Бугимен

Кромешник с улыбкой смотрел на мечущуюся в кресле хозяйку дома. Вот так, еще немного… – Ты не слишком увлекся? – Фея нервно теребила поясную сумку. – Мы ведь хотели не просто напугать ее, а как-то помочь Тони. Тони? Ах, да, мальчишка… Он и правда уже почти забыл, зачем начал вплетать его образ в сны Мэй. Да, пожалуй, это можно устроить. Все складывается удачно. Надо только окончательно спутать реальность и кошмар. Пусть это смешение станет вишенкой на торте ужаса. – Тони, – окликнул он. Мальчик почти сразу же возник в дверях, чуть не пройдя при этом сквозь Тоффиану. Чуть побледнел и сглотнул, глядя на тетку, оплетенную пульсирующими щупальцами тьмы. – Разбуди ее. – А тетя Мэй не будет кричать, что я… – Я сказал, разбуди ее. Тони чуть помялся и неуверенно шагнул к креслу. Протянул руку, стараясь не прикасаться к лентам черного песка, тронул спящую за плечо. Мэй вскрикнула, дернулась и распахнула полные ужаса глаза, отшатнулась, взмахнула руками. – Ты ведь голоден, не так ли? – Кромешник сладко улыбнулся. – Так попроси у нее еды. Ну? Проклятье, не стой столбом, мальчишка, делай что я говорю, если хочешь получить то, о чем просил! Тони сглотнул, покосился на Кромешника и неуверенно пробормотал: – Тетя Мэй… Я есть хочу. Черные путы сжали хозяйку дома в тисках ужаса, обвили ее тело плотнее, впились тысячей крохотных присосок и крючьев. Мэй, легко отвечая на атаку Кромешника, дернулась прочь, с отвращением и ужасом глядя на топтавшегося у кресла Тони. – Прочь! Прочь! Мальчишка замер, а затем расплылся в улыбке. – Я хочу есть! Мэй взвыла громче, бросилась прочь. Одна из тапочек свалилась с ноги и осталась лежать на ковре. Тони бежал за ней в сторону кухни, радостно повторяя: – Я хочу есть! Я голоден! Тетя Мэй! Обуреваемая страхом, не понимающая, где конец сна и начало реальности, жертва Кромешника перевернула стол, схватила с полки нож, взмахнула им. Тони остановился на безопасном расстоянии. Глаза его блестели. О, больше требовать от мальчишки, чтобы он подыграл, было не нужно. Тони вошел во вкус. Впервые тетка боялась его, убегала вместо того, чтобы кричать и бить полотенцем. – Я хочу есть! – Прочь! Не подходи ко мне, чудовище! Кромешник с улыбкой наблюдал, как Мэй дрожащими руками отодвинула щеколду задней двери, выскочила во двор, запнулась о брошенный на дорожке шланг, чуть не упала, снова взмахнула руками. Нож тускло блестел в лунном свете. С безумными криками, бессвязными, полными ужаса, тетка Тони выбежала на газон перед домом. Мальчишка шел за ней, иногда повторяя свое: «Тетя Мэй, я голоден». В соседних домах зажглись окна, на улице показались соседи. А затем перед коттеджем остановилась патрульная машина. Пока полицейские разоружали воющую что-то о каннибалах Мэй, запихивали ее в машину (черт, Рой, да от нее пивом разит за версту!) и опрашивали соседей, Тони с невинным видом стоял на крыльце, отвечая на вопросы пожатием плеч: – Я не знаю, что с тетей Мэй. Я проснулся, попросил поесть, а она стала кричать и бегать. Может, ее Бугимен напугал? Услышав про Бугимена, полицейские только улыбнулись. На лицах их явно читалось: «Ну что взять с ребенка». Кромешник наблюдал всю эту сцену из полутьмы холла через открытую нараспашку дверь. Фея порхала рядом, печально вздыхая. – Мы, кажется, договорились, что ты не будешь ее жалеть. В отличие от нас, у людей есть выбор. Она сама решила, кем ей стать в этой жизни. – Да. И я ничего не скажу. Просто… – Это твоя суть. Знаю. – Надеюсь, в больнице она хотя бы отучится пить ту гадость из баночек. Кромешник бросил на Тоффиану короткий взгляд. Ну, хоть чем-то себя успокоила. Сейчас еще вспомнит, что ее драгоценный детеныш бегает счастливый, и окончательно развеселится. И хорошо. Видеть Фею грустной было неприятно. Между тем полицейские выяснили, что больше родственников у Тони нет, переглянулись. Капитан отправил напарника звонить в службу опеки. – Собирайся, парень. Здесь тебе оставаться точно не стоит, поедешь пока с нами, а там видно будет. Может, эта