Брешь

      Хоть Рождество было самым весёлым и трогательным из всех, что были у Евы когда-то, после самого праздника настроение всех гостей начало стремительно спадать. Все учащиеся неспешно, но верно мрачнели, так как знали — новый семестр в школе не принесет им ничего приятного. Не было больше того трогательного волнения, которое всегда заражало сердце ученика Хогвартса с приближением учебных дней.       Сириус аналогично им мрачнел с каждым минувшим часом, осознавая, что вновь останется в частичном одиночестве в ненавистном ему доме. Он теперь подолгу прятался в комнате с гиппогрифом, а когда выбирался наружу, сердце Евы разрывалось на части. Казалось, что тот замученный жизнью Сириус, которого она знала раньше, возвращается вновь, а счастье, которое он обрёл, было слишком мимолетным.       Сама Ева была в ничуть не лучшем расположении духа. Порой она оставалась наедине с бабушкой, желая наговориться вдоволь, а иногда помогала Блэку ухаживать за гиппогрифом, чтобы набраться того радостного и светлого чувства, что появлялось у неё при разговоре с близкими. Но удержать это чувство было тяжело — Сириус был крайне подавлен, а бабушка постоянно пропадала на заданиях Ордена. Ева осталась в относительном одиночестве, хотя близнецы всё чаще не давали повода соскучиться. Они то и дело подшучивали над ней, появлясь из ниоткуда, или зазывали в очередную авантюру, которая благодаря их задумке открыть магазин розыгрышей приобретала форму осмысленности. А иногда они становились невыносимыми и начинали припоминать ей тот самый танец с Сириусом на Рождество. У Евы складывалось ощущение, что Фред и Джордж (больше Джордж) со дня знакомства решили для себя, что любой её танец с кем-либо должен сопровождаться как минимум шутками, как максимум - осуждением. Вспоминая события четвёртого курса, когда Ева встречалась с парнем из Думстранга, а Джордж был так зол, что они постоянно ссорились, все эти шутки начинали утомлять. Ева на все выпады пыталась припомнить бессовестный танец Фреда с Гермионой на глазах у явно ревнующего Рона, и тот факт, что Джордж сидел в одиночестве весь вечер, но близнецов это не особенно трогало.              Со всеми этими переживаниями и испаряющимися остатками светлого праздника наступил последний день пребывания в доме на площади Гриммо. Утро отбытия в школу было особенно мрачным и молчаливым, и даже близнецы отшучивались вяло и без огонька. Ева попрощалась с бабушкой накануне вечером, поэтому настроения у неё не было и подавно. Когда с завтраком было покончено, коридор заполонили чемоданы, совы и голоса, но именно в этот момент Еву кто-то потянул за плечо. Она обернулась, обнаруживая Сириуса, который просил разговора наедине.       — Что такое? — спросила та, когда они отошли на приличное расстояние от толпы. Сириус обернулся к ней с мрачным выражением лица.       — Будь осторожна в Хогвартсе и со своим факультетом, — сказал он, скрестив руки на груди. Ева выгнула бровь в непонимании.       — Я не первый год учусь на Слизерине, и многие уже тогда меня недолюбливали из-за моего отношения к…       — Дело уже не в этом, — прервал её Сириус. — Причин уже очень много. Эта твоя выскочка Джойс, Малфой-младший и Амбридж. На этот раз в Хогвартсе совершенно другая обстановка, и ты находишься в невыгодном положении. Если у тебя случится еще одна стычка с однокурсницей на почве твоих взглядов, Амбридж вмешается и примет не твою сторону вне зависимости от того, кто действительно окажется виноватым. А Малфой…       — Насчет него не волнуйся, — вырвалось у Евы. — С ним я смогу совладать, поскольку начинаю находить к нему подход, — робко добавила она, а Сириус подозрительно прищурился.       — В каком это смысле?       — В самом безобидном. Достаточно показать ему, что он якобы взял вверх надо мной, а в другой момент разрушить его иллюзии, — легко улыбнулась Ева. — Это самое болезненное падение.       Сириус неодобрительно фыркнул.       — Слизеринская сущность так и лезет на поверхность, — проговорил он. — Ты этим не увлекайся.       — Я не просто так попала на этот факультет. — Ева пожала плечами. — Но не переживай. Я всё так же не хочу быть похожей на них.       На лице Сириуса мелькнула слабая улыбка.       — Так-то лучше!       Ева мягко улыбнулась ему в ответ, но настроение лучше не стало.       — Ева, поторапливайся! — воскликнула миссис Уизли, стоя у выхода из дома. — Все ждут только тебя!       — Ой! — смущенно воскликнула та и бросилась в сторону выхода, однако она так же резко остановилась, развернулась и крепко обняла Сириуса на прощание. Тот несильно обнял её за плечи, после чего Ева выскочила на площадь, позабыв оглянуться назад.

