Взаимовыгода

Дни летели как сумасшедшие. Утром Изая садился за ноутбук, а я отправлялся на пляж. Обедали вместе. После обеда блоха опять зависал в интернете, а я смотрел телевизор или читал. Зато вечером мы вдвоем отправлялись гулять по острову, и каждая такая прогулка заканчивалась в номере страстным сексом. Просто идиллия. Если бы не то обстоятельство, что Орихара постоянно говорил о своей скорой кончине. — Шизу-чан, я завещал тебе квартиру и перевел все средства на твой счет, — как-то за завтраком сообщил блоха, отчего я поперхнулся чаем. — Почему мне? — Осторожно спросил я. — А кому еще? — Усмехнулся Изая. — Родственников у меня нет, друзей нет. — У тебя есть родители, — напомнил я. — Они от меня отказались. — За все это время ты даже не пытался связаться с ними. Может быть, они тебя простили, и все не так плохо, как кажется, — начал я. К слову, я каждый день пытался вразумить блоху, убедить его отказаться от своей Вальгаллы, но успехов мои действия не имели. — Вы помиритесь и… — И что? Опять ты за свое, — разозлился Орихара. — Я их не простил. И вообще, я давно все решил, твои попытки переубедить меня выглядят смешно и жалко! — Это ты жалок, Изая! — Вскипел я. — Возомнил себе, хрен знает что! Валькирия! Рай! Ты просто придурок! А еще жуткий эгоист, думаешь только о себе, тебе плевать на тех, кому ты нужен! — А что, разве здесь такие имеются? — Орихара поднял бровь и демонстративно посмотрел по сторонам. — Ты нужен мне, — тихо сказал я, чувствуя, как весь гнев сходит на нет, и остается только жгучее отчаянье и чувство собственного бессилия. — Ой, да брось, Шизу-чан, — Изая нервно рассмеялся. — Найдешь себе другую задницу, чтобы трахать. — А может, мне не нужна другая? — Так же тихо ответил я. — Твоя сентиментальность сейчас совершенно ни к чему. Открою тебе секрет: незаменимых людей не бывает. Ты скоро забудешь обо мне и найдешь себе кого-нибудь другого, более подходящего. Ты неплохой человек, но у нас бы с тобой все равно ничего не вышло, — ровным голосом сказал Изая, глядя куда-то в окно. Я удивленно посмотрел на блоху. Раньше мы никогда не говорили о том, как называется все то, что происходит между нами. Но, наверное, это следует определять как секс без обязательств. На самом деле, в глубине души я задумывался о том, что было бы с нами дальше, если бы Изая отказался от своего ужасного плана. Встречались бы мы иногда, чтобы потрахаться, при этом не брезгуя партнерами на стороне? Или мы бы могли стать нормальной парой и хранить верность друг другу? А потом мы бы съехались и стали жить вместе? Что он чувствует по отношению ко мне? Если вообще у него есть какие-то чувства. Что касается меня, то я… скажем, он мне очень симпатичен, хоть и бесит часто. — Это еще почему? — Потому что мы не подходим друг другу, — невозмутимо ответил Изая, вставая из-за стола. — А, по-моему, очень даже подходим! — Я схватил блоху, развернул его к себе и, глядя прямо в наглые глаза, заговорил. — Я монстр, ты своего рода тоже, потому что тебя так же ненавидят и боятся. Поэтому мы оба одиноки. Но мы с тобой не боимся друг друга. Хоть ты меня и бесишь, но я не могу сказать, что ненавижу тебя, по крайней мере, теперь. Ты потерял сестер, я потерял брата. В наших сердцах живет боль утраты близких людей. Да даже в постели каждый из нас может быть самим собой безо всякого опасения, потому что ты – чертов мазохист, раз тебе нравится, когда я прокусываю твою кожу до крови и оставляю на тебе огромные синяки, и мне не причиняют никакого дискомфорта твои царапины от ножа, а только сильнее заводят. Так почему бы тебе не оставить свои идиотские мысли о смерти? Тогда все может измениться к лучшему, мы можем попробовать жить как все нормальные люди. Вместе мы со всем справимся. Я закончил и перевел дыхание, не отрывая взгляд от