Брешь

      — Ты не боишься опоздать на урок? — спросила Ева, садясь на ступеньку лестницы.       — Первым у нас прорицание, так что без разницы, — ответила японка, садясь рядом. — Расскажи мне лучше об отце.       Хейг отвернулась, потирая плечо, чтобы немного успокоиться.       — Мы столько раз вскользь проходили по теме твоего отца, но я никогда не знала всей правды. Почему он хочет тебя убить? За что?       Ева не горела желанием рассказывать об этом Аяно да и вообще кому-либо, поскольку эта тема слишком болезненной. Лишь единицы из её окружения знали правду, и Ева предпочла бы, чтобы это осталось неизменным. Но глядя в лицо Аяно, она осознавала, что та не перед чем не остановится, чтобы докопаться до правды. Уж лучше Ева сама всё расскажет.       — Я сама знаю не так много. Но... ладно. Ты ведь знаешь, что такое Омут памяти?       — Знаю. У моего отца есть такой.       — Он есть и у бабули, — сказала Хейг, и со вздохом продолжила рассказ. — Мне было лет девять, когда в один злополучный день мне, наконец, удалось пробраться в комнату, которую она постоянно от меня скрывала. Я не знала ничего об Омуте памяти, ни о принципе его работы, но эта чаша так призывно светилась, что я конечно же полезла на стул, чтобы заглянуть внутрь. Воспоминание, которое бабуля просматривала до этого, меня затянуло внутрь, и я оказалась в зале суда. Трибуны, полные волшебников, круглый зал, стул с цепями посередине... Прежде, чем я разревелась бы от ужаса, дверь в помещение открылась, и дементоры ввели в зал суда моего отца. Я узнала его сразу, хоть он и выглядел ужасно. Отец был таким тихим и изнеможённым; он просто сидел на кресле и смотрел куда-то вниз, пока судья зачитывал обвинение. Это заседание тогда состоялось только для того, чтобы выяснить, были ли у него сообщники в убийстве семьи Фенвиков, но он не сказал ни слова. Никто правды так и не знает.       — Они могли просто использовать на нём сыворотку правды, — сказала Аяно, изогнув черную бровь. — Сразу бы всё узнали.       — Бабуля рассказывала, что в те времена с таким не заморачивались. При любом подозрении о связи с Пожирателями или Волан-де-Мортом тебя могли без суда упечь в Азкабан. Такие были времена.       По выражению лица Аяно было ясно всё, что она об этом думает, однако она промолчала.       — Судья понял, что ничего не добьется от отца и вынес свой вердикт, — продолжила Ева. — Пожизненное заточение в Азкабане. Тогда-то отец и оживился. Он тихо засмеялся и, наконец, поднял глаза. Он посмотрел прямо на мою бабушку, которая сидела в тот день рядом с Дамблдором и сказал ей, что рано или поздно вернется, чтобы прикончить меня. Сказал, что сделает всё, чтобы отомстить.       — Отомстить? Кому? За что?       — В этом вся соль. Никто не знает, кому бы он отомстил моей смертью. Бабушке? У них никогда не было прямых столкновений, в котором я была как-то замешана. Мне? Я была совсем маленькая на момент его задержания... Я не знаю, что бы могла сделать.       Нависло напряженное молчание, и Ева ушла бы в свои мысли окончательно, если бы не рука Аяно, которая опустилась на её спину.       — Как я и говорила ранее, твоему отцу не удастся и пальцем тебя коснуться. Хогвартс — нерушимая крепость, а твой дом защищен такими заклинаниями, что даже мы бы не смогли попасть без её ведома. И миссис Блэк... ну, с ней даже мой отец не хотел бы иметь столкновений. Плюс на твоей стороне силы крупнейшей японской мафии. Я уверена, что ты защищена даже лучше вашего премьер-министра!       Ева грустно усмехнулась.       — Это правда, — солгала она. — Но я боюсь, что кто-то может пострадать. И на самом деле я не такой уж важный человек, ради которого можно тратить столько сил.       — Не имеет значения, как ты сама о себе думаешь, — возразила Аяно. — Главное только то, что для нас это значит. И всё. Ева отвела взгляд, поджав плечи. Сказать ей на это было нечего, а Аяно похлопала её по спине. Дрожь в теле наконец-то пошла на убыль, но легче ей всё равно не становилось. Ева подозревала, что в состоянии невроза она будет находиться теперь очень долгое время.