***

      Возвращение в Хогвартс было и в половину не таким радостным. Крепко держась за поручни в автобусе «Ночной рыцарь», Ева вяло смотрела в окно, пейзаж за которым менялся с невиданной скоростью. Школа, которую она любила когда-то, становилась все ближе, и радости это не прибавляло.       Транспорт резко затормозил на месте, заставив его пассажиров резко накренится от остановки. Ева впечаталась в рядом стоящего Рона, и тот инстинктивно удержал её в равновесии. Она отстранилась от него, поблагодарив за помощь, на что он только махнул рукой. По его позеленевшему лицу было видно, насколько ему не понравилась поездка.       Направляясь в компании гриффиндорцев в сторону Хогвартса, Ева чувствовала себя неплохо ровно до тех пор, пока не столкнулась взглядом с учеником другой группы, которая вовсе не была похожа на её компанию. Ничуть не изменившийся за недолгую разлуку Драко Малфой остановился, глядя прямо на неё, и это заставило Еву притормозить в ответ. Некоторое время они не шевелились, не опасаясь того, что кто-то может стать свидетелем их немого диалога. Ева чувствовала охватившее её волнение, которое не спутаешь ни с чем другим, а потому первая оборвала зрительный контакт. Развернувшись, Хейг поспешила за компанией, догоняя близнецов Уизли и остальных гриффиндорцев с гулко колотящимся сердцем.

