Господин Инквизитор

Он давно уже не читал, глубоко уйдя в свои мысли. Перед глазами были лишь пожелтевшие страницы древнего фолианта, хрупкие, ломкие, грозящие рассыпаться в пыль под нажимом длинных пальцев. Тлен, бренность, прописные «истины», которые сейчас бесполезны, они лишь сор для его разума. Никаких ответов на мучащий вопрос. Пробуждение ведьмы... Что пошло не так? Шерлок, захлопнув книгу, выключил свет в помещении и хотел направиться спать наверх, в свою спальню, которой он пользовался все реже и реже. Не то что бы близость комнаты девушки смущала Холмса, он и прежде большую часть ночей проводил в своей лаборатории, засыпая на узкой кушетке, если его одолевал сон, но сегодня адепт Света почувствовал себя настолько разбитым, что ему просто была необходима нормальная постель. Молния сверкнула в окне гостиной. Хлынул дождь, потоками обрушившись с ночного неба. Струи воды нещадно молотили по стеклам, и Шерлок, внутренне чертыхнувшись, предчувствовал, что его мечты нормально выспаться сегодня так и останутся несбыточными. Стрела небесного света лишь на мгновение осветила пространство за окном, но острый взгляд голубых глаз инквизитора заметил белую фигурку во тьме. Холмс выбежал на улицу, даже не надев пальто. Ноги в дорогих ботинках утопали при каждом шаге по щиколотку в земляной жиже, а пиджак в миг намокший, неприятной тяжестью давил на плечи. Она стояла около старого высохшего маленького фонтана, причуды прадеда Шерлока, давно не функционирующего, но остающегося как бесполезное напоминание о высокородности семьи инквизитора. Молли была абсолютно обнажена. Светлая кожа странно блестела, как будто единственным источником света в этом водном хаосе была только она, её хрупкое тело. Хупер, слегка раскачиваясь, обнимала себя руками, смотря куда-то вдаль, будто не замечая присутствие Холмса. Он стянул пиджак, собираясь укрыть девушку, но эту нелепую попытку остановил смех. Низкий, глубокий, чувственный смех. Кровь зашумела в висках. Ведьма насмехалась над ним! Над его неуклюжестью, над его желанием прикрыть женскую наготу мокрой одеждой. Стиснув зубы, он крепко схватил за острое плечико, намереваясь, если потребуется, силой отвести Молли домой. Но прикоснувшись к обнаженной коже, Холмс почувствовал, что его пронзило желание. Шерлок уже не понимал, толи он сам толкнул девушку прямо на влажную землю, толи упал, увлекаемый кольцом рук, обхватившим его шею. Мужчина жадно целовал губы Молли, а она изгибаясь на встречу инквизитору, бесстыдно прижимала свои бедра к его паху. Освободив свою плоть, он резко вошел в лоно, совершая глубокие упоительные толчки. Хупер хрипло застонала и, подставляя свое лицо струям воды, двигала бедрами навстречу его фрикциям. Ни с одной женщиной Шерлок не испытывал подобного. Сливаясь с ламией, ощущая, как её ногти впиваются в плечи, а ноги крепко обхватывают его талию, он чувствовал, как сила, подобная огненному пламени бурлит внутри, распространяясь с током крови в каждую клетку. Необычайное ощущение полного единения с женщиной охватило Холмса. Мир вокруг перестал существовать. Земля, дождь, деревья, старый фонтан, все исчезло, потонуло, растворяясь в экстазе, навсегда запечатлев в его памяти лишь её лицо. Тонкие губы были полуприкрыты. Чуть вздернутый носик, красивые скулы, высокий лоб... Шерлок ласково провел пальцами по сияющей словно молочный жемчуг щеке, отводя влажную прядь, казавшихся почти темными волос за маленькое ухо. Молли открыла глаза. Белков не было, лишь черная радужка на черном. На него взирала сама Тьма. Бывший воин Света резко пробудился. Протерев глаза, он увидел полку, заваленную флаконами и неубранные вчера со стола пробирки с реактивами - обычный антураж его домашней лаборатории. Но все было настолько реальным! Шерлок помнил холод капель дождя, запах влажной