Бугимен

Через два дня Фея собралась на Северный Полюс, в очередной раз помогать Северянину с подарками. Стараясь не показывать, что нервничает, она все время о чем-то размышляла. Строила планы, как объяснить все друзьям, как подвести их к мысли о том, что Кромешник вернулся в мир. И о том, какую роль она сама сыграла в этой истории. – Я скоро вернусь, – произнесла она с напряженной улыбкой, уже вылетая в окно. – Утром. Утром… Это означало десять часов томительного ожидания. Поначалу Кромешник оставался в комнате, но скоро сил сидеть и ждать новостей стало не хватать. Он слонялся по дворцу. Наблюдая за работой Крох, все больше нервничал: как Хранители воспримут поступок Тоффианы? Не объявят ли ее предательницей? Не причинят ли зла? О себе он в этот момент почему-то совершенно не думал. В конце концов, ему не составит труда удрать через тени, а вот Тоффи… В какой-то момент оставаться во дворце стало просто невозможно. Кромешник не выдержал. Да, это было глупо, рискованно, но ведь сегодня все Хранители в гостях у Северянина, столкнуться с ними практически невозможно, а Крохи и так знают о его возвращении. Он просто обязан был выбраться из четырех стен. Посмотреть, каким мир стал за прошедшие два года. Выбросить из головы тяжелые мысли. Тени ласково приняли его в себя, разлились потоком бесконечной черноты, а потом собрались густым маревом. Кромешник шагнул вперед, на темную улицу какого-то городка. Фонари здесь горели тускло, покачиваясь на легком ветру, свет их резкими полосами, прочерчивающими черные мазки ночной тьмы, лежал на асфальте и стенах. Вдохнув ночной воздух, он некоторое время стоял, прислушиваясь к городу. К снам людей, таким соблазнительным, манящим. Нет. Нельзя этого делать сейчас, нельзя прикасаться к ним. Он только подставит Тоффиану, помешает ее переговорам. Позже. Сейчас он лишь посмотрит на нынешних детей. Детей, забывших о нем, переставших бояться пляски теней в комнате, спокойно заглядывающих под кровать и в шкаф. Он чувствовал отсутствие веры, беспечное веселье, пришедшее на смену страху. Дети не верили в него. Ну, почти не верили. Может быть, некоторые в глубине души сомневались, но верой это все равно назвать было нельзя. Кромешник шел по темным улицам, без определенной цели, просто куда ноги вынесут. Всего два года, а как изменилась Земля… Горящих ночников почти не видно в окнах. Если кто и включает их, то скорее по привычке, а не чтобы защититься от его силы. Чужой, пустой, враждебный мир. Мир, в котором ему нет места. Он и сам не заметил, как оказался в районе залитых мягким лунным светом и сиянием частых фонарей кварталов. По обе стороны дороги стояли коттеджи с аккуратно подстриженными газонами. Где-то лаяла собака. Пронеслась по тротуару и скрылась в кустах кошка. Тихий, мирно спящий городок, идиллия. Что-то привлекло внимание, какое-то движение заставило плотнее вжаться в редкие тени, вспомнить о том, что на улицах можно запросто в этот час нарваться на золотые потоки песка. Впрочем, довольно быстро Кромешник расслабился. Источником движения была всего лишь пара детишек, один из которых сидел на подоконнике, свесив ноги в тапочках-зайчиках на улицу, а другой стоял у окна внутри комнаты. Оба малыша, не старше девяти-десяти лет, его не замечали. – А родителям ты не сказал? – сидевший на окне мальчик неловко постукивал пяткой о стену коттеджа. – Нет, – мрачно отозвался второй. – Они опять будут ворчать: сам виноват, нечего было брать игрушку в школу. – Мисс Элворд тоже жаловаться бесполезно, – первый мальчик горько вздохнул. – Крис – племянник директрисы, никто на него не будет ругаться. – Может, ему надоест быстро? – с надеждой поинтересовался тот, что стоял в комнате. – Фредди, ну ведь может ему надоесть! И он его бросит... – У себя в комнате, в углу, – мрачно отозвался Фредди. – Нет, Бобби, что попало к Крису, то, считай, пропало совсем. – Он ведь все равно не сможет играть с луноходом, пульт-то остался у меня. – Значит, быстрее засунет под