Не моё имя

Alt-J - intro (первый фем в моей жизни, так что извините) За весь день Питер едва ли сказал пару слов. Он странно задумчив сегодня, в этот морозный день, когда хорошо сидеть дома с чашкой горячего чая, завернувшись в одеяло. Они на пляже. Вместе с пиратом, конечно же. Питер вертит между пальцами куриный камень, выдыхает пар, смотрит вверх. Киллиан ковыряет носком сапога холодный, твёрдый песок. - ...Иногда всё, что остаётся - дорога под ногами и небо над головой, - Питер как-то очень по-взрослому улыбается. - Я понял это очень давно, когда мать выставила меня из дома. Иногда всё, что было до определённого момента, опадает ненужной шелухой, осыпается осенней листвой под твоими ногами. Но не нужно этого бояться. Прошлое прошлому. Я забыл это... давно. - Прошлое прошлому... - Крюк тоже теперь смотрит вверх, на едва заметный отблеск самой первой звезды, лишь намёк на неё в медленно темнеющем небе. - Ты сможешь его отпустить? - Не знаю, пират... не знаю, - Питер зябко ёжится, прячет ладони в карманах пальто. - Я думал, что смогу, но всё слишком... слишком. - Пойдём где-нибудь погреемся. *** Эмма стучит в дверь. Нервно вздыхает, вытирает мгновенно вспотевшие ладони о джинсы. Убеждает себя, что всё нормально. Дверь открывается. Чёрта с два. Регина - королева. Царица Савская, с идеальной осанкой и белоснежной улыбкой. Даже без королевства, без короны и короля, словно в самой себе она содержит то самое, что заставляет поклоняться ей. Будто она не человек вовсе. Эмма тонет. Каждый жест этих безукоризненных рук, словно специально созданных для колец и браслетов, уносит всё беспокойство Эммы, волнение по поводу того, что это, в общем-то, неправильно, что нельзя так долго держать их отношения в секрете. Почти каждый вечер проходит по одной и той же схеме: вино, конечно же, красное, ужин, конечно же, потрясающе вкусный, и плавное перемещение в спальню. Когда Регина резко прижимает Эмму к стене прямо у двери, раздвигает коленом её ноги, пробирается руками под футболку, Эмма думает, что немного разнообразия, пожалуй, не так уж плохо. В глазах королевы просьба - "Дай мне почувствовать что-то настоящее", или, может быть, "Я не могу больше оставаться одна". Эмма осторожно отзывается на ласки, почти что не отвечая на поцелуй, которым Регина терзает её губы. В объятиях королевы сейчас больше страха, чем нежности, лихорадочное желание получить всё и сразу, почувствовать что-то реальное. - Я не могу так больше, - шепчет Регина, в то время как джинсы Эммы летят куда-то в сторону. - Я так тебя хочу. *** - Всё дело в воспоминаниях. В том, как они действуют, - Питер греет пальцы о горячие бока чашки с кофе. - Всё это в моей голове, и никуда от этого не сбежать. Киллиан криво улыбается, чешет бровь концом крюка. Тайком подливает в свой кофе рома из фляжки. Пьёт. - Что ты так смотришь? - фыркает Пэн. - Сам же спросил, почему мне так плохо. Как бы ты это ни отрицал, как бы ты ни старался убедить всех вокруг, и меня в том числе, я не тот, кем ты меня считаешь. Я не в порядке. И никогда не буду. - Не надо, Питер, - Киллиан тянется к его рукам, но Пэн вскакивает, кривя губы. - Успокойся. - Я слишком сумасшедший для того, чтобы быть спокойным, - тихим, мерным голосом выговаривает Питер, с трудом выталкивая слова из себя. - Не начинай. Не отталкивай меня. - Разве ты не видишь? Ущерб уже нанесён. Я уже сломан. Питера трясёт. Он сжимает виски ладонями, смотрит так жалобно-жалобно. А потом резко разворачивается и идёт к выходу. *** - Что это было? - едва ворочая языком, лениво щурится Эмма. - Что на тебя нашло? - Спи. То беспокойство, волнение, огнём горевшее в глазах Регины, теперь напоминает о себе лишь почти погасшим страхом в её голосе. - Спи, любимая. Эмма, уже провалившаяся в сон, благородно не слышит последнего слова. Регина смотрит на неё с нежностью и грустью человека, знающего, что для злодеев не бывает хэппи эндов. *** - Гаврош! - Киллиан хватает Питера за плечо, догнав его уже на лестнице, ведущей в кафе. - Всё дело в Мэри, верно? Гаврош падает на колени. - Я обещал, что у неё будет хорошая жизнь. Обещал, - голос предательски срывается. Дальше он продолжает уже шёпотом, не обращая внимания на слёзы. - Обещал, что она вырастет и будет счастлива. Обещал, что... Дальше он говорить уже просто не может. Киллиан обнимает его, гладит по спине, пережидая тот момент, когда колючий ком в горле исчезнет. Он должен быть сильным. Для Гавроша. *** - Да, сегодня он останется здесь, - говорит Руби в телефон, показывая Киллиану пальцами "ОК". - Да, знаешь, бабуля подумала, что слишком поздно уже туда-сюда ходить. Нет-нет, никаких сложностей. Да, Белоснежка, пока. Вот и всё. - Спасибо огромное. Руби опасливо оглядывается на моющую посуду бабушку, достаёт что-то из кармана и вкладывает это в ладонь пирата. - Сильно не шумите, - шепчет она, улыбаясь. *** - Мне приснилось, что это всё было сном. Что заклинание не сработало, что мы все жили в Зачарованном Лесу, ты была самой красивой принцессой, и ненавидела злобную ведьму Регину, прячущуюся высоко в горах. Мне снилось, что Генри никогда не было, потому что принцесса... потому что ты никогда не встречалась с Бэлфайером. Мне снилось, что меня никто не любил. А потом я проснулась. Здесь, в этом огромном пустом доме, совсем одна... Регина встаёт со смятой кровати, тихо, на цыпочках, идёт к креслу, на котором висит халат, и выходит из спальни, притворив за собой дверь. Как только она выходит, Эмма открывает глаза. *** Позже Питер очень долго смеялся, узнав, что презерватив Крюку дала Руби.