Бугимен

Перемещаться по теням вместе с Феей было бы слишком тяжело и неудобно, так что Кромешник просто двинулся в ту же сторону, куда она полетела. Через сонный городок и дальше. Впрочем, домов через восемь Тоффиана остановилась, печально посмотрев на одно из окон. Кромешник повернулся в ту же сторону. Огонек. На последнем издыхании. Он такое видел не раз: дети по какой-то причине перестают верить слишком рано, становятся излишне взрослыми, циничными и не замечают больше чудес. Случалось такое не так чтобы очень часто, пара десятков случаев в год, но потеря веры была всегда необратима. – Хочешь посмотреть на него? Фея кивнула. – Может, я еще смогу что-то сделать. – Попробуй, – Кромешник пожал плечами. Шагнул в комнату вслед за Феей. На кровати в обнимку с потертым медвежонком сидел мальчик лет шести. Худенький, в болтающейся как на колу пижаме. Сидел и мял в руках листок, выдранный из тетради. Фея метнулась к нему, но ребенок даже не обратил на нее внимания: не увидел, слишком мало осталось веры. – Да ну… чепуха все это, мистер Тобиас, – пробормотал мальчик, обращаясь к медвежонку. – Глупости. Не сработает. Медвежонок молчал, и мальчик, положив его на подушку, еще раз посмотрел на листок. – Это все просто сказки, – в сердцах скомкав бумажку, он швырнул ее на пол, рухнул лицом в подушку. Тощие плечи вздрогнули. Ребенок плакал, а затем вдруг горячо, словно цепляясь за последнюю соломинку, забормотал: – Дом укрыла темнота, Тени пляшут тут и там. Между темных тихих спален Бродит ужасов хозяин. Из кошмаров и теней Появись, прошу, скорей, И во сне, и наяву Нынче я тебя зову!.. Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста, пусть это будет не шуткой, пусть по-настоящему... Огонек мигнул, на секунду вспыхнув ярче. Фея замерла, забыв как дышать, а потом быстро развернулась к Кромешнику. – Покажись ему! – Как, позволь узнать? Он практически потерял веру. Да и зачем? – Я прошу, покажись ему! О, Луноликий… Если надо, чтобы он обратил на тебя внимание – напугай! Только не сильно. Кромешник удивленно вскинул брови. Фея просит его напугать ребенка? Что-то новенькое. Не воспользоваться таким случаем было глупо. Он поднял руку. В узкой бледной ладони появилась горсть черного песка, которую Король Кошмаров швырнул в сторону мальчика. Тот вздрогнул, замер на секунду, поднял голову. Глаза ребенка расширились, в них заплескался ужас. Тихонько всхлипнув, мальчик отполз в угол кровати, вжался спиной в стену, заслоняясь подушкой. – Я не по пустякам! Не по пустякам! У меня правда крайний случай! Это серьезно! Фея, успевшая подобрать брошенный на пол листок и теперь рассматривавшая его при свете луны, тихо, но твердо произнесла: – Скажи ему что-нибудь, чтобы успокоился. – Что? Мальчик, видимо, решил, что вопрос задан ему, и быстро залепетал: – У меня тетя Мэй. Она очень плохая, злая, все время ругается и кричит, говорит, что я слишком много ем, что я траб... трак... Тро-гло-дит, вот. А я правда есть хочу. Мама Рейчел так не говорила. Она делала яичницу с беконом и жареную картошку, и пирог с яблоками, а тетя Мэй только покупает в супермаркете замороженные овощи и котлеты. И все время обещает запереть меня в кладовке, там пыльно и швабры, и нет места даже сесть. А еще она отдала щенка, который сам к нам прибежал, живодерам. Мама Рейчел так бы никогда не сделала. Она обещала купить собаку, когда Сью, это моя маленькая сестренка, она, когда меня забрали к тете Мэй, только ползать училась, подрастет. Мама Рейчел… Ну, она не совсем мама, моя настоящая мама сбежала в Европу с каким-то чужим дядей, а папа потом нашел маму Рейчел, и она