***

      — Эй, Снежок! — Ева обернулась на зов и увидела приближающихся близнецов Уизли. Она переглянулась с Аяно, которая, пожав плечами, решила отправиться на урок одна.       Когда Ева повернулась к ним лицом, то не успела среагировать на крепкие объятия двух парней одновременно. Этот капкан рук, в который она попала, выбивал из равновесия лишь на миг, но уже в следующий она испытала такую жгучую благодарность, что не смогла сдержать улыбки. Объятия этих двоих дорогого стоили, а потому Ева позволила себе эту слабость. Некоторое время они стояли в абсолютной тишине.       — Отпустите меня, — попросила она в конце концов, похлопывая по спинам рыжих, и они тут же расслабил обьятия.       — Как ты? — тут же спросил Джордж, глядя на Еву хмуро и очень серьёзно. Видеть его таким было страшно и непривычно.       — Не знаю. Я весь день думаю об отце и пытаюсь представить, что он замышляет, но эта неизвестность просто сводит с ума, — устало сказала Ева. — На меня теперь все будут смотреть так, словно я сама отъявленная Пожирательница смерти. Этого только не хватало.       — Пока ты в Хогвартсе, с тобой ничего не случится! Здесь он не достанет тебя! А как только ты закончишь этот год, будешь жить у Бродяги под присмотром сама знаешь какой организации. Там самое безопасное место, — заметил Фред, спрятав руки в карманы. — Только представь, как твой папаша решит заявиться в дом Бродяги! Один портрет его мамаши чего стоит!       Ева позволила себе улыбнуться, однако эта улыбка быстро исчезла.       — Больно хотелось всю жизнь бегать от этого человека. Это и невозможно. Рано или поздно он всё равно до меня доберётся...       — Прекрати! — возмутился Джордж, а Фред с Евой перевели взгляд на него. — Этого не произойдет! Никто не позволит этому произойти!       Та сдержанно улыбнулась.       — Остается только надеяться, — пожала она плечами, не желая больше продолжать этот разговор.       — Я говорил серьёзно! — Джордж выглядел злым и раздраженным. — Никто и пальцем не позволит тебя тронуть.       — Да поняла я тебя, — настороженно проговорила Ева. — Что с тобой?       — Ты придешь на занятие ОД сегодня? — резко поменял тему Фред, и Ева нехотя взглянула на него, а после ответила:       — Конечно.       — Ну вот и славненько, там и поговорим! — Он как-то натянуто улыбнулся, подталкивая своего мрачного брата прочь. На лице у Джорджа улыбки не было, и Еву это очень напрягало. Она не успела ничего спросить, как Фред сказал:       — Ладно, Снежок, встретимся сегодня вечером! У нас с Джорджи есть еще незаконченные дела! Не вешай нос!       — До вечера, — пробормотала Ева и вновь перевела взгляд на Джорджа. Тот уже отвернулся, ничего ей не сказав, а Фред, подмигнув, побежал следом. Ева оставалось только смотреть им в спины и размышлять о том, что именно так взбесило обычно невозмутимого Джорджа.

