Не моё имя

Clint Mansell & Kronos Quartet - Ghost Of A Future Lost Kan R. Gao, feat. Laura Shigihara - Having Lived Если присмотреться к правой руке Питера, к месту, выше сигаретных ожогов, выше локтя на пол-ладони, можно увидеть тонкую светлую полоску, опоясывающую его руку. След той жизни, когда Пэн был героиновым наркоманом. Когда он отсасывал в туалетах старым извращенцам. Не самое плохое время, на самом деле. Когда его звали Томом. Да, наверное, всё это случилось именно тогда. Однажды он понял, что у них нет надежды. Мэри сидит на ступеньке лестницы, расчистив себе место от разбитых бутылок. Каждая из этих стеклянных капель, лежащих на грязном, липком полу, отражает в себе ангела. Мэри шестнадцать, но она выглядит едва ли на тринадцать. Она в миленьком белом платьице, с большим бантом на груди, её золотистые волосы заплетены в косички. Мэри устала. У Мэри фингал под правым глазом, разбитый нос и синяки на запястьях. Том говорит: - Как дела, бэйб? - опирается спиной о дверь в квартиру Эрика и выпускает вверх струйку сигаретного дыма. - Дай сигарету. Когда Том протягивает ей пачку, он замечает сорванный ноготь на безымянном пальце, опухшем и синем. - Твои снова ширнулись и кайфуют? Этот вопрос из риторических. То что занимает всё время родителей Мэри - поиск денег на оплату дозы, поиск дозы и кайф. Мэри спрашивает: - Есть травка? - и вытирает кровь, текущую из носа, подолом платья. - Конечно. У Тома всегда есть, ты ж знаешь. Том достаёт из кармана самокрутку, мятую и грязную. Мэри привычно прячет сигарету за ухом. - Что нового? Знаешь, ты увёл у мамочки клиента. - Того старого толстого пидора? Да по нему видно было, что... - Сколько он заплатил? Радужки Мэри почти не видно за зрачками. Том даже знать не хочет, под чем она. Он просто выдыхает дым и передаёт ей самокрутку. А она снова вытирает кровь из носа уже совсем красным подолом. - Ты меня любишь? - жалобно скулит она где-то через полчаса. Всегда с ней так. Как накурится, сразу начинает ныть о любви и чувствах. Говорит, что выйдет замуж за Тома, ей только вырасти надо. Причина того, что Том сейчас с ней - Мэри чистая. Несмотря ни на что. Ну, возможно, ещё к этому примешивается то, что в квартире Эрика сидит, собственно, сам Эрик. И у него голяк. Закинуться совершенно нечем. Как обычно, к вечеру совсем ничего не осталось. Перила под ладонями осыпаются тошнотно-зелёной краской. Если вы не забыли, Том - мудак. Поэтому он говорит: - Да, бэйб. Я люблю тебя. А Мэри рассказывает о том, что сегодня приходил соцработник, именно поэтому она вырядилась, как дура. Говорит, что он, видимо, новенький. Смеётся, вспоминая то, что ему ещё не похрен. Рассказывает о клиенте, для которого мамочка попросила оставить это платье. А потом, резко, без всякого перехода, начинает плакать. Так плачут только проститутки, почти что кровью, оставаясь при этом доступно красивыми. По-блядски-дешёвыми. - Давай уедем отсюда? - серым, усталым голосом просит она. Она старая совсем, эта девочка с хриплым голосом. Когда она встаёт, Том видит, что платье у неё красное от крови ещё и сзади. Том не спрашивает. Он говорит приподнятым тоном: - Я есть хочу! Тот продавец, который на тебя запал, сегодня работает? Тебе переодеться надо, бэйб. Пока она обжимается с Эмилио в подсобке, Том ворует несколько шоколадок со стенда и ему совсем не стыдно. Когда Мэри возвращается, поправляя шортики, Эмилио даёт им по пакету печенья и бутылке сока. А когда Том спрашивает у Мэри: - Сестрёнка, ты как? - фальшиво-заботливым тоном, Эмилио даёт ещё и бутылку дрянного вина. *** - Маленький мальчик и большой герой был убит, - Киллиан вздыхает, переворачивает страницу, затем поднимает глаза. - Для того, чтобы рассказ был трогательней, я должен был умереть. Питер кривит губы. Это скорее гримаса отчаяния, а не улыбка. Питер смотрит на книгу, лежащую на коленях Крюка со смесью страха и обреченности. - Это хорошая история, - говорит пират. - Очень хорошая. О храбром мальчике, верящем во что-то. - Ты так думаешь? Питер снова закашливается. Говорит, что хочет поспать. Заворачивается в одеяло, как в кокон. Крюк выходит из его спальни. Здоровается с Эммой, только что вернувшейся домой. Делает вид, что не замечает вишнёвый след помады в уголке её губ. - Куриный бульон, наверное, нужно будет подогреть, - замечает она, когда пират суёт нос в кастрюлю, стоящую на плите. - А мне бы что поесть? - улыбается он. - Посмотри в холодильнике, - задумчиво отзывается Эмма, садясь за стол. - Тааак, - Крюк роется, достаёт какой-то пакет. - Написано "Блинчики быстрого приготовления". - Кинь в микроволновку. - Как думаешь, ты сможешь найти человека? Мэри, в семидесятых ей было двенадцать. Кажется, Эмме за что-то стыдно. Она как-то подозрительно прячет глаза и облизывает губы. - Да подожди ты, нужно из пакета вынуть. Что за Мэри? - Знакомая Пэна. Он... чувствует вину за то, что не смог о ней позаботиться. Эмма берёт тарелку, выкладывает на неё блинчики, протискивается мимо Киллиана к микроволновке. - Почему мы это делаем? - обнаружив, что они стоят всего в паре сантиметров друг от друга, шёпотом спрашивает Эмма. - Почему мы всё время влюбляемся не в тех? - Не знаю, принцесса. Наверное, потому что это любовь. Она не подчиняется законам и правилам. Любовь это... любовь. Киллиан заправляет прядку волос ей за ухо. Приближается к её лицу. - Я правильно понял, что это её помада? - тихо говорит, обдавая её хмельным дыханием. А Эмма улыбается. - Только не говори моим родителям, ладно? Они с ума сойдут, если узнают про меня с Региной. Я была весьма удивлена, когда, шарясь в Википедии, узнала, что Нил Кэссиди является реальным историческим персонажем. Что именно он, практически, олицетворял эпоху битников, "потерянное поколение" пятидесятых. Я подумала, что тем, кто не знает, будет интересно то, что Бэй носит имя реального человека.