насмешливых глаз блохи. — Оя, я и не думал, что ты настолько сентиментален. Все это, конечно, очень мило, но глупо. А теперь извини, Шизу-чан, мне надо работать, — с этими словами блоха выскользнул из моих рук и пошел в гостиную. — Лживая сука! — Я заорал, снова приходя в бешенство от того, что он в очередной раз надо мной насмехается, и метнул ему в след кухонный стол, на котором мирно покоились остатки завтрака. Изая увернулся, схватил ноутбук и побежал к двери. — Куда?! — Взревел я, кидаясь следом. — Подальше от тебя, где тихо, спокойно и можно работать! — Орихара хлопнул дверью прямо перед моим носом. Первым желанием было сразу снести ее нахрен с петель, но потом я передумал. Зачем? Блоху мне уже не догнать, а даже если я его и догоню, то что дальше? Я ему уже все сказал, а он лишь посмеялся. Ну и пошел он! Хочет сдохнуть – флаг ему в руки! Я пошел в спальню и упал на кровать. В душе было пусто. Нашарив в кармане сигареты и зажигалку, я закурил, не заботясь о том, куда будет падать пепел. Значит, вот так, да? Значит, ему совсем на тебя плевать, Шизуо. Ну, а что ты хотел? Может быть, для тебя это больше, чем просто секс, а для блохи это всего лишь затянувшийся одноразовый перетрах. Я закурил вторую сигарету. Раз ничего не взаимно, то я не в праве распоряжаться судьбой Изаи. Видимо, мне остается только принять его смерть как данное. Я собрался и пошел на пляж, надеясь на то, что вода успокоит меня и развеет тоску. Только мои надежды не оправдались. *** Когда я вернулся с пляжа, на котором был дольше обычного, Орихары в номере не было. Не пришел он и к ужину. Я был слишком зол на него и слишком подавлен, чтобы звонить и узнавать, когда он соизволит явиться, поэтому, поужинав в гордом одиночестве, я лег на диван и включил телевизор. Шли местные новости. Я лежал и курил уже, наверное, пятидесятую за день сигарету и сильно не слушал. Потом вдруг диктор начала говорить что-то о специальном репортаже из столицы, и я сосредоточил все внимание на экране. В Токио, Икебукуро, район Тошима, творился кошмар. Каждый день происходили стычки различных банд и группировок, по дюжине в день, нередко вооруженные. В ходе таких стычек пара человек было убито, очень многие попали в больницу с серьезными травмами. Это похоже на настоящую войну. По непонятной причине полиция бездействует. Жители района в ужасе. Икебукуро охватили страх, сумятица, неразбериха. Что будет дальше? Никто не знает, страшно даже предположить. — Дальше будет только хуже, — невесело усмехнулся я. — Но уже скоро все закончится. Вдруг ожил телефон. Вздрогнув от неожиданности, я достал мобильник, думая, что наверняка звонит блоха, но глянув на дисплей, понял, что ошибся. Шинра. С ним мне сейчас хотелось разговаривать меньше всего. Я чертыхнулся, но все-таки принял вызов. — Хейваджима. — Шизуо, привет. Можно мне сейчас зайти? — Куда? — К тебе, куда еще. — Ты сейчас на Окинаве? — Причем тут Окинава? — Удивился друг. Я ненадолго впал в ступор, потом вспомнил, что я ведь не сказал Шинре, что уезжаю. Вот дерьмо! — Эм, Шинра, я сейчас не дома. — А где? — Вот на этой самой Окинаве. — Что ты там делаешь?! — Закричал друг, видимо, пребывая в величайшем изумлении. — Мы здесь с Орихарой. — Вы нашли дуллахан? — Сразу же спросил Шинра. — Нет. Шинра, послушай, я не могу тебе сказать, почему мы здесь, но я обещаю, что через несколько дней ты все узнаешь. Зачем ты хотел зайти? У тебя что-то случилось? На том конце послышался глубокий вздох. — Нет, ничего, просто поговорить хотел. Тут кошмар творится. — Я знаю. Из новостей. Но скоро все закончится. — Хотелось бы верить, — угрюмо пробормотал друг. — Ладно, жду твоего возвращения и объяснений. Я нажал на отбой и подумал, как же мне все-таки повезло с другом. Он не стал задавать лишних вопросов, не стал ни в