земли смешанный с томным мускусом желания, вкус ... Молли Хупер и свой страх, когда Тьма заглянула в его душу. И сколько разум не твердил, что вчера, устав, он просто уснул в маленькой комнате, примыкавшей к гостиной, что все эти ведения лишь результат причудливого переосмысления насущной проблемы помноженное на хроническую усталость и некоторые физиологические потребности, от которых он так долго отмахивался, его тело верило в события вчерашней ночи. *** Молли слегка тронула губы алой помадой и, взглянув на себя в зеркало, решилась нанести еще один слой. «Немного ярко, но в тон платью. А оно простого фасона, так что не должно быть вульгарно», - девушка прихорашивалась, приглаживая волосы, пытаясь собрать их в идеальный хвостик. Но сегодня её пальцы дрожали и прическа получалась из рук вон плохо. Наконец, тихо вздохнув, она решила оставить волосы распущенными. «Столько хлопот из-за нескольких секунд», - Хупер, вспоминая, как темноволосый инквизитор смотрит на неё, бросило в жар. Те краткие мгновения, которых хватает только для того, чтобы мысленно досчитать до трех, когда взгляд его светлых глаз охватывает всю её, от макушки до подошв туфлей, заставляя ускоренно биться сердечко. Она была подобно девочке-подростку, чья чувственная сторона только пробуждалась, делая неуклюжие попытки понравиться взрослому мужчине. Хупер открыла дверь и вошла в комнату. Она приветливо поздоровалась с адептом Света, и помня, что сегодня он не завтракал, спросила – не принести ли ему кофе с сэндвичем. - С чего ты взяла, Молли, что мне что-то требуется? От тебя? – Холмс, пребывая явно не в духе, присел на краешек стола, напряженно скрестив руки на груди. – Я в состоянии сам о себе позаботится! Мне не нужна ни нянька, ни сиделка! - Я просто... - девушка осеклась, почувствовав, как сжалось от обиды горло. - Что просто, Молли? - Это ... как дружеская услуга, - Хупер всеми силами пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Густые брови инквизитора сомкнулись на переносице. - По-дружески значит? – с издевкой произнес мужчина. – Вы забываетесь, мисс Хупер. Хотя... Можешь принести мне чашечку кофе. И сотри помаду, она делает узкие губы еще тоньше. Твои попытки очаровать меня просто смешны! Молли ушла, хлопнув дверью, и, зайдя на кухню, уселась за дубовый стол. Адепт света и ранее бывал резок, но никогда так обидно не отзывался об её внешности. И так прямо, покраснев, призналась себе Молли, не указывал на её женские ужимки. - Что, Шерлок сегодня не с той ноги встал? Не обращай внимание, с ним это частенько бывает! – Миссис Хадсон, проверив как всходит тесто в кастрюле, накрыла её крышкой, повернулась к девушке. – И не расстраивайся, он к тебе хорошо относится. Молли хмыкнула. - Не веришь? Он же тебе отвечает, - пожилая женщина присела рядом с ламией. – Думаешь, я не понимаю, что Шерлок иной раз «отключает» звук, когда я говорю? А с тобой он разговаривает. - Марта, почему он такой? - Они все такие, уж поверь мне. Его отец тоже казался неприступным вычурным засранцем, пока не скинул с себя балахон. - Миссис Хадсон, вы были любовницей отца Шерлока? – Хупер почувствовала, как от смущения раскраснелось не только лицо, но и шея. - Конечно, как и все экономки до меня – матери Майкрофта и Шерлока. Девушка удивленно распахнула глаза, шокированная услышанным. - Поверь, Артур был не так уж плох. Руку никогда не подымал в отличие от моего бывшего муженька, упокой бог его грешную душу, дарил подарки, кроме того зарплату платил... Мне было 35 лет, когда он увидел меня убирающую в номере. Тогда я работала горничной в «The Savoy». Никогда не забуду взгляд его голубых глаз, который скользил по моей фигуре, будто сжечь меня хотел. У Шерлока его глаза, ну может еще и овал лица. А так он мало напоминает отца, впрочем, как и его брат. Что-то в