***

      Оставшиеся два дня до начала семестра Ева решила вновь посвятить учебе, однако находиться в компании слизеринцев в общей гостиной, в библиотеке в напряженной обстановке или даже в компании Аяно она не могла. После того, как она провела свои самые радостные каникулы в доме у Сириуса, находиться среди всего подобного было тяжелее обычного.       По этой причине Хейг брала тот или иной учебник и отправлялась на саму Астрономическую башню. Здесь было холодно даже в летнее время года, однако зимой попросту нестерпимо: ветер был таким пронизывающим, что не спас бы ни один шарф или пуховик.       И тем не менее Ева всё равно пришла сюда, потому что привыкла к холоду и это настраивало её на рабочий лад. Она спряталась от ветра за одной из стен, применила чары теплого воздуха и уселась на наколдованную подушку с учебником в обнимку. Затея оказалась удачной: ей действительно удалось хорошо позаниматься. Она вчитывалась в строки, про себя стараясь запоминать каждое ключевое предложение. Повторяя вслух, она опускала голову в книгу и продолжала дальше. Так она не могла думать о чем-либо ином.       На следующий день она отправилась сюда почти сразу после завтрака, но настроение было хуже некуда, поскольку уже завтра начинались занятия. Ей оставался последний параграф по трансфигурации, и Ева, раскрыв учебник, присела на безветренное место и принялась за чтение, однако довольно скоро она услышала приближающиеся шаги. Она с опаской подняла глаза, чуть прикрыв учебник замерзшими руками.       Кто-то совершенно точно зашел на смотровую площадку, однако пришедшего Ева ещё не видела, до тех пор, пока он сам не появился у нее перед глазами.       Малфой, выйдя на обозрение, ничуть не удивился своей находке, и тогда Ева сразу догадалась, что он пришел сюда именно из-за неё. Сердце забилось чаще, и Хейг уткнула глаза в книгу, избегая зрительного контакта.       Она ощутила себя в западне, и сбежать из неё было невозможно.       Драко подошел ближе, пронизывая Еву своим невыносимым взглядом в ожидании каких-либо слов, но Ева упорно молчала, чувствуя нарастающую панику. Когда молчание стало невыносимым, она не выдержала и раздражённо вскинула голову.       — Ты пришел сюда затем, чтобы посмотреть, как я учу уроки? — спросила она.       — Как прошли каникулы? — поинтересовался Драко, игнорируя вопрос Евы.       Та позабыла свое негодование от удивления.       — Что? — переспросила она, внимательно глядя в глаза Малфоя. Тот поджал губы.       — Я спросил тебя о том, как прошли твои каникулы, — сказал он с непроницаемым выражением на лице.       — Ну… нормально, — ответила она прежде, чем осознала, что её маска безразличности пала. — Ты пришел только затем, чтобы спросить меня об этом?       — Хочешь, чтобы я ушел?       — Этого я не говорила, — сказала Ева, неосознанно закрыв учебник. Малфой вздохнул не без раздражения.       — Поднимись с пола, — неожиданно попросил он.       — Это ещё зачем?       — Просто поднимись и всё! Неужели ты и этого не можешь сделать без лишних споров и вопросов?       — Единственный, кто вечно спорит, это ты, — фыркнула Ева, неспешно поднимаясь на ноги. Она выпрямилась и посмотрела в его глаза. — Ну? Доволен?       — Пока нет, — ответил он, взглянув на её красные от холода руки, которые она тут же спрятала в карманы куртки. — И почему нельзя просто заниматься в гостиной?       — Я не хочу находиться там. Мне здесь спокойнее.       — Лучше бы ты так за своим физическим здоровьем следила, чем за ментальным, — недовольно заметил Драко, стягивая свои кожаные перчатки. — Надень. Вернешь потом.       — С какой стати ты сегодня такой добрый? — поинтересовалась Ева. — Соскучился? Или у тебя вдруг появилась совесть, и ты решил таким образом загладить свою вину? — С этими словами она приняла его перчатки и спрятала в них руки. Мех внутри был теплым, и от этого по телу пробежали мурашки.       Драко расплылся в вежливой улыбке, словно только этого разговора и ждал.       — Вину? В чем же я виноват?       — Ты прекрасно знаешь, в чем. Не думай, что я уже все забыла, — сказала Ева, но Малфой не скрывал ухмылки.       — Только не надо вести себя так, будто тебе это не понравилось, — он сделал шаг к ней, приблизившись вплотную, а она не прервала зрительного контакта, — Я всё видел в твоих глазах, а вот твоя реакция была истинным позёрством. Тем, что ты так не любишь во мне.       Ева чувствовала своё бессилие перед неотвратимым: её сердцебиение гулким эхо отдавалось в ушах, ей было слишком жарко для холода Астрономической башни, а Драко Малфой был слишком близко. Всё это заставило её усмехнуться, а затем она сделала крохотный шажок к своему оппоненту и без страха взглянула ему в глаза.       — Какие же мы с тобой разные. Как бы близко сейчас я к тебе не стояла, мы все равно будем страшно далеки.       — В каждом твоем слове я слышу «но», — тихо сказал Драко, больше не улыбаясь. — Вопреки всему сказанному ты не говоришь главного.       — Как и ты, — буркнула Ева.       — Ты и так всё знаешь. — Он опустил взгляд на её губы.       — Какой ты, оказывается, застенчивый, — прошептала она, несильно сжав его черную куртку у ворота.       Драко Малфой издал смешок, склонился, и тогда их губы соприкоснулись. Ева прикрыла глаза, отвечая на поцелуй, ощущая, как в груди у неё разгоралась настоящая война между разумом и неконтролируемым чувством.