Брешь

      Джордж какое-то время всматривался в лицо Евы, но потом на его лице расплылась странная снисходительная улыбка.       — Не лучшая твоя шутка, — мягко заметил он, разглядывая Еву, которая, в свою очередь, даже не улыбалась. — Ты случайно не ударилась, пока мы бежали?       Но Ева молчала, и тогда его улыбка начала поступательно тускнеть.       — Ты что, серьёзно? — сощурившись, спросил он совсем другим тоном. — Ты не шутишь?       Ева, глядя в его глаза, полные неизмеримого удивления и… потухающей надежды, внезапно всё поняла. И это знание обрушилось на её голову подобно дубинке троля. Что этот его простецкий, казалось бы, поцелуй в руку был не простым баловством; что Джордж заступился за неё в Выручай-комнате не из дружеских чувств; а весь четвёртый курс они без конца ругались с ним не просто из-за его беспокойства от её сближения с подозрительным Огури Шинсуке. Всё это было не просто так.       А как только она осознала это, то поняла, что ни за что в жизни не сможет сознаться ему о том, что встречается с Малфоем. Кому угодно, но не ему — не Джорджу, что был влюблён в неё всё это время.       Поэтому следующая её реакция была автоматической. Она издала дурацкий смешок, скривив губы в самой неискренней ухмылке, после чего сказала:       — Видел бы ты сейчас своё лицо!       Джордж всё ещё смотрел на неё недоверчиво и сурово, и Ева вымученно улыбнулась и добавила:       — Конечно, я шучу!       Мгновение Уизли вглядывался в её глаза, а после его черты лица разгладились.       — Я чуть было не поверил! — фыркнул он, а после устремил взгляд к двери, за которой вдруг отчётливо послышались шаги. А Ева смотрела ему в спину, чувствуя грызню внутри себя. Джорджа она глупым никогда не считала, но поверил он её наглой лжи лишь потому, что безмерно ей доверял.       И что делать теперь, Ева имела ни малейшего понятия.

***

      Ева Хейг вернулась вернулась в подземелья лишь под вечер и сразу же направилась в спальню. Ей оставалось только гадать, сколько членов ОД её однокурсники успели изловить, поскольку никаких новостей она толком не выяснила. Впрочем, если бы они взяли Захарию Смитта, Хейг несильно бы расстроилась.       Не зная, чем занять себя и чем успокоить нервы, Ева решила переодеться. Она принялась рыться в своих вещах, пока вдруг не обнаружила смутно знакомую майку, которую она запрятала в дальний угол ящика. Что-то внутри кольнуло, разворошив воспоминания, и Ева протянула руку к вещице.       Это оказался подарок Оливера Вуда — темно-синяя майка, на которой изображён герб сборной по квиддичу «Паддлмир Юнайтед» — два скрещенных камыша и название команды. В эту же сборную в качестве вратаря попал и сам Оливер.       Ева вздохнула, с тоской глядя на подарок. Сидя на коленях, она стянула с себя мантию и надела майку, которая оказалась на пару размеров больше нужного, но девушку это несильно расстроило. Нацепив штаны, она села за письменный столик, схватила чистый пергамент и чернильницу с пером.       Она вдруг вспомнила всё произошедшее с Джорджем сегодня и подумала, что совсем завралась со своей двойной жизнью. Пока её друзья рискуют с замыслом подорвать влияние Амбридж, Ева только и делала, что день за днём обманывала их. Если бы кто-то из них узнал о её связи с Драко, что мешало им подумать, что именно она сдала их Амбридж? Хоть Гермиона единственная знала правду, но ни Гарри, ни Рон бы не поверили в искренность её намерений. А Сириус... наверное, он и вовсе не захотел бы её видеть после всего произошедшего.       Хотелось с кем-то поговорить об этом, но Ева понимала, что даже бабушке в письме она не смогла бы раскрыть всей правды, а те, кто был с ней в Хогвартсе, не могли бы ей ничем помочь.       А потому она, чтобы хоть как-то унять свою тоску, обмакнула кончик пера в чернила и принялась писать:

« Дорогой Оливер!

Прости, что я так долго тебе не писала. Прошло уже несколько месяцев, а от меня не было никаких новостей и известий. Спасибо за сладости на Рождество! Они были невероятно вкусными! Миссис Вуд потрудилась на славу! Надеюсь, мой подарок не показался тебе слишком скромным!