твоя «мама Рейчел» объявится. Тони радостно кивнул и помчался в дом. Резко затормозил в холле, повернулся к Кромешнику. – Спасибо, спасибо, спасибо! Ее и правда забрали! Ты ведь еще придешь? Не пугать тетю Мэй, просто так, – в голосе и глазах мальчика было нечто странное, незнакомое, от чего Кромешник невольно отступил назад, поглубже в тени. Восторг и обожание. Нет, дети не должны так на него реагировать, они должны пугаться и… Приплясывавший на месте Тони не удержал равновесия, запнулся о край ковра и растянулся на полу. Фея, забыв о том, что он ее не видит, ринулась к мальчишке. Тот, впрочем, уже сел и выплюнул на ладонь выпавший зуб. – Оу, зуб выпал. – Твоя сфера, Тоффи, – Кромешник чуть отвернулся. – Вперед. – Чья? – не понял Тони. – Здесь разве кто-то еще есть? – Зубная Фея. – А разве она существует? – Присмотрись, – Кромешик кивнул в сторону Тоффианы. Тони нахмурился, прищурился, затем вытаращил глаза, стараясь разглядеть Фею в темноте холла. Тоффиана замерла, затаив дыхание. Секунда. Другая, затем взгляд мальчика на секунду расфокусировался. – Вау… А почему я ее раньше не видел? – Веры не хватало. – Значит она тоже существует? А Санта? – Ну конечно! – Фея радостно рассмеялась. – И он, и Песочник, и Пасхальный Кролик, и Джек Фрост… Мы все существуем. – А почему вы мне не помогли с тетей Мэй? – Тони насупился, встал и отступил к Кромешнику. – Я звал и просил. И маму Рейчел на Рождество, и чтобы тетя Мэй стала добрая, и чтобы она меня отдала маме… – Мы пытались. – Фея погрустнела. – Но ничего не вышло. Она не услышала нас. Тони задумался, кивнул. – Потому что это был совсем крайний случай, когда даже вы ничего не можете… А с зубом мне что делать? Положить под подушку, или ты прямо сейчас заберешь? Ведь по правилам… – Знаешь, – Фея подлетела и положила руки Тони на плечи. – Давай забудем о правилах на один раз? Тони кивнул и протянул ей на раскрытой ладони выпавший зуб. – О! Какой он очаровательный! – Тоффиана, похоже, села на свой конек, радостно вертела в пальцах зуб, пока Тони рассматривал полученную от нее монетку. – И ни одной дырочки! Просто замечательный зуб! Я буду очень его беречь. – А можно я потрачу монетку? – Ну конечно, я же для этого их и раздаю. – Здорово. Куплю Сью леденцы. Она, наверное, уже большая и сама ходит. И меня совсем забыла… Как думаешь, вспомнит? – Обязательно вспомнит. Ну, беги, тебе уже пора. И нам тоже. – Ага. И… Приходите обязательно! Тони умчался к себе в комнату и скоро вернулся уже одетый и в обнимку с медвежонком. Помахал еще раз на прощание рукой, выскочил на крыльцо и радостно завопил: – Мама Рейчел! Мама Рейчел! Навстречу ему бросилась молодая женщина в бежевой ветровке и джинсах, подхватила на руки, обняла. Тони уткнулся носом ей в плечо, взахлеб рассказывая и о злой тетке, и о встрече с Зубной Феей, и о Бугимене. Женщина кивала, хоть и не видела стоявших на крыльце духов. Все правильно, слишком взрослая. К счастливому воссоединившемуся семейству быстро подошел один из полицейских. – Это моя мама Рейчел! – радостно объявил Тони. – Я вижу. Мэм, у вас есть какие-нибудь документы? – Конечно, – та покопалась в кармане куртки и протянула права. – У меня готовы все бумаги на усыновление, может быть, раз Тони остался один… – Это не от меня зависит, вы же знаете процедуру. Обратитесь в службу опеки. – Сэр! – От машины подбежал еще один паренек в форме, бледный как мел, весь на нервах. – У нас срочный вызов. Какой-то псих угнал школьный автобус с детьми, движется по шоссе в нашу сторону. – Черт, эпидемия у них, что ли? – проворчал капитан, возвращая документы. – Вот что, мэм, я вижу, что мальчик вам не чужой, берите его и поезжайте в участок сами. Пусть даст показания. И свяжитесь со службой опеки. – Конечно, – Рейчел подхватила Тони на руки и понесла к припаркованной на другой стороне дороги машине. – Спасибо, капитан! Полицейские тоже заспешили к своей машине. Фея в сопровождении вернувшейся Крохи, радостно щебетавшей на своем языке, устремилась за