этом есть, некая высшая справедливость, о которой прожужжали уши святые отцы - в том, что дети у старшего инквизитора Лондона похожи на своих матерей. Какую бы ты битву не вел с женской сутью, она всегда одерживает вверх. Молли пораженно молчала. - Это была страсть, такая страсть, девочка моя, что мне стало плевать, кто обо мне что подумает. - А ваш муж, Марта? - Я тогда проходила как соучастница по делу об организации наркокартеля, так как имела несчастье выйти замуж за неудачливого дилера. Мистера Хадсона осудили и вздернули на виселице, выяснилось, что в молодости он убил кого-то в пьяной драке, а в отношении меня Артур все замял и привез сюда. Майкрофт уже был на последнем курсе в семинарии, а Шерлок... Артур сказал, что никто и не требует, чтобы я стала ему матерью. «Ребенок должен быть умыт, накормлен и одет в чистую одежду» - вот его слова. Шерлок проводил здесь только каникулы, а детей подходящего ему возраста в округе не было. Он был молчаливый, замкнутый, нескладный мальчик, но ко мне относился хорошо... Он тебе нравится, Молли? Девушка предпочла не отвечать на этот вопрос, опустив глаза, в замешательстве поглаживая шерстку Тоби, который улегся на её коленях. - Только будет лучше, если это все останется в тебе. Ты ламия, пусть даже неинициированная и никогда не сможешь стать его экономкой, а ничего другого Холмсы предложить не могут. Хупер принесла на подносе чашку чая с молоком и булочку с маком. Инквизитор принял поздний завтрак, коротко кивнув девушке. Быстро покончив со своей скромной трапезой, бывший воин Света вернулся к эксперименту. Смотря в окуляры микроскопа, он как ни в чем не бывало обратился к Молли: - Определи кислотность образца. Все несколько часов, что она провела в лаборатории, мужчина искал хоть какие-то знаки, свидетельствующие об изменениях. Но ни внешность - Молли стерла помаду и собрала волосы, ни поведение девушки не отличались от ставшими ему привычным за эти два месяца. Она все та же, а если смотреть в лицо правде, то еще слабее, чем когда Шерлок увидел её в первый раз в комнате для допросов. Только зачатки магических способностей на уровне интуиции. Всего лишь смутное предчувствие опасности или удачный поиск завалявшейся вещи по сравнению с большинством людей. За такое и один бал по шкале МХ не присвоишь. Он даже рискнул подсунуть ей амулет. - Молли, на полке в гостиной где стоит «Молот ведьм», ведь ты, конечно, хорошо знаешь где находиться эта книга, – Холмс с неким удовлетворением отметил, как вспыхнули щеки девушки, – лежит коробка от конфет, принеси мне её. Хупер выполнила просьбу, положив на стол инквизитору картонную коробку с нарисованными на ней цветами. Шерлок на мгновение представил, как изменилась бы лощеная физиономия Майкрофта, если бы тот увидел столь пренебрежительное отношение бывшего адепта Света к магическому артефакту. Раскопки дохристианского могильника в прошлом году, древний амулет, вплетенный в волосы давно умершей шаманки. Сейчас же практически бесполезная вещица, только остаточный заряд от былого могущества, лишь тестер для таких как эта ламия. - Достань содержимое и положи сюда, - совершенно игнорируя факт, что коробка находится в нескольких сантиметрах от его правой руки, инквизитор продолжал делать записи в своем ежедневнике. Девушка слегка улыбнулась. Такая просьба из уст человека, который совсем недавно кричал, что не нуждается ни в няньке, ни в сиделке, свидетельствовала о совершенно противоположном. Она достала совершенно обычный серый речной камешек с дырочкой внутри. Дырявый камень, но Молли знала и другое название - «Ведьмин камень»(24). Хупер обвела пальцем отверстие. Холодный, но словно отзываясь на её прикосновение - стремительно теплел. Девушке показалось, что он слегка вибрирует. Нехотя, она вложила камень в ладонь война