***

      Этим же вечером Ева пробралась в Выручай-комнату, где несколько человек уже томились в ожидании нового занятия. Не найдя никого из друзей, с кем обычно проводила время, Ева опустилась на небольшой диванчик у стены. Как и ожидалось, она то и дело ловила на себе враждебные или подозрительные взгляды, но, хоть это и откладывалось неприятным осадком, Ева прикладывала немало сил, чтобы казаться равнодушной.       И всё же в глубине души она надеялась, что здесь к ней не будут относиться с подозрением, ведь одним своим приходом Ева дала понять, на чьей она стороне. Остальные члены отряда только-только перестали обращать внимание на её принадлежность «Слизерину», но похоже теперь всё вернулось на круги своя.       Постепенно в секретной комнате стало появляться все больше людей. Ева молча сидела на месте в ожидании друзей, однако кое-кто все же не мог не обратить на неё внимания.       — А с каких это пор детям Пожирателей смерти нужна защита от Темных искусств? — раздался громкий голос, который заставил Еву похолодеть внутри. Она быстро нашла взглядом обладателя этого голоса, коим оказался Захария Смит.       Многие, кто находился в помещении, посмотрели на Еву.       — У тебя с этим какие-то проблемы? — поинтересовалась она. Захария не спускал с лица неприятной ухмылки. — Или боишься?       — Чего бояться? Тебя что ли? — сказал он, хмыкнув. — Ты всего лишь мелкая змейка без стаи, тогда как нас здесь двадцать человек!       Он оглянулся по сторонам в поисках поддержки, но никто не сказал ни слова. Это дало Еве небольшую уверенность, однако слов поддержки никто так же не озвучил. Собравшиеся словно ждали, чем всё закончится.       — Насколько я поняла, Гарри решил передавать свои знания ученику любого факультета, — заметила Ева, стараясь сохранять самообладание. — Нигде не было сказано, что слизеринцам здесь не место. И уж точно не тебе это решать, Смитт.       — То, что слизеринцам здесь делать нечего, и так очевидно. Это «Отряд Дамблдора». Мы здесь учимся противостоять таким, как твой папаша.       Ева недобро улыбнулась. Напоминание об отце лишало её остатков выдержки.       — Я тебя умоляю! — проговорила она. — Вот прямо-таки вижу тебя, сражающегося с Пожирателями смерти! Смешно даже думать. Ты припёрся сюда лишь потому, что хотел выпытать у Гарри подробности смерти Седрика, а остался здесь лишь потому, что уходить было бы стыдно. Поэтому то, как ты лихо прикрываешься защитой «общей затеи», абсолютно нелепо.       — Тоже самое могу сказать и тебе! — Лицо Захарии стало пунцовым от злости. — Я вообще не понимаю, с какой стати ты оказалась здесь, и Поттер тебя не прогнал! Ты сдашь всех при первой возможности, а учитывая твоё происхождение и жизнь среди таких сомнительных выскочек, как Блэки, тебя вообще нужно гнать в…       Хейг мгновенно вскочила с диванчика и направила на него палочку, изменившись в лице, но закончить свою пламенную речь Захария Смит не успел. В следующий миг кто-то позади Смита грубо развернул его и по-магловски ударил прямо в лицо. Захария рухнул на задницу и испуганно охнул, пряча в дрожащих ладонях разбитый нос.       — Я уже не раз предупреждал тебя! — Веселый и шутливый Джордж, которого все именно таким и помнили, был в настоящей ярости. — Я говорил тебе, чтобы ты оставил её в покое!       Ева застыла с вытянутой палочкой, не зная, что делать дальше.       — Успокойся, Джордж! — Фред появился вовремя, схватив того за плечо. — Он того не стоит.       Джордж ничего ему не ответил, да и Захария не осмелился что-либо выдавить: он только испуганно смотрел на близнеца, не в силах унять дрожь рук и кровотечение. Кто-то поспешил ему на помощь.       Появление Гарри, Рона и Гермионы мгновенно разрядило обстановку, и только тогда Джордж отошел в сторону, потирая тыльную сторону ладони. Выглядел он очень раздраженным.       Ева стремительно направилась к нему, придя в себя от оцепенения. Поравнявшись с ним, она коснулась его плеча, заставив обратить на себя внимание. С каким-то странным чувством Ева осознала, что выражение лица Джорджа сразу же смягчилось.       — Спасибо, что заступился, — пробормотала она. — Если бы не ты, я бы его... Не знаю, что бы я сделала. Но спасибо!       Рыжий накрыл её плечо ладонью и мягко стиснул. На его лице появилась призрачная улыбка, а Еве неожиданно захотелось плакать. Слишком уж сильно её задела эта ситуация.       — Я так и понял, — сказал он. — Будем считать это моим извинением за сегодняшний день.       — В этом не было необходимости, — тут же сказала Ева, мотнув головой. — Я не злилась на тебя, но… спасибо.       — Всегда обращайся.       Ева скованно улыбнулась, а Джордж вдруг подался вперед и заключил её в объятия. Она приняла их без задней масли, опуская веки. Ей было вдруг стало ещё горше, но в то же время рассудком она понимала, что даже в такой обстановке она не будет одна.       За неё есть, кому заступаться.