чем упрекать. Шинра замечательный. Тем временем по телевизору началась какая-то мыльная бурда, а блоха по-прежнему не появился. Ну и хрен с ним. Я бездумно пялился в экран и сам не заметил, как уснул. *** Проснулся я от того, что мою шею старательно вылизывали, а пах массировали. Вернулся, значит, сученыш. Я резко сел, стряхивая блоху на пол. — Шизу-чан, если хочешь переместиться в спальню, так бы и сказал, — деланно обиженно протянул блоха, смотря на меня снизу вверх. — Где ты был? — Сухо спросил я. — Гулял. — Целый день? — Мне нужно было побыть в одиночестве, — ответил Изая, облизывая губы, специально провоцируя меня. — Отлично, мне тоже надо побыть одному, — я пошел в душ, стараясь игнорировать появившуюся после умелого массажа эрекцию. — Ммм, Шизу-чан хочет сегодня в душе. Я согласен! — Орихара поскакал за мной. — Нет, ты не понял, Изая-кун, — зловеще прорычал я, останавливаясь на пороге ванной. — Сегодня я тебя не хочу. Я все еще был зол на него. — Правда? А вот твой дружок говорит обратное, — ехидно прошептал блоха, вжимаясь в меня бедрами и начиная двигать ими, имитируя секс. Я глухо застонал и попытался отцепить от себя информатора. — Я же сказал нет! — А что, если я скажу тебе, что сегодня наша последняя совместная ночь? Может, ты тогда передумаешь? — Проговорил блоха, влажно целуя за ухом и прикусывая мочку. — Последняя? — Растерянно повторил я. — Почему? Мы же послезавтра улетаем? — Уже нет, — тихо смеясь, ответил Изая, сильно кусая мою шею и быстро зализывая укус. — Все движется немного быстрей, чем я предполагал. Завтра нам надо быть в Икебукуро, так как уже послезавтра нас ждет финальная битва, свершение твоей мести и полет моей души в Вальгаллу, — Орихара безумно рассмеялся, но смех его быстро оборвался, и Изая стал серьезным. — Прости меня, Шизу-чан. Я долго размышлял над тем, что ты сказал мне утром. Пожалуй, у нас действительно могло что-нибудь, да получиться. Но уже слишком поздно. Война в самом разгаре, дуллахан уже мчится за мной, потому что я герой, Шизу-чан. А герои редко остаются в живых, зато их ждут разные почести в раю. Я не передумал. Ты же знаешь, я трус, и я не могу побороть эту трусость, Шизуо. Я вздрогнул. Слышать свое имя без унизительного уменьшительного суффикса из уст блохи было более чем странно и очень непривычно. Изая, настоящий Изая, в котором не было ни тени притворства, смотрел на меня совершенно серьезно, а я молча смотрел в ответ. Все, что я сейчас скажу, не будет иметь никакого значения. Чувство обреченности сдавило грудную клетку, стало больно дышать. Но «у нас действительно могло что-нибудь, да получиться» как заведенное вертелось в голове. Значит ли это, что я для блохи был не просто развлечением? Дергаю Изаю на себя, заталкивая его в ванную и захлопывая дверь. Буквально сдираю с него одежду, одновременно пытаясь не отрываться от его губ. Выходит чертовски плохо, поэтому блоха отпихивает меня и сам избавляется от тряпок. Я не трачу время зря и тоже раздеваюсь. Запихиваю блоху в душевую и прижимаю спиной к стенке, одной рукой блуждаю по его телу, а второй пытаюсь настроить нормальную температуру воды. Пока не могу добиться в этом успеха, и из крана течет обжигающе ледяная вода, ледяная, как мое сердце, как пустота в душе. Изая тихо матерится и помогает мне справиться с вентилем. Укусив блоху за ключицу, я резко разворачиваю его лицом к стене, так, что он едва успевает выставить вперед руки, и начинаю остервенело покрывать поцелуями и укусами каждый миллиметр его тела: шею, плечи, торчащие лопатки. Одной рукой глажу живот, второй обхватываю его член и медленно двигаю, срывая с губ блохи хриплые стоны. Я так сильно хочу его. Всего, без остатка, навсегда со мной. Но это невозможно. Это наша последняя ночь. Наш последний раз. Последний… И в этот