голову. Она чувствовала, как незнакомец, склонившись, разглядывает её. Из глаз побежали предательские слезы, но Молли не подняла взгляда. А он продолжал смотреть, слегка повернув её лицо к лампе и водя кончиком указательного пальца по бледной женской щеке, следуя мокрой дорожке. Это была почти ласка, извращенная ласка её палача. Никогда ни один мужчина не дотрагивался до Молли так интимно и бережно. Она в смятении подняла покрасневшие глаза, встречаясь с острым светло-голубым взглядом темноволосого инквизитора со странным лицом, напоминающим маску из-за обилия теней в этой комнате. Мужчина опустил руку, и подойдя к столу, нажал на кнопку коммутатора: - Чашку некрепкого черного чая с двумя ложечками сахара и печенье, пожалуйста. Все тот же охранник зашел в помещение, неся поднос. Ставя его на стол, он с удивлением отметил, что ведьма сидела в слезах. Чужак добился за пять минут того, чего не мог достичь истероид (7) Андерсон своими многочасовыми допросами. Шерлок выдвинул стул секретаря и поставил его у стола, напротив своего кресла. - Садись, - он указал на свободное место. Девушка не шелохнулась. Вздохнув, он в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, и крепко схватив её за локоть, поволок к столу, усаживая на стул с витиеватой спинкой. Теперь они сидели напротив друг друга. Холмс придвинул чашку чая к Молли. Тот был такой ароматный и вкусный, но Хупер руку бы отдала за дающий бодрость крепкий кофе. - Учитывая твое состояние, избыток кофеина сыграл бы злую шутку с восприятием действительности. Молли заворожено взглянула на инквизитора, который сидел, откинувшись в кожаном кресле, казалось, глубоко погрузившись в свои мысли. Она поднесла печенье ко рту. Оно было восхитительно: овсяное, с кусочками шоколада. Быстро съев три, Хупер потянула руку к четвертому, но блюдо проворно было убрано в стол. - Что ты видела, перед тем как потеряла сознание? - мужчина застыл со сложенными в домик длинными пальцами. - Меня повесят? – выпалила Молли. - Это наиболее вероятный вариант, - глаза инквизитора насмешливо блеснули, но через миг лицо воина Света стало вновь беспристрастным. «Он издевается надо мной!» - горечь сжала горло с новой силой. - Шевели своими застывшими извилинами, отвечай на заданный вопрос. Пойми, дуреха, от твоего ответа зависит, увидишь ли ты завтра восход солнца или нет! - Значит, Вы мне верите? Что я никого не убивала? - с надеждой спросила Хупер. - Одной веры недостаточно, чтобы доказать твою невиновность, мне нужны факты! - фыркнул мужчина. - Давай, вспоминай, что ты видела, слышала, осязала, перед тем как потеряла сознание. - У меня сильно болела голова, - девушка нахмурила лоб, погружаясь в свои воспоминания. День последней пятницы сентября прошел спокойно до невозможности. Только две естественные смерти и два кратких отчета. На Молли еще висел ежемесячный отчет, но заниматься им сегодня из-за головной боли не было ни сил, ни желания. Завтра очередная встреча с Тобиасом Грегсоном - её новым куратором, назначенным после смерти Этелни. Хупер почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. - Молли, - патологоанатома окликнула пожилая вахтерша, - что с тобой милая? - Ничего, миссис Лоуренс, просто плохо себя чувствую, - устало ответила девушка. - Голова болит? - участливо спросила пожилая женщина. - Выпей обезболивающее. - Я классический сапожник без сапог, миссис Лоуренс, - грустно улыбнулась Молли, - свои таблетки закончились, а искать у кого-то в этой огромной больнице... - У меня есть кетонал, если он тебе подойдет, - вахтерша начала рыться в своей дешевой сумке. - Таблетки были в блистере или в баночке? – из задумчивости Хупер вывел низкий голос инквизитора. - В баночке, точно в баночке, - девушка удивленно посмотрела на мужчину, стоящего рядом. Она даже не заметила, как он встал и обошел стол. - Продолжай, Молли. До конца рабочего дня оставалась целых три часа. Кетонал не только не помог, боль в голове стала просто нестерпимой, пульсировала, подобно созревающему нарыву. У Хупер пересохло во рту, и она направилась к кулеру с водой. Каждый шаг отдавал звоном в ушах. - Да, звон был такой, как будто сотни маленьких насекомых носилось рядом, - Хупер показалось, что это должно иметь какое-то важное значение, но инквизитор только пожал плечами. В кулере не было воды. Тихо чертыхнувшись, Молли хотела направиться в соседнее помещение, как вдруг стены покачнулись. - Как часто у тебя бывают проблемы с восприятием? - Раньше редко, но после смерти Этелни это стало случаться все чаще, - девушка решила рассказать ему всю правду. - Новому куратору об этом докладывала? - Шерлок убедился в близости, которая существовала между ведьмой и умершим инквизитором. - Нет, - Хупер отрицательно покачала головой, - я же не самоубийца. - Что было дальше? - Ничего. Я упала на пол и потеряла сознание. Но... Девушка лежала на холодном кафельном полу резекционной, пытаясь сфокусироваться на каком-либо предмете, но тщетно, все расплывалось и тонуло в свете, который размыл контуры и очертания. Последнее, за что успел зацепиться её угасающий взгляд была черная лакированная остроносая женская туфелька. (6)Пытка бессонницей - в Англии при допросах «ведьм» не применялись жуткие пытки, распространенные в это время в Европе. К примеру, немцы вовсю практиковали дыбу и подогреваемый на огне железный стул, тогда как в Англии предпочитали пытку бессонницей. Вот она, британская добропорядочность во всем, даже в добывании признания! (7) Истероид - лицо с истерическим расстройством личности, характеризующееся неиссякающей потребностью в получении внимания, неустойчивой самооценкой, переоценкой значимости, наигранным поведением и др. В тексте данный термин используется скорее как ругательство. Как часто в своей жизни мы вешаем подобные ярлыки на ненавистных нам людей.