Брешь

      Утро следующего дня ознаменовало начало второго семестра, и Ева, как и все ученики, направлялась в Большой зал, стараясь думать только о завтраке. Выглядела она болезненно, поскольку всю ночь мысли толпились в голове, не давая покоя и желанного сна. Ева не могла сосредоточиться ни на чём, и даже не рассказы Аяно о её каникулах в Японии не могли привести её в чувство.       Направляясь по коридору, Ева думала, что такое начало года не к добру: слишком уж много было поводов для волнения. Неожиданно завязавшиеся отношения с Драко, морально разбитый Сириус, предстоящая учёба под началом Амбридж — всё это вводило в тоску и выбивало почву из-под ног, но в то же время Ева не могла отделаться от ощущения, что нечто ещё должно произойти. Слишком уж тревожной и неспокойной была обстановка как в мире, так и в жизни самой Евы.       Оказавшись в зале, она приземлились на свое привычное место за факультетским столом и оглянула его с опаской. На её счастье Малфоя не было, поэтому хотя бы позавтракать она могла в относительном спокойствии. Параллельно с этим она периодически отвечала на вопросы Аяно, которая заметила дурное расположение духа у своей приятельницы.       — Что случилось? — не выдержала она. — Ты с приезда сама не своя.       — Мне просто тяжело далось возвращение в Хогвартс, — честно ответила Ева. — И сплю плохо. А сегодня всё это объединилось в одно большое уныние.       — Понимаю, — ровно сказала Аяно. — Может, сходим к Помфри за настойкой валерианы? Будешь спать, как убитая. Я могу будить тебя по утрам.       Ева покачала головой.       — Не хочу, — сказала она. — Но спасибо за предложение.       — Тогда воспользуемся мамиными благовониями, — не успокоившись, сказала Аяно. — Это поможет.       Вопреки паршивому состоянию, Ева не могла не улыбнуться Аяно, которая при любой просьбе о помощи готова была делать в разы больше, чем от неё хотелось. На душе сразу стало как-то легче.       Послышалось уханье сов, раздавшееся эхом по всему залу. Кавагучи тут же подняла голову, ожидая почтовую птицу от своих родителей или же другую, принадлежащую газете «Ежедневный пророк». Ева вернулась к своему завтраку с тяжёлым сердцем.       Сова, которую ожидала японка, приземлилась прямо перед ней, протягивая свою лапку, на которую был прикреплен специальный мешочек. Ева временно взяла газету, дабы хоть как-то себя развлечь, а Аяно принялась рыться в карманах в поисках монеты.       Но когда Ева развязала веревочку, удерживающую газету в свертке, все её прежние проблемы показались ей абсолютно пустыми. Внутри была бомба, которая уничтожила остатки её самообладания, а руки зашлись страшной дрожью.       На первой полосе серели одиннадцать черно-белых фотографий, на которых были изображены безумные и исхудалые узники Азкабана: десять колдунов и одна ведьма.

"МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА"