кровать. Это же Крис, ты что. Он даже у совсем малявок не стесняется печенье отбирать. Где ты видел, чтобы он отжатую игрушку возвращал? Оба мальчика дружно вздохнули. Помолчали немного. – Жаль, что Бугимена не существует, – выплюнул вдруг Бобби и ударил кулачком по подоконнику. – Вот было бы здорово, если бы он взял и забрал Криса! Напугал до мокрых штанов! – Здорово, конечно, но... Мечтаем, – Фредди фыркнул. – Мы с тобой как совсем маленькие прямо. Уже и сказочки про Бугимена вспомнили. – Да знаю я, что все это страшилки для малолеток! – огрызнулся Бобби. – Как и про Санту, и про Зубную Фею... Сказки. Знаю. Но помечтать хочется. – Даже если бы не сказки, Крис бы все равно не испугался. Он слишком большой, ему уже все четырнадцать. – Угу, – Бобби повертел в руках пульт от радиоуправляемой игрушки. – Ладно, – Фредди решительно спрыгнул на улицу. – Я – домой. А то бабушка увидит, что я по улице бегаю, всыпет. До завтра, Бобби! Встретимся в автобусе. – До завтра. Фредди помахал рукой и заспешил к дому напротив, а сам Бобби положил пульт на стол, вздохнул еще раз и рухнул на кровать. – Вот было бы здорово, если бы кто-то что-то сделал с Крисом... – прошептал он в подушку. – Ужасное... Как в сказке... Хоть кто-нибудь... Не видимый мальчику Кромешник стоял в глубокой тени у окна. Кулаки сами собой сжались, в сердце вспыхнула темная ярость. Значит, не существует? Сказки для малолеток? Не боится? Это было вызовом. И вызов этот затмил логику, осторожность, опасения навредить себе и Фее. Он был словно одурманен идеей добраться до страхов этого «взрослого» Криса. А потом и наглеца Бобби, и его приятеля. Расчленить их сны, слепить из них новые кошмары, темные, злые, похожие на его мрачное будущее. – Я покажу вам, существую я или нет, – прошипел Кромешник. Найти дом Криса не составило труда. Достаточно было чуть коснуться сознания Бобби, когда тот уснул, и вся информация оказалась к его услугам. Кромешник решительно шагнул в тень, чтобы выйти из нее уже в другой комнате. Комнате подростка, заваленной дорогим барахлом: игрушками, кассетами для приставки, валявшейся на полу перед телевизором, увешанной постерами с супергероями и скалящимися монстрами. Сам Крис блаженно cпал, вытянувшись на кровати, – крепкий, высокий мальчик с коротко, почти по-армейски стрижеными волосами. Босая пятка торчит из-под одеяла. Одна рука свесилась с кровати. Кромешник огляделся. Никаких признаков присутствия Песочника. Ни золотой пыли, ни ярких отсветов за окном. Удачно. – Значит, ты не боишься, Крис? Не веришь в меня? Считаешь, что фильмы ужасов – это «прикольно»? Ну-ну. Воображай себя смельчаком, пока не столкнулся с настоящим страхом. А ты с ним столкнешься, очень скоро. Он шагнул к кровати, склонился над ней, всматриваясь в лицо спящего мальчишки, выискивая в его сознании то, что было запрятано, загнано поглубже… Страхи, мимолетные, мелочные, уже изжитые, мелькали тусклыми тенями, пока наконец из-под них не показался еще один, чернильно-черный, яркий, живой. Кромешник повел рукой, считывая образ. Исполосованная и сшитая грубыми швами, прорезающими круглое улыбающееся лицо, кукла с ножом в руке. Ожившая кукла, склоняющаяся над детской кроваткой, чтобы… Крис беспокойно заворочался во сне. Кромешник тихо рассмеялся. – О, да… Это оно. Не так уж ты и бесстрашен, Крис. И, знаешь, твоему ужасу не хватает изюминки, чтобы он стал настоящим кошмаром. Придадим-ка ему реалистичности. Он поднял руку, на ладони образовалась небольшая кучка легкого черного песка. На секунду Кромешник замешкался. Собственный страх кольнул сердце: получится ли? Не растерял ли он совсем силу за эти два года? Подчинится ли ему кошмар, или выйдет из-под контроля, едва родившись, как те черные кони, набросившиеся на него? Нет! Не думать об этом! Черный песок посыпался с ладони, заклубился над головой Криса, лег на лицо тонкой ажурной сеточкой диковинных узоров. Мальчишка поморщился, застонал. Да! Да! Вот так! Рождайся, новый кошмар нового времени!