Не моё имя

Ólafur Arnalds - A Stutter (feat. Arnor Dan) Питер - испуганный взгляд, драные чёрные джинсы, сигарета за ухом. Недоверие в каждом жесте. Киллиан ободряюще хлопает его по плечу, говоря как бы "всё хорошо". Что-то вроде - "тебе нечего бояться". Или "я прямо тут, за дверью". - Можешь оставить дверь открытой, если тебе хочется, - говорит Арчи. Честно говоря, он немного беспокоится, потому что таких клиентов у него никогда не было. Питер, конечно же, делает всё с точностью до наоборот. Машет Крюку рукой и захлопывает дверь перед его носом. - Как мне тебя звать? Сверчок? Или доктор Хоппер? - нервно улыбается Питер, засунув руки в карманы толстовки. На первый взгляд он кажется обычным проблемным подростком, которых в мире миллионы. Но Арчи знает, что это лишь искусная маска, одна из многих. - Арчи, если тебе удобно. Садись. Питер с независимым видом усаживается на диван, закидывает ногу на ногу. Говорит как бы "я не понимаю, зачем я здесь". - Можно я закурю, Ар-р-рчи? - Пэн задумчиво обкатывает имя на языке, обсасывает его со всех сторон, скалится. - Пожалуйста, - Арчи пододвигает пепельницу к краю стола. Арчи разрабатывает стратегию разговора. Пэн прикуривает, явно рисуясь, пускает вверх колечки дыма изо рта, сложенного в удивлённое "О". - Нет, серьёзно, ты что, меня не помнишь? - спустя десять колечек спрашивает Питер. Понго возмущённо чихает и трёт лапой нос. - Конечно, с тех пор много времени прошло, но, чёрт, я думал, что... - Погоди-погоди! - Хоппер поправляет очки нервным жестом. - Когда именно мы встречались? - В том мире ещё, ну, чёрт, ты не помнишь? Твои родители тогда ещё охренеть как поругались, а ты сидел на улице, а я... Нет, правда? Арчи озадаченно улыбается, морщит лоб, усиленно вспоминая. Стратегия рассыпается как карточный домик. Всё, что он помнит из своего детства - ругань родителей, вечные дожди, постоянный голод и какое-то лихорадочное, горячечное желание разбогатеть. На самом деле, он считает, что всё, что было до того, как он стал сверчком, как его заколдовала фея, абсолютно неважно. Что это был немного затянутый пролог. Вступление длинной и доброй истории. - Я встречался с очень многими людьми. Но тебя я запомнил, Ар-рчи. Ты, сверчок, был таким милым, застенчивым, очень голодным малышом, так что я тогда всучил тебе полбуханки хлеба... - Питер ожесточённо вжимает окурок в пепельницу. - Хотя сам к тому моменту уже несколько дней не жрал. Арчи отходит к окну, открывает форточку, впуская в комнату морозную, стылую осень. Не оборачивается. Спина у него прямая-прямая. - Пастух? - тихо спрашивает Сверчок, боясь, что голос может сорваться. - Ага. - Расскажи мне сказку, - уже совсем шёпотом. *** - Расскажи мне сказку, - просит рыжий мальчуган в очках. Лицо у него до ужаса наивное и доброе. Пастух как-то странно улыбается, откидывается назад, опирается на руки. Они сидят на берегу реки, протекающей возле деревни, на вязком мокром песке, пахнущем чем-то тревожным и терпким. - Давным-давно, далеко-далеко... а, всё равно ведь совру. Арчи, скажи, чего ты хочешь от жизни? Мальчик озадаченно хмурит лоб, подбирает коленки к груди. - Не знаю, пастух. Наверное, чтобы нам не надо было больше ездить по дорогам. Чтобы мама с папой перестали ругаться, - он умолкает, ковыряет засохшую царапинку на колене. - Я хочу... быть честным человеком. Да. Больше никого не обманывать. - Это хорошее желание, малыш, - Питер лениво щурится, смотрит вверх, в яркую синеву неба, - Давай я расскажу тебе об одном человеке, который жил давным-давно, в другом мире. Он был глухим музыкантом, да, и так бывает. *** Питер говорит о прошлом. О местах, в которых он бывал, о жизнях, которые он прожил. Говорит и говорит, перемежая полные какой-то глухой, отчаянной