Света. - Спасибо, Молли. На сегодня твоя помощь больше не потребуется. Поздно вечером, раздеваясь в своей спальне на верху, Холмс думал о девушке. Конечно, он был взрослым человеком и с изрядной долью скепсиса относился к донесениям о сношениях с Суккубом или Инкубом(25). В большинстве случаев это были болезненные сексуальные фантазии, навеянные препаратами «расширяющими» сознание или банальный адюльтер, самым необычным в котором являлась способность любовника незаметно выскользнуть через окно. Могла ли Молли навести на него чары? Вызвать видение? Ночной дождь в начале декабря, соитие на сырой земле, которая по утрам обычно припорошена снегом, глаза Тьмы, смотрящей на него? Любовная пагуба, возбуждаемая образами, подымающимися из хранилища человеческих восприятий. Могло ли это быть затемнением его рассудка посредством наведения чар? С её то способностями?! Святой Фома в своих размышлениях об природе дьявольских внушений так далек от азов современной психологии. Но даже он отмечал, что дьявол вводит в искушения, пользуясь людскими предрасположениями. А тело жаждет похоти... Маленькая женщина, слишком сдержанная и осторожная. Хотя он видел, как метали молнии темные глаза и упрямо сжимались губы стоило ему только хорошенько её разозлить. Симпатичная, но чересчур обычная, не обладающая ослепительной красотой и не умеющая преподнести свои достоинства в выигрышным свете. Детское кокетство, а не флирт взрослой женщины. Хотел ли он её? Шерлок забрался под тонкую простыню. Очень долго у него никого не было. Секса, женского тела, соприкасающегося с его кожей, томной влажности и приятной опустошенности, следующей после разрядки. Чувственная сторона отношений с противоположным полом никогда не была для него тайной. Инквизиция не делала из секса табу, помня, что запретный плод так сладок. Ограничения распространялись лишь на чрезмерности и альковные связи внутри церкви. Шлюхи... Как любил говорить Андерсон, его ненавистный сокурсник по семинарии - не сыскать женщину «чище», чем жрицу любви. В этих словах была доля истины, ведь Инквизиция осуществляла контроль над выдачей «желтых» билетов(26), а без них могло идти речи о легальности такого бизнеса. Но уже после нескольких опробованных им, вся прелесть новизны пропала, а чуть позже, на медицинском факультете пришло понимание, что пьяная сокурсница вкладывает в это дело куда больше страсти, чем профессионалка из элитного борделя. Удовлетворив свой интерес, Холмс вынужден был признать, что лишенное ореола таинственности это действие приедалось и даже кажущее разнообразие поз было лишь вариациями нескольких основных. Он был разочарован. Мог ли человек быть изгнан из садов Эдема только из-за возможности несколько минут барахтаться на чужом теле? Чушь! Свои потребности можно было удовлетворить и без помощи другого человека. Но все же являясь мужчиной, он был уязвим. Случай с Ирен Адлер подтверждал это. Через два года после инцидента в комнате для допросов, Шерлок увидел эту женщину в холле дорогого отеля. Он был в Лондоне как частное лицо, ведь даже у бывшего инквизитора могли быть дела, связанные с денежными вопросами. Ирен шла под руку с импозантным пожилым миллионером итальянцем и выглядела весьма величественно в своем белоснежном платье-футляре. Холмс кивнул в знак приветствия, а мисс Адлер кокетливо улыбнувшись, слегка наклонила голову, давая понять, что он узнан. Вечером консьерж доставил ему письмо, хранящее аромат восточного парфюма отправителя. «Ужин в 19.00 в моем номере. И.