хорошая. Она меня любит. Когда папа умер, она хотела, чтобы я с ней остался, а люди в костюмах сказали, что они с папой не поженились, и я ей никто, и забрали меня к тете Мэй. А я не хочу к тете Мэй, я хочу к маме Рейчел. Я сбегал, а полицейские меня ловили и привозили обратно. А тетя Мэй опять кричала. Мальчик перевел дух. – Мама Рейчел приезжала ко мне, говорила, что заберет меня, как только люди в костюмах подпишут ей какие-то документы, а они все не подписывают. Тетя Мэй ее увидела и опять стала ругаться. А еще она бьет меня полотенцем. Чтобы синяков не было. Не очень больно, но обидно, по попе. И от нее пахнет пивом, а от мамы Рейчел пахло вкусно, клубникой. А еще она, тетя Мэй, все время смотрит свои дурацкие телешоу. А мне не дает смотреть мультики, – губы мальчика задрожали, голос стал умоляющим. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сделай с тетей Мэй что-нибудь страшное! Забери ее куда-нибудь. Если она исчезнет, я смогу жить с мамой Рейчел… Пожалуйста… Кромешник слушал его, удивляясь все больше. Этот ребенок боялся, и одновременно смотрел на него как-то странно. С надеждой. – Помоги ему, я очень прошу, – шепнула Фея, подлетая поближе. – Напугай его тетку, нашли на нее кошмары… Что угодно! Кромешник… Отказать Тоффиане было просто немыслимо, тем более в том, чтобы кого-то напугать. Он кивнул, задумчиво посмотрел на мальчика. – Как тебя зовут? – Тони, – с готовностью выдохнул тот. – Так ты правда… – Кое-что сделаю, так и быть. Сиди здесь. И не высовывайся, пока я не позову. Тони старательно закивал, подобрал медвежонка, прижал к себе и устроился на постели поудобнее, приготовившись ждать. Кромешник в сопровождении Тоффианы вышел из комнаты. Хозяйка дома, грузная женщина с лицом, напоминающим неудачно слепленную из свечного воска маску, обнаружилась в гостиной. Сидела перед телевизором, по которому шло шоу для домохозяек. На экране как раз две такие же как она сама, побитые жизнью и частой выпивкой женщины крикливо выясняли отношения, уже готовясь перейти к более действенным, чем слова, методам решения споров. Рядом с креслом стояли две пустые и одна початая баночки пива. На столике рядом – блюдо с чипсами. Кромешник с отвращением посмотрел на «тетю Мэй», одетую в потертые халат и тапочки. Волосы ее были забраны в тощий хвостик, лицо покрыто толстым слоем крем-маски ядовито розового цвета. – Это, между прочим, ваша работа, помогать детишкам. – Мы пытались, – Тоффиана вздохнула. – Но она не слышит. Ты же видишь, непробиваема для нашей силы. А ведь когда-то была такой милой девочкой… – Ясно. Повзрослела, изменилась, перестала верить и все такое. А вот бояться не перестала, – он чуть задумался. – Я напугаю ее. До одури, до безумия. И ты не будешь жалеть и мешать мне. – Не буду, – пообещала Фея. – То, что она творит с ребенком… Это требует наказания. – Тогда отойди в сторону. Побудь там с мальчишкой, что ли. – Хорошо, – Фея поманила Кроху. – Лети домой, в зубной дворец, найди зубы приемной мамы Тони и напомни ей о нем. Пусть приедет сюда. Кроха закивала, пискнула и вылетела в окно, Тоффиана тоже отступила в холл. Кромешник проводил ее долгим взглядом, посмотрел на телеэкран (там уже ползли начальные титры новой передачи, что-то в стиле телемагазина: купи побольше ненужных вещей, поскорее, со скидкой, и получи в подарок еще один бесполезный пылесборник), а затем потянулся к сознанию клевавшей носом хозяйки дома. – Ну что же, Мэй, покажи мне свои тайные страхи… О да, вот так, замечательно. Черный песок потек с ладоней мрачно искрящимися струями, заволок пеленой телевизор, торшер, кресло и сидевшую в нем женщину...