последний раз хочется доставить блохе несравненное удовольствие. Плевать на гордость, самоуважение, принципы. Плевать на все. Я заставляю Изаю шире расставить ноги и чуть-чуть прогнуться в спине. Смачиваю слюной палец, так как смазка благополучно осталась в спальне, а идти за ней сейчас равносильно смерти. Аккуратно ввожу его и сгибаю, нащупывая заветный бугорок. Добавляю второй, третий. Орихара протяжно стонет и подается бедрами назад, но я вытаскиваю пальцы, получая недовольный вздох. — Тише, — усмехаюсь я, опускаясь на колени. Я пару раз обвожу языком вокруг тугого колечка мышц, сначала нерешительно, а потом все смелее. Блоха задыхается и судорожно цепляется пальцами за гладкую стенку кабинки. Я, довольный его реакцией, проникаю внутрь. Пока я трахаю его языком, Изая царапает запотевшее стекло и скулит, показывая насколько ему нравятся такие ласки. Отстраняюсь и сразу заменяю язык членом, одним рывком входя на полную длину. Блоха вскрикивает и дергается в моих руках. Немного подождав и дав ему привыкнуть, я начинаю быстро двигаться. — Сильнее, — стонет Изая и тянется к своему возбуждению. Я не даю ему коснуться себя, завожу обе руки у него над головой, крепко сжимая их своей. — Шизу-чан, — хнычет блоха, тщетно пытаясь освободить руки. — Подожди, — я даю ему звонкий шлепок по заднице, отчего его стоны становятся громче. Я уже на пределе. Перед глазами плывут разноцветные круги, мир вообще сделался слишком радужным и неустойчивым. Последний раз толкнувшись, я с низким рыком кончаю. Оргазм выходит таким сильным и ярким, что на несколько секунд свет меркнет, взрываясь фейерверками, а все звуки растворяются, оглушая тишиной. Выхожу из Изаи и разворачиваю его к себе. — Шизу-чан, — умоляюще шепчут губы. Отпускаю его руки и снова опускаюсь перед ним на колени. Обхватывая член у основания, осторожно беру его в рот, стараясь принять как можно глубже. Обвожу головку, играю с уздечкой, пытаясь убрать зубы, чтобы не причинить блохе боли. У меня абсолютно нет никакого опыта, но Изае, похоже, нравится. Запрокинув голову, он тихо стонет. Позволяю его рукам лечь мне на голову и задать нужный темп. — Я больше не могу, — шепчет блоха, пытаясь отодвинуть меня. Но в моих планах этого нет, и попытки Изаи с треском проваливаются. — Шизу-чаааан, — информатор громко стонет и изливается мне в рот. Проглатываю все до единой капли и отстраняюсь. Блоха, мелко дрожа, скатывается по стенке. Я сажусь рядом. — Шизу-чан, я даже и не надеялся, — спустя пару минут начинает Изая в своей привычной манере. — Ты меня так напоследок порадовать решил? — Просто заткнись, — бросаю я. Сейчас у меня нет сил на его язвительные комментарии. Кажется, сил у меня нет вообще ни на что. Как будто после оргазма Изаи их все кто-то выкачал. Это был самый лучший секс в моей жизни. Оказывается, доставлять своему партнеру неземное удовольствие, чуть ли не приятней, чем самому получать его. Вдруг блоха обнимает меня и совершенно искренне шепчет куда-то в шею: — Спасибо. Мне никогда еще не было так хорошо. Обнимаю его в ответ и тяжело вздыхаю. Я готов делать все это каждую долбаную ночь, лишь бы этот чертов информатор передумал умирать. Больно осознавать, что это был последний раз, которому больше не суждено никогда повториться. Я совершенно разбит и абсолютно опустошен. — Шизу-чан, давай мыться, — тихо шепчет Изая, вставая. Я смотрю на него мутным взглядом. Такой красивый и такой родной. Треклятый информатор, когда ты успел мне стать родным?! — Шизу-чан, все хорошо? — Обеспокоенно спрашивает. С усилием киваю и с не меньшим поднимаюсь. — Нам завтра рано вставать, давай мыться и спать, — повторяет Изая, доставая с полки шампунь. Из-за шума воды мне кажется, что его голос дрожит. — Давай, — безжизненно соглашаюсь я. А я думал, у меня будет еще одна ночь.