ними. Кромешник только покачал головой. Ну конечно, Хранительница… Кто бы сомневался. Услышала про детишек в опасности, и рванулась на помощь, даже не подумав о том, что ничего не сможет сделать, что для нее самой это может быть опасно. Что соприкосновение с сумасшедшим ее, дуреху, убьет. Уж он-то хорошо знал таких типов, разум которых полностью поглощен их бредовыми видениями. Какие там хорошие воспоминания? Им места просто не осталось. Оставалось только одно: идти следом и не допустить, чтобы Тоффи прикоснулась к маньяку. На шоссе было шумно, несколько машин перегородили дорогу, полицейские с винтовками нервно переговаривались друг с другом и по рации – с участком. Издалека раздавался стрекот вертолета. Свет мигалок, напряженная атмосфера… А потом на соседнем холме сверкнули фары. Автобус, желтый, обляпанный грязью, несся по дороге. Следом – с десяток полицейских машин с включенными сиренами. Тоффиана взмыла в воздух. – Стой! – Кромешник едва успел схватить ее за локоть. – Пусти меня! Там дети! – Знаю. И что ты собралась делать? Напомнить им, как они играли со щенком во дворе? О, конечно, это очень поможет в сложившейся ситуации. – Я должна хоть что-то предпринять! Я же Хранитель, что бы там ни говорили ребята! – Ты ничего не можешь сделать. Мелюзге воспоминания сейчас не помогут. До безумца не достучишься, скорее прикосновение к его разуму ранит тебя. Я знаю, что говорю, поверь, Тоффи. Такие еще более непрошибаемы, чем тетка Тони. Фея поникла, закрыла лицо руками, всхлипнула. Ну что с ней делать? – Подожди, пока полицейские его скрутят, – Кромешник неловко приобнял ее за плечи. – Вот тогда и лети к детенышам. А пока что не вмешивайся. Вот, видишь, он уже затормозил. И правда, автобус, погудев несколько раз, резко остановился перед кордоном. Следовавшие сзади машины развернулись, перегораживая преступнику путь к отступлению. Секунда, две, а потом передняя дверь автобуса открылась, показался невысокий, с пивным брюшком мужчина в сползшей на ухо водительской фуражке, прикрывавшийся девочкой лет десяти-одиннадцати, белокурой, всхлипывающей от страха. Она болталась в руках маньяка как тряпичная кукла, не смея даже шевельнуться. – Назад, слышите, не подходите, иначе я пристрелю ее! – водитель приставил к подбородку живого щита пистолет. – Прочь с дороги! Освободите проезд! Думаете, я неудачник? Это вы неудачники, вы все… Я покажу вам, кто тут неудачник… С дороги, я сказал! Фея охнула, рванулась вперед. – Держись, Пиппа! Мы что-нибудь придумаем! Глупые слова. И глупо давать девчонке надежду. Кромешник покачал головой. Фея, кусая губы, повернулась к нему. О, нет… Только не снова. – Напугай его, – тихо попросила Тоффиана. – Заставь выпустить обойму в сторону от детей. Пусть стреляет в свои кошмары. Кромешник, я тебя прошу. Умоляю. Я никогда не буду возражать, если ты будешь насылать дурные сны, только останови его! – Тоффи… – Тебе ведь нужен страх. Чем страх этого сумасшедшего хуже кошмаров Мэй? – Ничем, кроме того, что он сумасшедший. Откровенно сумасшедший. Ты хоть знаешь, как устроен разум вот таких? А, что я тебе объясняю… Ты никогда не сможешь прикоснуться. Ладно. Хорошо. Напугаю. Но ты лучше отвернись. Это будет… неаппетитно выглядеть. Фея закивала, смахнула слезы и вдруг порывисто обняла его и поцеловала. Кромешник опешил, не зная, что делать. Тоффиана улыбнулась, кивнула в сторону автобуса, в котором скрылся маньяк. Кромешник неловко отстранился, сделал шаг в сторону, поминутно оглядываясь на Фею и парившую над ее плечом Кроху с разноцветными глазами, направился к автобусу. Поднялся по ступеням, смерил тяжелым взглядом размахивающего пистолетом водителя. Белокурую Пиппу тот бросил на переднее сидение, и она сжалась там в комочек, остальных детей от двери было не видно. Судя по пульсирующим сгусткам страха, пустым, рациональным, чужим для Кромешника, они лежали на полу автобуса ближе к задним сиденьям. Что же, значит, стрелять этот тип должен в лобовое стекло… – Ну что же, посмотрим, что тут у нас.