      Так гласила первая строчка газеты «Ежедневный пророк».       Глаза Евы забегали по фотографиям.       «Антонин Долохов. Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».       «Август Руквуд. Осужден за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть».       «Беллатриса Лестрейндж. Осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс».       В это маленькое, незначительное мгновение перед неотвратимым, Ева как никогда сильно надеялась не увидеть фотографию этого человека в списке. Но почти сразу же взгляд скользнул к страшному, но до боли знакомому лицу, чей обладатель был связан с ней не только общим прошлым, но и, самое страшное — кровью.       «Элайджа Хейг. Осужден за убийство Бенджамина и Мелисы Фенвиков, двух семей волшебников и восьмерых маглов.»       Портрет отца поплыл перед глазами, и Ева отбросила газету так, словно миг назад держала в руках змею. Она ощутила потребность бежать, что есть силы, и уже в следующий миг стремительно покидала Большой зал, не слыша никого вокруг.       «Он на свободе, — с ужасом думала она, судорожно заламывая пальцы. — Он придет».        Ева провела ледяной рукой по лицу, едва не сталкиваясь с сонными учениками, что еще только приходили в зал. Она наткнулась на близнецов Уизли, но, промычав им что-то нечленораздельное, моментально исчезла из их поля зрения.       Не просто так она не могла заснуть этой ночью, и дело было действительно не в Малфое. Она чувствовала, что это должно было произойти, и оно действительно произошло.       Ева остановилась в безлюдном коридоре, не зная, что теперь делать и куда идти. Её нещадно колотило, и она чувствовала, словно земля уходит из-под ног. Она была в шаге от того, чтобы разреветься — нужно было успокоиться.       Облокотившись на подоконник, Ева всмотрелась в заснеженные просторы. Где-то там её отец вновь готовится убивать, сеять хаос и безумие в мире. И единственная, из-за кого все это происходит, это она.       — Ева! — раздался голос в коридоре, и та обернулась с опаской. Аяно, приближалась к ней с обеспокоенным и решительным лицом. Подойдя к ней, Кавагучи неожиданно заключила Еву в крепкие объятия. От изумления та замерла, на мгновение позабыв о существовании отца.       — Не бойся, — спокойно сказала Аяно. — Ублюдок и пальцем тебя не коснется. В любой момент ты и госпожа Блэк можете рассчитывать на помощь моей семьи. Я обязана ей жизнью, и мои родители этого никогда не забудут. Как и я.       Хоть Аяно и звучала уверенно, Ева всё равно слышала волнение в её голосе. В глазах защипало, она опустила лицо в плечо приятельницы, зажмурившись. Слезы были уже наготове, однако Ева мужественно держалась.       — Нет, — сказала она. — Он не остановится ни перед чем и найдет меня даже в Японии. Он не успокоится, пока не убьет меня.       — Да откуда тебе знать это? — спросила японка, отпустив Ева и заглянув в ее лицо.       — Это я точно знаю. Рано или поздно он придет за мной. Он клялся.

***

      Поленья в камине потрескивали от огня, все больше поглощающего их с каждой минувшей секундой. Глаза самого темного волшебника столетия были запечатлены на нем. Он был восхищен силой пламени и сравнивал себя с ним: такой же беспощадный и уничтожающий, сеющий жар и смерть.              Его размышления были прерваны звуком открывающейся двери. В комнату неспешно вошли два волшебника, похожие друг на друга как две капли воды.       — Это вы, Маллиган? — раздался шипящий и проникновенный голос. Один из близнецов обнажил зубы в широкой улыбке, заслышав свою фамилию из уст Темного Лорда, тогда как другой не показал ни единой эмоции — лишь проводил ногтями по своим ладоням, безразлично глядя в одну точку.              — Это мы, мой Лорд! — не спуская улыбки, проговорил Иизакки, без страха глядя в налитые кровью глаза.       — Вы вернулись с победой? — глаза колдуна сузились.       — О да! — выдохнул Иизакки с еще большей радостью в голосе. — Отец прямо за дверью. Все остальные ждут вас внизу, господин.       — Приведи его, — приказал Волан-де-Морт.       Без лишних слов Редсеб открыл дверь. Свет свечей, парящих над потолком в коридоре, озарил силуэт высокого мужчины в черной мантии. Он вошел в комнату нездоровой походкой человека, прозябающего в камере десяток лет, и Иизакки закрыл за ним дверь.       Единственным источником света в комнате остался разгорающийся камин, и всё это время Редсеб не спускал взгляда с пламени. Он не мог сдвинуться с места, продолжая смотреть на маленькое зарево завороженно, и самые безумные мысли мешались в его нездоровой голове. Он нахмурился, стиснув зубы, и впился ногтями в ладони, а младший брат продолжал наблюдать за ним, гончей ожидая любое телодвижение со стороны своего предводителя.       Волан-де-Морт же не спускал взгляда с прибывшего. На его змеином лице появилась холодная и кривая усмешка.       — Годы истязали тебя, Элайджа Хейг, — без приветствия заметил он. — Неужели ты сможешь вернуться в строй так быстро, как утверждали твои «сыновья»?       Элайджа Хейг метнул взгляд к своему повелителю, и черные глаза с полопавшимися капиллярами странно заблестели. Его губы растянулись в насмешливом, почти издевательском оскале, и в следующий миг он коснулся ладонью груди и опустился на колено.       — Этот мир стал слишком серым, мой Лорд. Я определенно смогу внести в него чуть больше... гари.       Волан-де-Морт усмехнулся, услышав эти слова. Ему действительно не хватало этого человека.