усталости слова бесконечными вопросами. "Я ведь старался?" "Пусть это было неправильно, но что мне оставалось?" "Скажи, у тебя на руках кто-нибудь умирал?" Ко второму часу сигареты у него заканчиваются, но Пэн, разгорячённый рассказом, не обращает на это внимания. Арчи слушает. - Понимаешь, сверчок, самое страшное в этом то, что я не уверен, что это - не сон. Мне кажется, что я в любой момент могу проснуться в ночлежке, встать, отряхнуться и отправиться на поиски новой дозы. Ты просто не понимаешь, уже столько раз со мной бывало такое. Мне снилось, что я вырвался, что всё кончилось, что всё теперь будет хорошо. *** В "Кроличьей Норе" Феликс становится завсегдатаем. Братается с барменом, играет в бильярд, изучает обстановку цепким, холодным взглядом. - На самом деле... Пэн сам ушёл из дома. Сам выбрал путь того, кто будет помогать сиротам. Все решения он принимал сам. И с Тенью столковался по единственной причине, которая их объединяла. Дети. Не знаю почему, ему очень важно знать, что он полезен. Что он помогает, что он дал им жизнь, - Феликс мрачно ухмыляется, - Пусть и кривую-косую, но, всё же, жизнь. Говорит он уже очень долго. Но его собеседник, Джимини Крикет, он же - психотерапевт с двадцативосьмилетним стажем работы, внимательно его слушает и проставляет уже третью кружку светлого. Феликс чешет щёку с невнятной приязнью во взгляде, мол, "так и быть, тебя я не убью", осматривает Арчи. - Ты хороший парень, Арчи. Не помнишь, наверное, но ты ночами частенько гулял по Неверлэнду. - Да? - Арчи озадаченно чешет затылок, смущённо улыбаясь. - Дети, в основном, не помнят. Только если они... Если им плохо, в смысле, очень, очень плохо, - Феликс вдруг как-то сминается, сжимает кружку так крепко, что костяшки белеют. Затравленно смотрит на Сверчка. Сейчас, именно в это мгновение, он показывает настоящего себя. И сквозь множество прожитых лет проглядывает худой нервный мальчишка, совсем маленький ещё, не видевший толком жизни, - Мне ведь шестнадцать. Это... это крайний порог. Я повесился, знаешь. На рубашке. Понял, что дальше будет только хуже, что... Феликс зябко передёргивает плечами, в два глотка допивает пиво, с грохотом ставит кружку на стол и сухо смеётся. Арчи никак не может сложить два плюс два. Он знает о Феликсе достаточно, чтобы составить о нём мнение, чтобы представить себя на его месте, но, почему-то, ничего не выходит. Парень натянуто, вымученно улыбается. Говорит: - Все мы переломанные, Арчи. Покорёженные веками. А Пэн... Ему досталось больше всех. Мне кажется, что... Его сможет исцелить только надежда. Феликс прикрывает глаза, клонится вперёд, так, что почти касается носом гладкой поверхности стола. - Проблема в том, что надежды не существует. Арчи молчит. Арчи, пожалуй, впервые за всю свою жизнь, не знает, что можно сказать. На языке горчат невыплаканные слёзы. Да, наверное, это из-за них Феликс не может спать уже неделю. - Скажи, Крикет, зачем всё это? - Феликс вглядывается в лицо мужчины, ищет там что-то, может быть, смысл жизни. Или понимание. А, может быть, что-то совсем другое, он сам не знает, - Зачем они спасли нас? Все вы... неужели вы верите в добро? - Конечно, Феликс. Конечно же мы верим. Иначе... зачем бы мы жили? Я верю в то, что каждый человек может измениться к лучшему, что всегда есть надежда, что, в конце-концов, добро всегда побеждает. - Нет... я имею в виду... добро, оно, вообще, есть? Питер говорит, что... - Феликс уже заметно пьян, у него блестят глаза и замедляется речь. - Питер говорит, что нет добра и зла. Есть люди. И они действуют именно так, как выгодно. *** Мэри Элизабет Джонсон. Также известная на улице как "Цветочек", подруга парня, известного как "Том". 1955-1980. Завет нового века: люди умирают.