Ghost Hunt (ФБ-13, ФБ-12)

По воскресеньям Май любила ходить в парк. Нет, не парк аттракционов - просто в парк, погулять под деревьями, посидеть у пруда, глядя, как цветут лотосы и галдят птицы. Это успокаивало, помогало не думать о страшном, которое всегда рядом - о мёртвых, которые не знают покоя, о живых, которые вечно на той грани, где начинаешь завидовать мёртвым. О людях, которые без разрешения пришли в её жизнь и которых никуда не денешь. Просто сидеть и думать. И слушать птиц и журчание небольшого фонтанчика. И, конечно, поговорить с Ямада-саном. Сколько Май ходила в парк, столько он там сидел - на третьей скамейке у фонтана, с неизменной вертушкой, которая стрекотала на ветру, в старомодном пальто и мятой шляпе, в больших очках с толстыми стёклами. Ямада-сан был студент Токийского государственного, будущий правовед. Это он рассказал ещё в первую встречу, когда Май, тогда еще десятилетняя и недавно осиротевшая, отогнала от скамейки Ямады-сана странную парочку, которая в упор не желала видеть, что на скамейке кто-то сидит. - Токийский государственный, да, - кивал Ямада. - Вот на практику в Нагасаки съезжу, напишу диплом по особенностям торгового права - и буду юристом. Чем плохо, а? Говорят, это кормит! Он уже пять лет обещал вот-вот отправиться на эту практику, но Май его не винила: у каждого свои слабости, в конце концов. Кто-то пьёт, кто-то курит, кто-то, как сама Май, раз за разом смотрит один и тот же сон - а Ямада-сан вот вечный студент. Зато добрый и весёлый, и знает множество историй о смешных законах прошлого. Например, что в начале века полицейским и другим государственным чинам было предписано белить лицо - чтобы быть более похожими на иностранцев, который тогда брали за образец во всём. - И вот представь, с небелёным лицом выйти на работу нельзя было, Май-тян! Так и вижу въяве: «Лейтенант Ито, там страшное преступление, срочно бегите на работу ловить вора! - Не могу, капитан, я ещё не накрасился!». Ужас, правда? Май хихикала. Последнее время на месте жертв курьёзных законов представлялся исключительно Нару. А ещё Ямада-сан каждое воскресенье собирался признаться в любви своей соседке, Хироко, медсестре. Сразу после практики в Нагасаки. Вот съездит, получит данные для диплома - и признается. Он даже фотографию Хироко показывал. Смешная, чёрно-белая, как старинная: девушка в строгом кимоно, причесанная по-традиционному, а поверх кимоно - фартук с красным крестом. - Красивая, - сказала тогда Май. - Только одета странно как-то. - Она специально для фото принарядилась, - нежно улыбнулся вечный студент. - Как думаешь, она за меня замуж согласится идти? - Хорошо бы! Вот и в это воскресенье они с Ямадой-саном сидели рядышком. Обсуждали историю с Фукусимой: интересно же, чем она закончится, сделают что-нибудь или всё-таки опять на тормозах спустят. И вдруг у её собеседника начался странный припадок. Он упал со скамейки, отчаянно вцепившись пальцами в волосы и хрипло застонал, пряча голову в колени и раскачиваясь всем телом взад-вперед. - Ямада-сан! Ямада-сан, вам плохо? Тот словно не слышал, и Май уже хотела было бежать за врачом или хоть кем-нибудь полезным, когда друг посмотрел на неё сквозь толстые стёкла своих очков и просто сказал: - Я умер.

***

- Я всё-таки поехал на практику, Май-тян, - тихо начал Ямада-сан, немного придя в себя. - В Нагасаки. Был тысяча девятьсот сорок пятый. Я договорился заранее, что поселюсь у одного знакомого, недалеко от церкви. Потом... потом я встретился с Хироко. Я всё хотел ей сказать, что люблю её, но она была так занята, что я не решился её отвлекать. Сказал ей, что еду в Нагасаки. Мы договорились, что встретимся здесь, когда я вернусь. А потом... понимаешь, я проснулся утром и пошёл в архив, мимо холма Сигурэ... вот и всё, что я помню. Но я ведь обещал ей, что мы встретимся! Я обещал. И я пришёл. А потом прошло столько лет, что я забыл, как умер. Это ведь было так быстро. Я почти не заметил. Май молча слушала: а что она могла сказать? Её друг умер давным-давно. И страшным-страшно, если подумать. И он никогда не напишет диплом, не станет уважаемым правоведом, не будет, как он мечтал, писать диссертацию о праве эпохи Мэйдзи и об особенностях национального гражданского законодательства. Он даже не признается в любви своей Хироко. А Хироко, наверное, давным-давно его забыла. Вот это, между прочим, обижало больше всего. Это было как-то особенно несправедливо. - Слушай, а давай я её найду? - выход пришёл сам собой. - Кого? - Хироко. И вы всё-таки встретитесь. Здесь, как и договаривались. В следующее воскресенье. - И я смогу уйти? - Наверное. Хотя я буду скучать. - Я тоже, Май-тян. Но ведь так будет правильнее, нет? - Наверное. Сможешь, например, родиться заново. И на сей раз успеешь всё сказать вовремя. Только... - Да? - Мне нужна фамилия твоей Хироко. И её адрес.

***

Наверное, правильнее было бы попросить о помощи Агентство, но Май хотела всё сделать сама. Ведь Ямада-сан не был другом для Нару, Жрицы или Монаха. Он был другом только для Май. Это Май поверяла Ямаде-сану свои тревоги и свои сердечные тайны - от страха перед годовой контрольной и до влюбленности в Нару-из-снов. Это Май играла с ним в карты и домино, слушала истории о смешных законах и о замечательной Хироко. Ей и искать эту замечательную - если, конечно, ещё не поздно. - Моя бабушка, - объясняла Май нынешним хозяевам третьего от храма Инари дома. - Она училась вместе с Касиваги Хироко-сан, которая здесь жила. Давно, еще во время войны. Теперь она при смерти, и очень хочет увидеть свою старую подругу. Наверное, какие-то особые дела. Завещание, например Врать получалось легко. Врать хозяевам дома, врать в местном архиве, там, здесь... Бабушка легко превращалась в дедушку, в школьное задание, в десятки других отмазок и отговорок. И наконец у Май в руках была бумажка с названием дома престарелых “Золотая сосна” и описанием, как туда добраться. - Но ей нельзя покидать заведение! - возмутилась сестра. - Она в очень плохом состоянии! Никого не узнаёт, путается во времени... - Но ей нужно туда попасть! Там её ждут. Он ждёт уже почти семь десятков лет, представляете? Каждое воскресенье приходит и ждёт. Он даже умереть не может. Ему надо только сказать ей пару слов. - А если Касиваги-сан умрёт? - Она всё равно умрёт, ведь так? Но если она встретится с ним, они будут счастливы хотя бы немножко. Хотя бы пару минут. - А мне отвечай? - И вы из-за такой мелочной трусости не хотите сделать человеку хорошо? - Она всё равно ничего не поймёт. У неё маразм. Май глубоко вдохнула и медленно выдохнула. - Давайте так: я пойду к ней и скажу, что мне от неё надо. Если она адекватно среагирует - мы отвезём её в парк на встречу. Годится? Сестра ещё некоторое время поколебалась, но всё же согласилась.

***

- Здравствуй, Хироко. - Здравствуйте, Ямада-сан...