Как ты? Как твоё здоровье? Как проходит игра в твоей сборной? Слышала, вы готовитесь к грандиозному туру по Европе. Желаю тебе удачи…»

      Хейг писала на автомате о тех вещах, которые сейчас её и в половину не волновали, однако намерение выговориться было сильнее. В итоге она решила написать о том, как много времени назад между ней и Ричи произошла стычка; также она не побоялась рассказать о том, что Малфой тогда заступился (правда, она ничем его поступок не аргументировала, да и ничего ей не хотелось о нём рассказывать); затем о кознях Амбридж, но о том, что произошло сегодня на очевидно последнем собрании Отряда Дамблдора, она рассказать не могла, поскольку не хотела навлекать на себя неприятности.       Но не могла она всё же не написать о других своих переживаниях:

«…и так я боюсь, что защита Хогвартса теперь ослабла. Я всё ещё опасаюсь, что в какой-то момент здесь окажется мой отец, и тогда прятаться будет негде. Я чувствую, как что-то тёмное неуклонно движется ко мне, и я ощущаю, что скоро всё изменится. Отвратительно, но это действительно так. И неизбежность этого так же неизбежно пугает меня. Надеюсь, с тобой всё в порядке! Прости ещё раз, что не писала тебе так долго! С любовью, Е…»

      Поразмыслив, она решила не писать своего имени, поэтому заменила на инициалы «ЕВХ» — «Ева Вивиана Хейг». Свернув пергамент и вложив в конверт, Ева покинула гостиную и под подозрительными взглядами слизеринцев (тем, видимо, не понравился её внешний вид) направилась в совятню. Там она привязала письмо к лапке угольно-чёрной совы, после чего птица выпорхнула в окно, и девушка до последнего провожала её взглядом — до тех пор, пока маленькая чернильная точка не растворилась в небе. Глубоко вздохнув, Ева опустила подбородок на скрещенные руки и судорожно выдохнула.       Было паршиво так, как давно не было.

***

      Ева сидела на привычном месте в Астрономической башне, держа в руках учебник по зельеварению и с тяжёлым волнением ожидала появления Малфоя. Тот не заставил себя долго ждать: стремительно приближающийся звук шагов становился всё громче — Драко буквально взлетел на площадку; его лицо было красным то ли от злости, то ли от бега. Ева не сразу разобрала это и, вздохнув, захлопнула книгу, морально готовясь к разносу. А когда она поднялась на ноги, то с удивлением обнаружила на лице Драко ликование. Он был чему-то чрезвычайно рад.       Не успела девушка поинтересоваться, какая гадость так сильно подняла ему настроение, как он сам выпалил:       — Дамблдора больше нет в школе! Он сбежал, старый трус! Его хотели отправить в Азкабан, но он сбежал прямо из своего кабинета. Там был Поттер, и ему всё сошло с рук… но ненадолго. Новый директор, Амбридж, теперь уж основательно займется им. И я не упущу ни единой возможности поиздеваться над ним!       Лицо Евы окаменело, когда она смотрела на заходящегося счастьем Малфоя.       — И чему ты так радуешься? — процедила она. — Только ли тому, что теперь сможешь измываться над Гарри? Или тому, что школа осталась без защиты?       Драко нахмурился, не сразу поняв, о чём идет речь, но быстро сообразил:       — Ах, это… Ну, если вдруг что-то пойдёт не так, — ему было не очень приятно говорить об этом, — я тебя защищу. Не беспокойся.       — От кого? — хмыкнула Ева. — От моего отца, который больше десяти лет сидел в Азкабане, мечтая о моей скорой смерти? Или от Маллиган?       — Ох, да прекрати! — фыркнул Малфой, приближаясь к Еве и заключая её в объятия. — Ничего этого в ближайшее время не случится. Не порть мне настроение.       — Я даже не знаю, что меня в тебе сейчас бесит больше всего: твоя беспечность или то, что ты радуешься такой гадости! — вздохнула та, стараясь отстраниться. — Амбридж — почти худшее, что могло произойти с Хогвартсом!       — Если ты прекратишь якшаться с Поттером, Грейнджер и Уизли, то увидишь новые возможности, — сказал Драко, силой удерживая её. Хейг отметила, что он намеренно не назвал Гермиону грязнокровкой, а семейство Уизли — предателями крови, что всё же не могло её не порадовать. — Но ты настолько упорно лезешь на рожон, что я начинаю думать, будто твоей жизни мало приключений!       — Всё, чего я желаю, так это избавления от Амбридж! Умение защищаться перед друзьями твоего отца, перед Маллиганами и собственным отцом! И нормальной жизни, без войны! Вот чего я желаю! — Ева вывернулась из его рук, но не отошла, а заглянула в глаза. — Ты понимаешь меня?       — Понимаю, — нахмурился Малфой, будто иначе и быть не могло. — Поэтому, если хочешь нормальной и спокойной жизни, прекрати лезть в самое пекло! Во второй раз я уже не смогу тебя спасти!       Доказывать свою точку зрения сейчас было бесполезно, поэтому девушка сказала только неопределенное:       — Я подумаю. Но не обещаю.       Они оба словно не сомневались, что этот диалог не лишил их неопределённости. Еве хотелось бы оказаться в вакууме, где они могли бы мирно проводить время вместе, но каждая их встреча лишь увеличивала пропасть между ними. А, может быть, это было всего лишь стремительно сменяющаяся обстановка в мире.       Они молча обнялись, не желая продолжать диалог. Ева Хейг взмолилась, чтобы время не бежало так быстро.