А» Но у Шерлока была назначена встреча с братом. Вернувшись поздно ночью, не зажигая света в комнате, он почувствовал, что в его номере находится посторонний. Но ощутив слабый аромат пачулей, бывший адепт Света успокоился и, подойдя к прикроватной тумбочке, щелкнул по выключателю торшера, стоящего на ней. Черный шелк волос разметался на простынях. Она лежала обнаженной. Нежные холмики грудей ритмично приподнимались при дыхании. Скинув пиджак, Холмс устало присел на кровать, ослабляя галстук. Нежные женские руки легли на его плечи, а длинные пальцы слегка царапали материал рубашки, подбираясь к маленьким пуговичкам. - Что вы здесь делаете, Ирен? - Я пригласила вас на ужин, господин инквизитор, - алые губы шептали, обдавая теплым дыханием ухо. – Вы не смогли прийти... А я не люблю, когда кто-то остается голодным. - Вынужден отклонить ваше предложение. Не имею привычки есть столь поздно, - он высвободился из кольца тонких рук и, встав, отошел к окну. Женщина не делала попыток одеться, а соблазнительно изогнувшись, тряхнула длинными черными волосами. Странно, но он ничего не чувствовал, его разум и тело были абсолютно спокойны. Никакого влечения, как будто весь интерес к этой женщине развеялся подобно сигаретному дыму, оставив на память лишь горькое послевкусие. «Я нашел, что женщина горче смерти, она – петля охотника. Её сердце – тенета, а её руки – оковы. Кто угождает богу, тот её избегает. Грешник же будет ею уловлен» (27) – вспомнилось изречение Экклезиаста. - Прощайте, мисс Адлер. Передайте привет миссис Нортон, вашей компаньонке, – Шерлок вышел из номера. Больше они не встречались. (24) Камни с естественными отверстиями. Другие названия - «Куриный бог» (иногда «собачий бог» или Боглаз), в Европе эти камни также называются яйца змеи. Подобные камни встречаются по всему миру, еще с древних времен их использовали как амулеты защиты у многих народов мира. Происхождение отверстия в подобных камнях приписывается в первую очередь проточной воде, речной или морской. Это одна из причин, почему эти камни считают очень сильными защитными амулетами – камни сохранили энергию точившей их в течении сотен лет воды. Другие легенды говорят, что камень змеи потому и называется так, что происходит от головы змеи или от того что змеи скрутились в глубок и склеились насмерть, а затем окаменели. Такой камень у всех народов считался очень счастливым камнем, а человек нашедший удачливым. (25) Суккуб или Суккубус (от лат. succuba «шлюха», succubare «подстилка» от sub- «под, ниже» и cubāre «лежать, покоиться») — в средневековых легендах — демон в женском обличии, посещающая ночью молодых мужчин и вызывающая у них сладострастные сны. Часто описывается как молодая привлекательная женщина, однако, имеющая когтистые ступни и, иногда, перепончатые крылья. Соответственно, Инкуб (инкубон, инкубониус, лат. incubus, от incubare, «возлежать сверху») — распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами. (26) Жёлтый билет — жёлтого цвета документ, альтернативный паспорту, который в Российской империи давал право легально заниматься проституцией. Ничего лучше не придумала. (27) Изречение из Книги Экклезиаста. Екклесиаст (др.-евр. qohelet — «Проповедующий в собрании») — памятник древнееврейской афористической литературы, датируемый IV или III вв. до н. э. Возник в среде профессиональных книжников. Автор остался неизвестен и ведется от лица царя Соломона. Вообще говоря, обычай приписывать сборники афоризмов «мудрым» царям былого искони существовал в древнеегипетской литературе и из нее перешел в древнееврейскую. Но здесь перед нами другое: автор не просто надписывает над своей книгой имя Соломона, но по-настоящему «входит в образ» великолепнейшего из царей Иудеи, вводя неоднозначное сопряжение двух планов —исповедально-личного и легендарно-исторического. Традиционный образ Соломона взят как обобщающая парадигма для внутреннего жизненного опыта. Основной мотив Экклезиаста — бесполезность попыток всесторонне охватить жизнь, подчинить ее себе на практике или исчерпать ее мыслью. Суета сует, — сказал Экклезиаст, — суета сует и все — суета.